Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Побег
Последний день учебного года всегда был наполнен особенной суетой. Студенты носились по коридорам с чемоданами, совы кричали в совятне, а в Большом зале на прощальном пиру царил привычный хаос. Сьюзи сидела за преподавательским столом, наблюдая за всем этим с лёгкой улыбкой.
Второй курс Гарри закончился. Дневник уничтожен. Джинни жива. Первый крестраж пал. Можно было выдохнуть — хотя бы на лето.
— Ты выглядишь почти счастливой, — заметила Ариана, садясь рядом.
— Почти, — согласилась Сьюзи. — Ещё немного — и я, возможно, даже улыбнусь.
— Ты уже улыбаешься.
— Это нервное.
Ариана фыркнула и взяла с тарелки яблоко.
— Лето на Гриммо?
— Лето на Гриммо. Будем работать над крестражами. У нас есть четыре из семи — нужно найти остальные.
— Найдём. Я чувствую.
Лето на Гриммо, 12 было тихим. Слишком тихим. Сьюзи и Ариана работали в гостиной, разбирая старые книги из библиотеки Блэков в поисках упоминаний о крестражах. Портрет Вальбурги дремал, Кричер ворчал на кухне, а за окнами шёл бесконечный лондонский дождь.
— Смотри, — сказала Ариана однажды вечером, протягивая Сьюзи старый фолиант. — «Тайны темнейшей магии». Здесь целая глава о крестражах.
— Откуда это у Блэков?
— Думаю, твоя свекровь интересовалась тёмной магией.
— Она интересовалась всем, что может навредить другим, — пробормотала Сьюзи, но книгу взяла.
Они читали до глубокой ночи. Крестражи были самой тёмной магией — осколки души, спрятанные в предметах. Чтобы создать один, нужно было убить. Волдеморт создал семь. Семь убийств. Семь осколков. Семь предметов.
— Дневник уничтожен, — сказала Сьюзи, делая пометки. — Осталось шесть. Мы знаем четыре: кольцо Марволо Мракса, медальон Слизерина, чаша Пенелопы Пуффендуй и диадема Кандиды Когтевран. Но где они?
— Где-то, где он чувствовал себя в безопасности, — ответила Ариана. — Места, связанные с его прошлым. Хогвартс. Приют. Дом его предков.
— Мы найдём их.
Азкабан. Северное море. Холод.
Сириус лежал на каменном полу в форме собаки. Он похудел настолько, что рёбра выпирали даже сквозь шерсть, а лапы ослабли настолько, что он едва мог стоять. Но глаза горели. Он долго ждал. Слишком долго.
Двенадцать лет он провёл в этой камере. Двенадцать лет холода, голода и дементоров. Двенадцать лет он держался за мысль о Сьюзи, о Гарри, о невиновности, которую никто не признавал. И теперь у него появился шанс.
Всё началось с газеты.
Министр магии Корнелиус Фадж посетил Азкабан неделю назад — стандартная инспекция, призванная показать общественности, что Министерство «держит ситуацию под контролем». Сириус видел его — тот проходил по коридору, раздавая интервью «Ежедневному пророку», и с ним была газета. Та самая, которую Фадж небрежно сунул между прутьями решётки, даже не заметив.
«Ежедневный пророк». С фотографией. Семья Уизли в Египте после выигрыша крупной суммы в лотерею. И на плече у мальчика — рыжего, тощего, с веснушками — сидела крыса.
Крыса.
У Сириуса перехватило дыхание. Он знал эту крысу. Знал этот палец — точнее, его отсутствие. Знал эти глаза, эти уши, эту манеру подёргивать носом. Он видел её бессчётное количество раз — на карте Мародёров, в гостиной Гриффиндора, в доме Поттеров.
Питер Петтигрю. Живой. Прячущийся. В семье Уизли.
Двенадцать лет. Двенадцать лет Питер жил, притворяясь домашним питомцем, пока Сириус гнил в Азкабане. Двенадцать лет он спал в тёплой постели, ел со стола, грелся у камина. Двенадцать лет он был свободен.
«Ты заплатишь, — подумал Сириус, и эта мысль была яснее любой другой. — Ты заплатишь за всё. За Джеймса. За Лили. За Гарри. За Сьюзи. За каждый день, который я провёл в этой камере. За каждый крик, который я сдержал. Ты заплатишь».
Он начал планировать.
Побег из Азкабана считался невозможным. Так говорили все — авроры, министры, заключённые. Крепость стояла на острове посреди Северного моря, окружённая ледяной водой и отвесными скалами. Дементоры — неподкупные стражи — патрулировали коридоры днём и ночью. Магия была подавлена древними чарами. Отсюда не сбегал никто. Никогда.
Но никто не учитывал одного: Сириус Блэк был анимагом. Незарегистрированным. Дементоры не чувствовали собачьих эмоций — для них пёс был просто животным, без сложных чувств, без радости, которую можно высосать. И это была лазейка.
Он худел. Сознательно. Отказывался от скудной еды, которую приносили раз в день. Его тело, и без того истощённое, становилось всё тоньше. Рёбра проступали так, что их можно было пересчитать. Но этого было недостаточно — нужно было стать достаточно маленьким, чтобы проскользнуть между прутьями решётки в собачьей форме.
Дни тянулись бесконечно. Сириус ждал. Ждал, пока его тело станет достаточно лёгким. Ждал, пока дементоры привыкнут к его собачьей форме и перестанут обращать на него внимание. Ждал, пока луна окажется в нужной фазе — в новолуние было темнее всего.
И однажды ночью — он побежал.
Это случилось в конце июля. Ночь была безлунной, море штормило. Сириус обратился в собаку — тощую, измождённую, но всё ещё способную двигаться — и протиснулся между прутьями. Кожа на рёбрах содралась до крови, но он не почувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал, кроме одного: свобода. Свобода была близко.
Коридор. Поворот. Ещё один. Дементоры проплыли мимо — их холодное дыхание коснулось его, но они не заметили. Для них он был просто животным. Собака не радуется. Собака не надеется. Собака не помнит.
Но Сириус помнил.
Он крался по коридорам Азкабана, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Один раз охранник-человек чуть не заметил его — луч фонаря скользнул по полу, и Сириус замер, превратившись в неподвижный комок шерсти. Охранник прошёл мимо. Сириус побежал дальше.
Главные ворота были закрыты. Но был другой путь. Скалы. Море. Сириус подобрался к краю острова — туда, где камни обрывались в ледяную воду. Внизу бушевал шторм, волны разбивались о скалы с оглушительным рёвом. Прыжок означал почти верную смерть. Но остаться означало смерть гарантированную.
Сириус прыгнул.
Ледяная вода сомкнулась над ним. Он ушёл под воду, захлебнулся, вынырнул. Течение тянуло его в открытое море, волны били в лицо. Он плыл. Плыл, пока не онемели лапы. Плыл, пока Азкабан не превратился в крошечную точку на горизонте. Плыл, пока не добрался до берега — обессиленный, дрожащий, но живой.
Он был свободен.
Следующие дни прошли как в тумане. Сириус скрывался в лесах, избегая маглов и волшебников. Он крал еду с ферм, пил из ручьёв, спал в оврагах. Он двигался на юг — туда, где была его цель. Питер. И, может быть, если повезёт, Сьюзи. Но сначала — Питер.
Он знал, что его будут искать. Знал, что Министерство поднимет тревогу. Знал, что каждый аврор в стране получит приказ найти его. Но это не имело значения. Он ждал двенадцать лет. Теперь он мог подождать ещё немного.
Восьмое августа 1993 года. Гриммо, 12.
Сьюзи проснулась от крика. Она вскочила с кровати, схватила палочку и бросилась в гостиную, ожидая увидеть Пожирателей, взлом, что угодно. Но это был Кричер. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках номер «Ежедневного пророка», и его лицо было искажено ужасом.
— Хозяйка! — прохрипел он. — Хозяин Блэк! Он...
— Что?! — Сьюзи выхватила у него газету.
На первой полосе красовался заголовок. Огромный. Чёрный. Страшный.
«СИРИУС БЛЭК СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА»
Сьюзи опустилась на стул. Руки дрожали. Она читала статью, не веря своим глазам. «Опаснейший преступник... правая рука Волдеморта... убийца тринадцати человек... бежал из самой охраняемой тюрьмы магического мира... Министерство в панике... объявлен розыск... крайне опасен...»
— Сириус, — прошептала она. — Сириус.
А потом она засмеялась. Громко, истерически, счастливо. Кричер отступил на шаг, думая, что хозяйка сошла с ума. Ариана, сбежавшая на крик, замерла в дверях.
— Сьюзи? Что...
— Он сбежал! — Сьюзи вскочила, размахивая газетой. — Он сбежал, Ари! Он жив! Он свободен!
— Но... как? Азкабан же...
— Плевать! — Сьюзи прижала газету к груди, и по её щекам текли слёзы. — Он свободен. Он жив. Он где-то там. Двенадцать лет. Двенадцать лет, Ари. И он вырвался.
Ариана подошла и обняла её.
— Я знала, — тихо сказала она. — Я всегда знала, что он вернётся.
Через два дня на Гриммо, 12 нагрянули авроры.
Их было пятеро. Они ворвались в дом без предупреждения — грубые, подозрительные, с палочками наготове. Сьюзи встретила их в холле, скрестив руки на груди.
— Чем обязана?
— Миссис Блэк, — произнёс старший аврор, мужчина с седыми усами. — Вы знаете, почему мы здесь.
— Догадываюсь. Мой муж сбежал из тюрьмы, и вы решили, что он прячется у меня.
— Он не пытался связаться с вами?
— Нет.
— Вы уверены?
— Я бы заметила, если бы мой муж, которого я не видела двенадцать лет, появился на пороге.
Аврор прищурился.
— Мы должны обыскать дом.
— Обыскивайте. — Сьюзи отступила в сторону. — Только не разбудите портрет свекрови. Она очень громко орёт.
Они обыскали каждую комнату. Перетрясли шкафы, заглянули под кровати, проверили подвал и чердак. Кричер ворчал и пытался укусить одного из авроров за лодыжку. Портрет Вальбурги орал так, что стены дрожали. Но Сириуса не нашли.
— Если он появится, — сказал аврор, уходя, — вы обязаны сообщить Министерству.
— Разумеется, — ответила Сьюзи с ледяной улыбкой.
Когда дверь закрылась, она прижалась спиной к стене и выдохнула. Внутри всё дрожало. Не от страха — от надежды.
— Они будут следить за домом, — сказала Ариана.
— Я знаю. Но это не важно.
— Ты думаешь, он придёт?
— Обязательно. — Сьюзи сжала кулон-руну. — Он обещал.
Весь остаток лета Сьюзи почти не спала. Она слушала новости, читала «Пророк» от корки до корки, расспрашивала Ариану — не видела ли она что-то во сне. Но новостей о Сириусе не было. Он как сквозь землю провалился.
Газеты пестрели заголовками: «Блэк замечен в Дувре», «Блэк скрывается в Шотландии», «Блэк — угроза для Гарри Поттера». Последнее заставило Сьюзи побледнеть.
— Почему они думают, что он охотится за Гарри? — спросила она.
— Потому что они верят, что он предатель, — ответила Ариана. — Они думают, что он хочет закончить то, что начал Волдеморт.
— Но это неправда.
— Мы знаем. Но они — нет.
Сьюзи смотрела на газету и думала: где же ты, Сириус? Где ты прячешься? Что ты задумал?
Сириус скрывался в лесах Шотландии. Он двигался к Хогвартсу — туда, где был Гарри. Питер был там, в замке, в облике крысы. И Гарри был там. Сириус не знал, что делать в первую очередь: убить Питера или увидеть крестника.
Он жил как зверь. Ел крыс, пил из ручьёв, спал в пещерах. Его одежда превратилась в лохмотья, волосы спутались, а тело было покрыто шрамами и синяками. Но глаза горели. Он был свободен. И он был близок к цели.
В начале сентября Сьюзи вернулась в Хогвартс. Третий курс Гарри. Она знала, что этот год будет особенным. Знала, что Сириус где-то там — возможно, уже рядом, возможно, наблюдает.
Каждый день она просматривала газеты, каждую ночь смотрела на карту Мародёров, которую близнецы тайком показывали ей. И ждала.
Однажды вечером она сидела у камина и записывала в блокнот:
«Восьмое сентября. Сириус сбежал. Я знала, что он сможет. Он жив. Он свободен. Теперь всё будет по-другому. Теперь мы будем вместе. Я найду тебя. Где бы ты ни был.
Авроры обыскали дом. Министр спрашивал, не приходил ли он. Я солгала. Я буду лгать столько, сколько нужно.
Газеты пишут, что он охотится за Гарри. Но я знаю правду. Он ищет Питера.
Я жду. Кулон тёплый. Ты где-то рядом. Я чувствую».
Она закрыла блокнот и посмотрела в окно. За стеклом шёл осенний дождь. В Запретном лесу, в пещере под корнями старого дуба, Сириус Блэк спал в форме собаки. И впервые за двенадцать лет он видел сны.
Комментарии