То, что нельзя обьяснить
Сьюзи почти не спала.
После сна она ещё долго лежала, глядя в потолок, и никак не могла избавиться от ощущения, будто что-то важное ускользнуло прямо у неё из рук. Она помнила дверь, помнила холодный воздух, странное шипение, которое словно заполняло пространство, и голос, спокойный настолько, что от этого становилось только страшнее.
Особенно пугало то, что часть сна будто исчезла.
Как будто кто-то вырвал кусок воспоминания и оставил только неприятное чувство тревоги.
Когда за окном начало светать, Сьюзи окончательно поняла, что больше не уснёт.
Она осторожно выбралась из кровати, стараясь никого не разбудить, надела кофту и тихо спустилась вниз.
На кухне уже горел мягкий свет.
Мама Марлин стояла возле плиты, поправляя волосы и помешивая что-то в кастрюле.
Заметив Сьюзи, она сразу улыбнулась.
— Ой, дорогая, а ты почему так рано встала? Неужели мои дети наконец научились будить гостей?
Сьюзи невольно улыбнулась.
— Нет, всё нормально. Просто рано проснулась.
Женщина прищурилась.
— Рано проснулась или совсем не спала?
Вопрос прозвучал слишком мягко, чтобы восприниматься как допрос, но Сьюзи всё равно отвела взгляд.
— Просто режим сна сбился.
— Понимаю, — спокойно сказала миссис Маккиннон, будто поверила, хотя явно заметила больше, чем показала. — Тогда садись. Чай спасает примерно половину жизненных проблем.
Через несколько минут перед Сьюзи уже стояла большая кружка, а кухня постепенно наполнялась уютным запахом выпечки.
Разговор сам собой перешёл на школу.
Миссис Маккиннон расспрашивала про учёбу, друзей, преподавателей и особенно смеялась, когда Сьюзи рассказывала про бесконечные выходки Джеймса и Сириуса.
— Иногда мне кажется, что они либо однажды взорвут школу, либо станут министрами магии, — задумчиво сказала женщина.
— Скорее сначала взорвут, а потом станут.
— Очень похоже на правду.
Они обе тихо рассмеялись.
Но даже в спокойной кухонной тишине мысли всё равно возвращались обратно.
«Молодец, Нагайна».
Эти слова будто цеплялись за сознание.
Чем больше Сьюзи пыталась перестать о них думать, тем сильнее они звучали.
Когда начали просыпаться остальные, дом быстро снова стал шумным.
Лили первой заметила, что Сьюзи выглядит уставшей.
— Ты выглядишь так, будто либо не спала, либо всю ночь спорила с Сириусом.
— Второе иногда хуже первого, — пробормотала Марлин.
Питер сонно плюхнулся на стул и, увидев Сьюзи, хитро улыбнулся.
— Ты чего так рано? Романтический рассвет с Бродягой встречала?
Сьюзи посмотрела на него так выразительно, что он тут же поднял руки.
— Всё, понял, сегодня меня убьют.
— Очень вероятно, — спокойно согласилась Лили.
Римус, который выглядел подозрительно бодрым для человека, спавшего в одной комнате с Джеймсом и Сириусом, внимательно посмотрел на Сьюзи.
— Ты точно в порядке?
— Да.
— Ты сейчас соврала хуже Поттера.
— Эй, — возмутился Джеймс, который именно в этот момент спускался по лестнице, — я отлично вру.
Следом появился Сириус.
Волосы растрёпаны.
Кофта надета криво.
Взгляд максимально сонный.
Он посмотрел на Сьюзи и почти сразу перестал улыбаться.
Слишком быстро заметил её усталость.
— Ты опять не спала?
Сьюзи отвела глаза.
Сириус нахмурился, но промолчал.
Через некоторое время, когда разговоры стали громче, а завтрак почти закончился, Сьюзи попросила пергамент.
— Письмо? — удивилась Марлин.
— Да. Нужно кое-что написать.
Лили молча протянула ей чернильницу.
Сьюзи долго смотрела на чистый лист, а потом наконец начала писать.
Уважаемый профессор Дамблдор,
Вы просили сообщать Вам, если в моих снах произойдут изменения.
Сегодня ночью мне приснился сон, который сильно отличался от предыдущих. Я снова оказалась возле двери, о которой рассказывала Вам ранее, однако впервые смогла её открыть. После этого воспоминания становятся странно обрывочными, словно часть происходящего была намеренно стёрта.
Я отчётливо помню ощущение тревоги, шипение и голос, произнёсший слова: «Молодец, Нагайна».
Мне показалось важным сообщить Вам об этом как можно скорее.
С уважением,
Сьюзан Фоули
Когда письмо исчезло вместе с совой, Сьюзи почувствовала странную смесь облегчения и тревоги.
Остальные вскоре ушли к озеру, а она осталась ждать Сириуса.
Им нужно было вернуться домой, собрать вещи и зайти на Косую аллею.
Сириус появился минут через двадцать.
Он выглядел грустным, но стоило ему заметить Сьюзи, как выражение лица тут же изменилось, он начал улыбаться.
— Ты расскажешь, что произошло?
— В поезде.
— Сью...
Он присел рядом и впервые за утро перестал шутить.
— Я не хочу давить, но тебя ночью трясло так, будто тебе было страшно даже дышать.
В его голосе было столько искренней тревоги, что Сьюзи стало немного стыдно.
— Я написала Дамблдору.
Сириус замер.
— Уже?
— Да.
Он медленно выдохнул.
— Ладно. Хорошо. Тогда расскажешь позже. Только не делай вид, что всё нормально, хорошо?
Она кивнула.
Сириус осторожно ткнул её плечом.
— И если станет страшно, ты говоришь сразу. Я, между прочим, великолепный психолог.
— Ты ужасный психолог.
— Зато красивый.
Косая аллея встретила их привычным шумом.
Они спорили о книгах, смеялись над ценами и купили столько сладостей, будто собирались пережить маленькую войну.
Возле одного из магазинов они неожиданно столкнулись с Регулусом.
Младший Блэк выглядел безупречно собранным, как всегда.
Он коротко поздоровался со Сьюзи и посмотрел на брата.
— Мама всё ещё злится.
— Прекрасно, — отозвался Сириус. — Передай, что это взаимно.
Регулус закатил глаза, но перед уходом всё же тихо сказал:
— Просто будь осторожнее.
Сириус ничего не ответил.
Только долго смотрел ему вслед.
К моменту, когда поезд тронулся, купе уже снова наполнилось смехом.
Джеймс рассказывал про новый набор для тренировок и сиял от счастья, потому что Лили позволила приобнять себя за плечи.
— Ребята, она меня не оттолкнула, — шёпотом сообщил он.
— Поттер, ты сейчас расплачешься, — фыркнул Сириус.
— Возможно.
Пока Мэри, Марлин, Питер и Римус спорили над взрывными картами, Сьюзи наконец повернулась к Сириусу.
— Я должна рассказать про сон.
— Про какой сон? Где вы с Сириусом траха......?— мгновенно встрял Джеймс.
Лили не дала Джеймсу договорить и закрыла рукой ему рот.
— Поттер, не лезь, — устало сказала Лили.
Но поздно.
Все уже смотрели на Сьюзи.
Она глубоко вдохнула и начала рассказывать.
Медленно.
Подробно.
О двери.
О том, как впервые смогла её открыть.
О странном ощущении, будто воспоминание пропало.
О голосе.
Когда она закончила, в купе стало непривычно тихо.
— Это звучит очень плохо, — тихо сказала Марлин.
— И твой отец всё время спрашивает про эти сны? — нахмурилась Лили.
Римус задумчиво постучал пальцами по колену.
— Мне кажется, он знает намного больше, чем говорит.
Вопросы начали сыпаться один за другим.
Сириус заметно напрягся.
Потом просто притянул Сьюзи ближе.
— Всё, хватит. Вы сейчас её как авроры допрашиваете.
Компания сразу притихла.
— И никому ни слова, — добавил он. — Иначе я научусь превращаться в собаку и перегрызу вам глотки.
Несколько секунд в купе висела тишина.
Потом Джеймс шумно поднял руки вверх.
— Да мы хоть непреложный обет дадим! — возмутился он. — Я, между прочим, умею хранить секреты.
Сириус повернулся к нему с таким видом, будто только что услышал нечто особенно смешное.
— Поттер, ты сначала осмелься Лили на свидание пригласить, а потом уже клянись жизнью.
Лили поперхнулась соком.
— Боже, можно хотя бы один день без обсуждения моей личной жизни?
— Нет, — хором ответили Марлин и Мэри.
Джеймс мгновенно выпрямился, будто защищал собственную честь.
— Вообще-то я почти пригласил!
— "Почти" не считается, — невозмутимо сказал Римус, не отрываясь от карт. — Ты три раза начинал предложение и каждый раз заканчивал рассказом про квиддич.
— Это стратегия.
— Это трусость, — сладко улыбнулась Лили.
Сириус так громко рассмеялся, что едва не свалился со скамьи.
— Поттер, она тебя уничтожила.
Джеймс приложил руку к груди и трагично посмотрел в потолок.
— Жестокая женщина. Я страдаю.
— Пока ты страдаешь, можно я доем твои сладости? — поинтересовался Питер.
— Ты стервятник.
— А ты драматизируешь.
Разговор постепенно снова стал легче, шумнее, живее. Даже Сьюзи поймала себя на том, что впервые за день улыбается без усилия.
Когда поезд наконец остановился у платформы, все уже говорили одновременно, смеялись и спорили, кто первым добежит до карет.
Вечером Большой зал встретил их привычным золотым светом свечей и ощущением странного уюта, который появлялся только в Хогвартсе. За лето школа будто совсем не изменилась, но каждый раз после возвращения казалась одновременно знакомой и новой.
Компания почти сразу заняла привычные места за столом Гриффиндора.
Джеймс, как обычно, говорил слишком громко и активно жестикулировал, рассказывая про лето так, будто пережил как минимум драконью войну.
— И вот тогда я понял, что гениален, — уверенно закончил он.
— Поттер, ты пытался открыть банку варенья палочкой и разбил окно, — устало напомнил Римус.
— Технически окно открылось.
Сириус тихо хрюкнул от смеха и чуть не подавился соком.
Перед ними постепенно появлялась еда — горячий картофель, запечённое мясо, булочки, пироги, овощи, сладости, кувшины с соком. После долгой дороги все ели жадно и с удовольствием.
Лили иногда закатывала глаза на Джеймса, но всё чаще всё-таки смеялась.
Мэри почти не отходила от Римуса и время от времени незаметно поправляла ему волосы, а он каждый раз едва заметно краснел.
Марлин громко спорила с Питером о правилах взрывных карт, хотя спор явно существовал просто ради спора.
Сириус сидел рядом со Сьюзи, иногда легко касаясь её локтем, будто машинально проверяя, что она рядом и с ней всё нормально.
— Ешь, — тихо сказал он, пододвигая к ней тарелку. — А то выглядишь так, будто сейчас упадёшь в суп.
— Очень романтичная угроза.
— Я стараюсь.
На секунду всё даже стало казаться обычным.
Почти спокойным.
Будто лето закончилось, школа снова началась и никакие странные сны больше не могли дотянуться до неё.
Именно поэтому, когда поздно вечером в гостиную влетела школьная сова и опустила письмо прямо перед Сьюзи, неприятное чувство внутри вернулось почти мгновенно.
Почерк она узнала сразу.
Дамблдор.
Сьюзи почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
Весёлый шум гостиной вдруг стал казаться слишком далёким, будто происходил где-то за стеной. Джеймс всё ещё спорил с Питером о том, кто из них лучше играет в квиддич, Марлин пыталась объяснить Лили, почему однажды обязательно заставит её выпить сливочного пива «для характера», а Сириус лениво развалился рядом, закинув руку на спинку дивана.
Он первым заметил её лицо.
— Сью?
Сьюзи молча протянула письмо.
Сириус нахмурился.
— Уже ответил?
Она осторожно развернула пергамент.
Почерк был аккуратным, узнаваемым.
«Мисс Фоули,
Благодарю Вас за письмо. Описанные Вами изменения кажутся мне весьма важными, и я бы хотел обсудить их лично как можно скорее.
Будьте добры подняться в мой кабинет сегодня вечером после отбоя. Пароль: лимонные дольки.
И ещё одна просьба: до нашей встречи постарайтесь не оставаться со своими тревогами наедине.
С уважением,
Альбус Дамблдор»
Несколько секунд Сьюзи просто смотрела на строки.
Почему-то от письма легче не стало.
Наоборот.
Если Дамблдор позвал её сразу, значит всё действительно серьёзно.
— Мне уже не нравится выражение твоего лица, — тихо сказал Сириус.
Сьюзи медленно подняла взгляд.
— Он хочет поговорить сегодня после отбоя.
Сириус резко выпрямился.
— Сегодня?
— Да.
Он нервно провёл рукой по волосам.
— Отлично. Просто замечательно. Вообще обожаю, когда загадочный директор школы пишет срочно прийти ночью после письма про жуткие сны.
Сьюзи невольно усмехнулась.
— «Загадочный дед»?
— Именно. У него явно есть хобби — говорить страшные вещи максимально спокойным голосом.
Он попытался улыбнуться, но тревога всё равно осталась в глазах.
— Ты не пойдёшь одна до башни, — наконец сказал он. — Я провожу.
После ужина гостиная постепенно пустела.
Кто-то доделывал домашку, кто-то уже расходился спать. Лили задержалась рядом чуть дольше обычного и, прежде чем подняться наверх, неожиданно тихо сказала:
— Если захочешь поговорить... ну, я рядом.
Сьюзи даже немного растерялась.
— Спасибо.
Когда часы приблизились к отбою, Сириус действительно встал вместе с ней.
Они шли по коридорам почти молча.
Замок ночью всегда выглядел иначе — тише, темнее, серьёзнее.
Портреты сонно ворчали, доспехи иногда подозрительно скрипели, а факелы отбрасывали дрожащие тени на стены.
У лестницы к кабинету директора Сириус вдруг остановился.
— Я понимаю, что ты сейчас скажешь, что всё нормально...
Он запнулся и впервые за вечер отвёл взгляд.
— Но мне реально страшно за тебя.
Сьюзи моргнула.
Сириус редко говорил настолько прямо.
— Всё будет нормально, — тихо сказала она.
— Ненавижу эту фразу, — пробормотал он. — Обычно после неё начинается какой-то кошмар.
Он помолчал, а потом всё же криво улыбнулся.
— Ладно. Иди. Я подожду.
— Ты не обязан.
— Я знаю. Но всё равно подожду.
Сьюзи почему-то вдруг захотелось его обнять.
Она коротко прижалась к нему, чувствуя, как он почти сразу осторожно приобнял в ответ.
— Спасибо.
— Не благодари. Иначе я начну думать, что становлюсь хорошим человеком.
Когда она добралась до горгульи и назвала пароль, статуя отъехала в сторону.
Кабинет Дамблдора встретил её мягким светом.
На столе стояли чашки с чаем.
Фоукс лениво наблюдал за происходящим.
Сам директор выглядел неожиданно уставшим.
— Мисс Фоули, благодарю, что пришли.
— Здравствуйте, профессор.
— Присаживайтесь.
Сьюзи села осторожно, всё ещё чувствуя странное напряжение.
Дамблдор некоторое время молчал, будто подбирая слова.
— Прежде всего, хочу сказать: вы поступили правильно, написав мне.
Он сложил пальцы в замок.
— Расскажите всё ещё раз. Медленно. Постарайтесь ничего не упустить.
И Сьюзи рассказала.
Про дверь.
Про ощущение, будто часть сна исчезла.
Про голос.
Про странное чувство, что она будто находилась рядом с чем-то опасным.
Дамблдор слушал очень внимательно.
Иногда задавал вопросы.
Необычно точные.
— Когда ваш отец впервые начал спрашивать про сны?
— После первых кошмаров.
— Часто ли он интересуется, стало ли хуже?
— Очень.
— Вы замечали в доме что-то... изменившееся?
Сьюзи замялась.
Перед глазами неожиданно всплыл отец.
Длинные рукава.
Странная нервозность.
Постоянные вопросы.
Затемнённый дом.
— Он стал другим, — тихо сказала она. — Более нервным. И будто постоянно чего-то боится.
Дамблдор тяжело выдохнул.
Впервые за весь разговор он отвёл взгляд.
— Сьюзи, я не хочу пугать вас раньше времени. Но мне кажется, ваши сны могут быть связаны с вещами значительно опаснее обычных кошмаров.
Сердце неприятно сжалось.
— С тёмной магией?
Директор долго молчал.
— Возможно.
Это слово прозвучало слишком осторожно.
И именно поэтому напугало сильнее.
— Иногда магия оставляет следы, — продолжил он тихо. — Иногда люди оказываются свидетелями событий, которых видеть не должны. Иногда между людьми возникают связи, происхождение которых становится понятным далеко не сразу.
Сьюзи почувствовала холод в пальцах.
— Вы думаете... это связано с моим отцом?
Дамблдор не ответил сразу.
— Я думаю, что ваш отец знает больше, чем говорит.
Тишина повисла тяжёлая.
— Что мне делать?
— Пока — наблюдать. И рассказывать мне всё. Любые изменения. Любые сны. Даже если они покажутся вам бессмысленными.
Он немного помедлил.
— И ещё одна просьба.
— Какая?
— Не оставайтесь с этим одна.
Почему-то именно от этой фразы захотелось расплакаться.
Когда Сьюзи наконец вышла из кабинета, в голове всё шумело.
Казалось, будто замок стал тише обычного.
Сириус всё ещё сидел у стены возле лестницы.
С растрёпанными волосами.
С усталым видом.
И с двумя кружками чая.
Он поднял голову почти мгновенно.
— Ну наконец-то.
Сьюзи села рядом.
Несколько секунд просто молчала. Сьюзи почувствовала как ее глаза начали наполняться слезами.
Сириус внимательно посмотрел на неё.
— Всё хуже, чем мы думали, да?