Гарри
Июль пришёл в Лондон вместе с жарой.
Сьюзи сидела на кухне дома Альфарда и смотрела в окно. За окном светило солнце, и небо было голубым, почти прозрачным. В такое утро Марлин бы сказала: «Идеальный день для фото!» А Мэри бы молча улыбнулась и заварила чай.
Но Марлин больше не говорила. И Мэри больше не улыбалась.
Прошло два месяца. Две могилы на кладбище. Два пустых места за столом. Два голоса, которых больше никто не слышал.
Лили ходила с огромным животом — ей оставалось всего ничего, и она должна была родить со дня на день. Сьюзи старалась быть рядом: помогала с покупками, заваривала чай, сидела рядом, когда Лили плакала — а плакала она часто.
— Я скучаю по ним, — говорила Лили. — Каждый день. Я думаю: вот родится малыш, и я покажу его Марлин. Она бы сказала что-то смешное. А Мэри была бы такой хорошей крёстной.
— Она бы была лучшей, — тихо отвечала Сьюзи.
И они замолкали. Потому что слов не хватало.
Римус вернулся через неделю после похорон Мэри — оборванный, грязный, с пустыми глазами. Он вошёл в дом Альфарда, и все сразу поняли: случилось что-то ещё.
— Питер пропал, — сказал он, даже не поздоровавшись. — В первую же ночь. Полнолуние. Я обратился, а когда пришёл в себя утром — его не было.
В гостиной повисла тишина.
— Как пропал? — спросил Сириус, и его голос стал жёстким.
— Не знаю. Я искал его. Звал. Его вещи исчезли вместе с ним. Ни следа. Ни крови. Ничего. Как будто он просто ушёл.
— Или сбежал, — мрачно добавил Сириус.
Римус устало посмотрел на него:
— Ты что, обвиняешь его?
— Я не знаю, кого обвинять. Но то, что он исчез именно в полнолуние, именно в ту ночь, когда ты не мог его видеть... Это странно.
— Ты думаешь, это я? — Римус шагнул вперёд. — Думаешь, я что-то скрываю?
— Я думаю, что странных совпадений не бывает! — Сириус тоже поднялся. — Сначала утечка в Ордене. Потом смерть Марлин. Потом Мэри. Потом ты возвращаешься один и говоришь, что Питер просто исчез?
— А что насчёт тебя? — Римус вдруг выпрямился, и его голос стал твёрже. — Ты — Блэк. Твоя кузина — Беллатриса Лестрейндж. Твой брат — Пожиратель Смерти. Вся твоя семья служит Волдеморту. Может быть, это ты — предатель? Может быть, ты сдаёшь нас всех, пока мы тут спорим?
Сириус замер. На секунду в гостиной стало так тихо, что было слышно, как на кухне Грюм поставил чайник.
— Ты правда это сказал? — тихо спросил Сириус.
— А что, нельзя? Ты подозреваешь всех. Почему мы не можем подозревать тебя?
— Потому что я бы умер за вас! — взорвался Сириус. — За Лили, за Джеймса, за тебя, за всех! Я отказался от семьи, от наследства, от всего! А ты...
— А что насчёт неё? — Римус повернулся к Сьюзи. — Её отец — Пожиратель Смерти. Её дом — место собраний Волдеморта. Она видит сны, в которых он с ней говорит. Может быть, она уже на его стороне и сама не знает об этом?
Сьюзи не вздрогнула. Не обиделась. Она посмотрела на Римуса — на его измученное лицо, на красные глаза, на дрожащие руки — и тихо сказала:
— Ты прав.
Римус моргнул.
— Что?
— Ты прав, — повторила она. — Я — дочь Пожирателя. Я вижу сны, в которых Волдеморт говорит со мной. Я могу быть слабым звеном. Я сама этого боюсь. — Она шагнула к нему. — Но я не предатель, Римус. И ты не предатель. И Сириус не предатель. Мы все боимся. Мы все подозреваем. Но если мы начнём обвинять друг друга — мы проиграем. Волдеморту даже не придётся нас убивать. Мы сделаем это сами.
Римус долго смотрел на неё. Потом плечи его опустились.
— Прости, — прошептал он. — Я не должен был. Я просто...
— Я знаю, — Сьюзи взяла его за руку. — Ты потерял её. Мы все потеряли. Но мы ещё живы. И мы должны держаться вместе.
Сириус стоял в стороне, опустив голову.
— Я тоже должен извиниться, — сказал он. — За то, что сказал про тебя. Это было неправильно.
Римус кивнул. Они не обнялись — до этого было ещё далеко. Но что-то между ними чуть отпустило.
Лили родила в больнице Святого Мунго тридцать первого июля.
Роды были трудными — она мучилась почти сутки, и Джеймс всё это время сидел в коридоре, бледный как смерть, и вздрагивал от каждого звука. Сьюзи была рядом — принесла ему чай, который он не выпил, и бутерброды, которые он не съел.
— Она справится, — говорила Сьюзи. — Она сильная.
— Я знаю, — отвечал Джеймс, не сводя глаз с двери. — Просто... если с ней что-то случится...
— Не случится.
Когда целительница вышла и сказала: «Поздравляю, мистер Поттер, у вас сын», Джеймс вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул.
— Сын?! У меня сын?!
— Да. Здоровый. Громкий. Идите, посмотрите.
Джеймс влетел в палату. Лили лежала на кровати — уставшая, бледная, но счастливая. На её руках лежал крошечный свёрток.
— Цветочек... — выдохнул Джеймс и опустился на колени у кровати. — Ты... ты...
— Я знаю, — прошептала она. — Посмотри на него.
Джеймс посмотрел. Крошечное личико. Тёмные волосики. Маленькие пальчики, сжатые в кулачки. Ребёнок открыл глаза — они были зелёными, как у Лили.
— Привет, Гарри, — прошепел Джеймс. — Я твой папа. И я обещаю тебе... я обещаю, что всё будет хорошо.
Через несколько дней Лили уже была в штаб-квартире. Она приехала в дом Альфарда, держа Гарри на руках, и все собрались вокруг.
— Ого, — выдохнула Ариана, заглядывая в свёрток. — Он такой... маленький.
— Это ребёнок, — сказала Сьюзи. — Они все маленькие.
— Я знаю. Но он особенно маленький.
Сириус подошёл ближе. Лили посмотрела на него и улыбнулась.
— Хочешь подержать крестника?
Сириус замер.
— Я... да. Если можно.
— Можно, Бродяга. Ты же крёстный.
Она осторожно передала ему малыша. Сириус взял Гарри так бережно, будто тот был сделан из стекла. Ребёнок завозился, открыл глаза и уставился на него.
— Привет, — тихо сказал Сириус. — Я твой крёстный. И я обещаю тебе... я обещаю, что с тобой никогда ничего не случится. Никогда. Понял?
Гарри, разумеется, ничего не понял. Но улыбнулся — беззубой, младенческой улыбкой.
— Он улыбается! — выдохнула Сьюзи.
— Это газы, — авторитетно заявил Джеймс.
— Это улыбка! — возразила Лили.
— Газы!
— Поттер, заткнись, — сказал Сириус, не сводя глаз с малыша. — Он улыбается.
Сьюзи подошла и встала рядом. Гарри снова улыбнулся — теперь ей.
— Привет, маленький, — прошептала она. — Я тётя Сьюзи. И я тоже буду рядом. Всегда.
Она протянула палец, и Гарри схватился за него всей пятернёй — крепко, как будто не собирался отпускать.
— Смотри, — сказала Сьюзи, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Он держит меня.
— Ты ему понравилась, — улыбнулась Лили.
Ариана стояла у колыбели, пока Лили собиралась уходить.
— Можно я буду... — она замялась. — Ну, не крёстной. Я знаю, что я несовершеннолетняя. Но можно я буду... как старшая сестра? Или тётя? Или кто-то?
Лили улыбнулась и обняла её.
— Ты уже. Ты — наша звёздочка. Этого достаточно.
Ариана кивнула. Её глаза блестели.
Дождь начался вечером. Сильный, летний, с грозой. Сьюзи стояла у окна и смотрела, как капли барабанят по стеклу. На кухне Сириус молча пил чай.
В дверь постучали.
На пороге стоял Питер.
Мокрый насквозь, дрожащий, с огромным синяком на щеке и разбитой губой. Одежда была порвана, волосы прилипли к лицу.
— Простите, — выдохнул он. — Я... я только смог вернуться.
— Питер? — Сьюзи отступила, пропуская его внутрь. — Что с тобой?!
Он вошёл, шатаясь, и рухнул на ближайший стул.
— В первую ночь. Полнолуние. Я был в крысиной форме. Думал, так безопаснее. Но я сорвался. Там была пропасть — я не видел её, было темно. Я упал. Катился вниз, ударялся о камни... Я не мог обратиться обратно. Пролежал так несколько дней. Потом выбрался — еле-еле. Шёл пешком до ближайшей деревни. Не мог трансгрессировать, не мог послать патронуса — я был слишком слаб. — Он поднял голову. — Я слышал. Про Марлин. Про Мэри. Я не успел. Я ничего не мог сделать.
Сириус молчал.
— Римус не виноват, — тихо сказал Питер. — Он не мог меня найти. Я исчез, пока он был в волчьей форме. Это я виноват. Я должен был быть осторожнее.
Сириус медленно опустил палочку.
— Ты жив, — сказал он. — Это главное.
— Да, — прошептал Питер. — Я жив.
Сьюзи принесла полотенце и зелья. Питер сидел, закутанный в плед, и молчал. Сириус смотрел в окно на дождь.
— Я должен извиниться перед Римусом, — тихо сказал он. — Завтра же.
— Да, — согласилась Сьюзи. — Должен.
Поздним вечером Сьюзи записала в блокнот:
«Гарри родился. 31 июля 1980. Здоровый. Красивый. Улыбается. Сириус — крёстный. Ариана хочет быть старшей сестрой.
Римус обвинил меня. Сказал, что я могу быть предателем. Я не обиделась. Я его понимаю. Он потерял всё и ищет виновного. Мы все ищем виновного.
Питер вернулся. Он упал в пропасть в форме крысы. Римус не виноват. Сириус ошибся.
Сегодня был хороший день. Но я всё ещё боюсь».
Она закрыла блокнот и посмотрела на Сириуса, спящего рядом. За окном шёл дождь.