Странное письмо
— Сьюзи...
Шёпот снова раздался из-за двери.
Глухой, тянущийся, почти ласковый голос словно отражался от каменных стен длинного коридора поместья Фоули. Всё вокруг тонуло в полумраке, а из-под старой двери медленно тянулся холод.
Где-то внутри слышалось тихое змеиное шипение.
— Почему ты опять уходишь?
Ручка двери едва заметно дёрнулась.
— Открой.
Сьюзи застыла.
Она знала эту дверь.
Ту самую.
В которую отец никогда не разрешал заходить.
Шипение становилось громче.
А голос — ближе.
— Я жду тебя.
Сьюзи резко проснулась.
Сердце колотилось так быстро, будто хотело вырваться из груди, а ладони оказались холодными и влажными. Несколько секунд девочка просто сидела на кровати, пытаясь отдышаться и понять, где находится.
Шесть утра.
В спальне всё ещё царила сонная тишина. Лили спала, уткнувшись лицом в подушку, Марлин завернулась в одеяло почти с головой, а Мэри тихо сопела, что-то невнятно бормоча во сне.
Сьюзи тяжело выдохнула.
Опять.
Опять эта дверь.
То же шипение.
И этот странный голос, который почему-то звал именно её.
Лежать дальше уже не хотелось. Она быстро собралась, пригладила растрёпанные кудри и тихо вышла в общую гостиную.
Камин ещё лениво потрескивал, а в креслах никого не было.
Первым уроком значилась история магии — предмет настолько скучный, что половина студентов обычно спала прямо на партах, — поэтому Сьюзи устроилась возле огня с книгой, надеясь отвлечься.
Но мысли всё равно возвращались к двери.
К голосу.
К ощущению, будто кто-то действительно ждал её там.
Незаметно для самой себя она задремала.
— И кто это у нас тут решил впасть в зимнюю спячку?
Голос Джеймса заставил её слегка вздрогнуть.
Он стоял рядом, засунув руки в карманы, и улыбался своей привычной довольной улыбкой, но через секунду выражение его лица изменилось.
— Подождите... а что с ней? Она выглядит так, будто ночью с дементором дралась.
К ним подошла Лили.
Джеймс тут же выпрямился.
— Эванс! Доброе утро. Ты сегодня особенно красивая.
Лили устало посмотрела на него.
— Поттер, ты говоришь это каждый день.
— Да, но вдруг сегодня сработает?
Марлин фыркнула.
— Бедный, надежду не теряет.
— Ради любви можно и пострадать, — драматично вздохнул Джеймс.
Лили закатила глаза и перевела взгляд на Сьюзи.
— Она очень рано встала и выглядит так, будто вообще не спала.
Римус обеспокоенно нахмурился.
— Ты в порядке?
Питер осторожно пожал плечами.
— Ну... ей бы уже вставать. Скоро завтрак и история магии.
Марлин наклонилась и слегка встряхнула Сьюзи за плечо.
— Сонная принцесса, подъём.
Сьюзи резко открыла глаза.
— Не открывай дверь...
Повисла пауза.
Она заморгала, осознав, что все смотрят на неё.
— Эм... доброе утро.
В этот момент в гостиную спустился Сириус, ещё сонный и слегка растрёпанный.
— Чего вы столпились?
Он подошёл ближе и сразу нахмурился.
— Ты чего такая бледная?
— Всё нормально, — слишком быстро ответила Сьюзи.
Сириус прищурился.
— Ты сейчас соврала настолько очевидно, что даже Питер заметил бы.
— Эй! — возмутился Питер.
Марлин засмеялась.
Большой зал уже шумел голосами студентов.
Кто-то лениво ел кашу, кто-то смеялся, а первокурсники всё ещё украдкой глазели на зачарованный потолок.
Сьюзи сидела между Лили и Сириусом и без интереса ковыряла вилкой запеканку.
Она почти не слушала разговоры.
Сириус время от времени косился на неё.
Слишком тихая.
Слишком задумчивая.
И будто чем-то напугана.
Что-то точно случилось, — подумал он.
В этот момент к столу подлетела белая сова.
Сьюзи сразу напряглась.
— О, тебе письмо, — сказала Лили.
Девочка быстро отвязала пергамент.
Сначала на лице мелькнула тёплая улыбка.
Но чем дальше она читала, тем сильнее эта улыбка исчезала.
Моя дорогая Сьюзи,
Как у тебя дела? Как школа? Очень скучаю, дом без тебя кажется слишком тихим.
Но меня мучает один странный вопрос, и я прошу тебя ответить честно.
Тебе не снятся необычные сны? Странные комнаты, закрытые двери, змеи... или люди, которых ты будто бы знаешь?
Не переживай, ничего страшного. Просто мне важно знать. Ответь честно, хорошо?
Люблю тебя.
Папа.
Сьюзи побледнела.
Пальцы крепче сжали письмо.
Почему двери?
Почему змеи?
Откуда он знает?
Сириус это сразу заметил.
Ему совсем не понравилось выражение её лица.
Обычно Сьюзи улыбалась, смеялась над глупыми шутками Джеймса или хотя бы тихо закатывала глаза на их выходки.
Сейчас же она выглядела так, будто увидела что-то по-настоящему страшное.
— Всё хорошо? — тихо спросил он.
Сьюзи резко сложила письмо.
— Да-да! Всё прекрасно. Папа просто спросил, как школа.
Сириус нахмурился.
Врёт.
И врёт ужасно.
Сьюзи поспешно достала пергамент.
Привет, папуль!
Всё идеально, школа просто супер! Я уже даже принесла факультету очки.
Странных снов нет, только единороги и сладости, хахаха.
Очень скучаю. Люблю!
Когда сова улетела, внутри неприятно кольнуло чувство вины.
Она никогда раньше не врала отцу.
Но это...
Это было слишком странно.
— Сьюзи, — осторожно начала Лили, — что случилось?
— Ничего.
— Ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься.
— Всё нормально, правда.
Джеймс задумчиво наклонил голову.
— Ладно, если тебе грустно, могу поднять настроение.
Лили тяжело вздохнула.
— Поттер, пожалуйста...
— Смотри, Эванс, если ты улыбнёшься, я официально признаю себя самым красивым человеком Хогвартса.
— Тогда можешь уже признать себя слепым, — спокойно ответила Лили.
Даже Сьюзи тихо рассмеялась.
Сириус заметил это и чуть расслабился.
Но ненадолго.
Тревога всё равно никуда не делась.
К вечеру в замке стало заметно тише.
После ужина Сьюзи долго сидела в гостиной, делая вид, что читает книгу, хотя уже минут двадцать смотрела в одну и ту же строчку. Мысли путались, тревога неприятно сидела где-то внутри, а письмо отца будто продолжало жечь карман мантии.
В какой-то момент ей просто стало душно.
Хотелось воздуха.
Тишины.
Хотелось перестать думать.
Сьюзи медленно поднялась по лестнице на астрономическую башню, надеясь посидеть одной, но, уже почти подойдя, услышала знакомые голоса.
Она остановилась.
Римус.
И Мэри.
Сьюзи не хотела подслушивать.
Правда.
Но почему-то замерла.
— Ты опять выглядишь ужасно, — тихо сказала Мэри, кутаясь в мантию. — Только не говори, что всё нормально.
Римус тихо усмехнулся.
— Удивительно, но сегодня я хотя бы не выгляжу так, будто умер.
— Римус.
В её голосе прозвучало настоящее беспокойство.
Наступила короткая пауза.
— Это из-за... того? — осторожно спросила Мэри.
Римус несколько секунд молчал.
— Да.
Сьюзи невольно задержала дыхание.
— И никто не знает? — ещё тише спросила Мэри.
Римус покачал головой.
— Не хочу, чтобы меня начали бояться.
— Даже друзья?
Он слабо усмехнулся.
— Особенно друзья.
Мэри немного помолчала, а потом неожиданно подвинулась ближе.
— Знаешь, если человек перестанет с тобой дружить из-за того, кем ты не по своей воле стал... значит, он и не друг вовсе.
Римус тихо выдохнул и отвёл взгляд.
— Иногда мне кажется, что я просто... неправильный.
— Ты добрый, — сразу сказала Мэри. — И самый умный из вашей компании. А ещё единственный, кто думает, прежде чем что-то сделать.
Снизу донёсся чей-то громкий крик, а потом смех.
Римус хмыкнул.
— Да, планка низкая.
Мэри тихо рассмеялась.
— Вот видишь, уже шутишь.
Сьюзи неожиданно почувствовала укол в груди.
Жалость.
Грусть.
И какое-то странное чувство тепла.
Римусу, наверное, правда было ужасно одиноко.
Она осторожно отошла назад, чтобы не выдать себя.
Наверное, им сейчас лучше побыть вдвоём.
Когда Сьюзи вернулась в гостиную, там уже почти никого не осталось.
Камин потрескивал, отбрасывая на стены золотистые тени.
Сириус сидел на диване, закинув руку на спинку, и лениво крутил палочку между пальцами.
Увидев Сьюзи, он сразу нахмурился.
— Где ты была?
Тон получился слишком быстрым.
Почти тревожным.
Сьюзи слегка удивилась.
— На башне... просто хотела побыть одна.
Сириус какое-то время молчал, внимательно глядя на неё.
— Ты странная сегодня.
— Спасибо, — устало усмехнулась она.
— Ты поняла, о чём я.
Он немного подвинулся.
— Сядешь?
Сьюзи тихо опустилась рядом.
Несколько секунд они молчали.
Сириус сам не понимал, почему весь день продолжает коситься на неё.
Почему ему так не нравится, что она почти не улыбается.
Почему внутри неприятно сжимается каждый раз, когда она говорит своё дурацкое «всё нормально».
Это было... странно.
Он никогда так ни за кого не переживал.
Даже когда Джеймс в очередной раз творил какую-нибудь глупость, это было скорее: ну, Поттер опять Поттер.
А здесь — другое.
Настоящее.
Тревожное.
Будто ему физически не нравилось видеть её расстроенной.
— Сьюзи, — наконец тихо сказал он, — ты же понимаешь, что я всё равно узнаю, что случилось?
Она невольно улыбнулась.
— Это угроза?
— Нет, — Сириус усмехнулся. — Это талант быть ужасно надоедливым.
На секунду стало легче.
Тревога никуда не исчезла, но рядом с ним она будто становилась тише.
И когда позже Сьюзи лежала в кровати, слушая, как за окном воет ветер, она поймала себя на странной мысли:
в последнее время ей почему-то всегда становилось спокойнее рядом с Сириусом.
А где-то этажом ниже сам Сириус ещё долго сидел у камина и впервые всерьёз думал о том, что ему совсем не всё равно.
И это осознание почему-то пугало его почти так же сильно, как и раздражало.