28 глава «Предок рода Блэк»
На Гриммо 12
Ночь. Тишь.
Хозяин дома и лучший друг давно спали, каждый в своей комнате, видя сны. Спала в постели своей избранницы наследница семьи Малфой, обнимая ее подушку, укрывшись с головой в одеяло. Спали даже картины предков Блэк, но только не Габриэлла. У открытого окна, накрыв спящую Драко пологом «Тепла», она читала древний Гримуар некоего Безумного волшебника. Поддавалась вредной привычке, в которой не видела ничего предосудительного. В одной руке книга, в другой любимая мятная сигарета.
«Серебристый лес» — этот дар передавался в роду Силверрис из поколения в поколение. Лес раскрывал свои секреты только тем, в ком пробуждалось и раскрывалось наследие друидов. Будь даже капля друидской крови, всполох магии, дар проявится. А наследует маг, магическое создание дар Леса или нет, можно понять по раскидистому древу в ментальном пространстве, с серебряным стволом, ветвями и изумрудными, как драгоценный камень, листьями.
— Но откуда лунный свет, окутывающий древо? — задалась вопросом Габи Поттер, вчитываясь в исследования Безумного.
Сколько раз ни перечитывала, но даже между строк не увидела упоминания Многоликой, освещающей ментальное пространство и заливающее древо своим сиянием. Как и звездное небо, мигающее созвездиями. Обещая об этом узнать у Йена, Габи приступила к прочтению перечня способностей серебристых друидов, известных Безумному.
«Изумрудный доспех» — это первая способность Леса, дарующая защиту своему наследнику. Но, как оказалось, надеть «доспех» может не только друид, но и тот, кого он решит защитить. Тот, кто дорог и важен, как сама жизнь.
«Серебристый щит» — вторая способность дара, позволяющая отражать практически любые магические и физические атаки, будь то меч, стрелы, арбалетные болты. Не сможет защитить только от убийственного Непростительного. В остальном ограничений нет. Но убивающее заклятие Поттер не возьмет, ведь что мертво...
«Древесное дыхание» — это способность друидов сливаться с любым лесом, неважно, темный это лес фейри и фей, светлый лес единорогов и дриад. Любой откликнется и разделит с друидом дыхание. Покажет каждый уголок, ямку, ущелье. А деревья, трава, кустарники — станут проводниками. Глазами и ушами друида.
— Интересно, — задумалась Габи, читая об этой способности, — как на меня и дар отреагирует Запретный лес, — и с улыбкой, и с задором добавила: — проверю. Заодно Арагога навещу и как друид с ним поговорю.
В том, что девушка наследница друидов, она не сомневалась. Не просто так в ее ментальном пространстве раскинуло ветви серебристое древо с изумрудными листьями. Да и первая способность: «Доспехи», описанная в Гримуаре Безумного, не появилась бы, не неси она в крови этого наследия. «Я — потомок друида» — в этом Габи не сомневалась. Лишь в том, кто из ее предком им был.
— Отец или мама? — рассуждала она, смотря на древо рода Певерелл и их потомков Поттеров. Только никто из предков не значился друидом или их наследником. Даже отметки «дремлющий» не стояло. А это значит, — мама, — сказала девушка с улыбкой, переходя к следующей способности.
«Изумрудные путы» или «Древесные тиски» — призыв корней, находящихся под землей. Как бы далеко или глубоко корни не тянулись, они откликнутся на призыв друида и свяжут по рукам и ногам неприятеля, не оставят и шанса на побег. При желании корни могут и пронзить врага. Но Высшая Сестра не одобрит использование дара в подобных целях. Это убийство, а она Жизнь. Не по ее законам. Так и ее благодати лишиться можно, а впоследствии и магии.
— Хватит на сегодня, — сказала девушка, закрывая книгу.
Габи прочла все, что было написано Безумным о «Серебристом лесе». Взяла на заметку некоторые возможности друидов. Пообещала сама себе, что в ближайшее время ими овладеет. А пока, отложив в сторону книгу, затушив и выбросив в окно сигарету, решила пройтись по коридору с портретами предков Блэк.
В силу сущности, свет ей был не нужен. Глаза вампира прекрасно видели в темноте, словно днем. Поэтому, по пути к самому древнему портрету, она шла и рассматривала предков рода Блэк. Тут и Лестрейнджи, и Пруэтты, и Розье, и Поттеры. Все они мирно спят, так как ночь на дворе. За исключением той, кто располагался в самом конце коридора. Она никогда не смыкала глаз. Даже не дремала. А читала свои книги, оставленные в посмертии художником.
«Изгнанная и проклятая за свое происхождение» — так гласила надпись на портретной раме. А все потому, что полукровка. Внебрачная дочь, рожденная от маггла. На картинку было жалко смотреть. Черное дерево иссохло, потрескалось, местами провалилось. Как только не развалилось. Ведь столько лет прошло.
— Кая уважительное обращение к вампиру в старинные времена Поттер, чем обязана? — спросила Артемизия Блэквуд, откладывая в сторону книгу, — или вам просто не спится?
— Не спится, леди Блэквуд, — улыбнулась Габи, запуская руку в не стянутые косами волосы, — а все, что хотела, я уже прочитала.
— В таком случае, не откажите в светской беседе. Поведайте, как род Блэк нынче поживает...
Габи не отказала. Опустившись на пол, приняв удобную позу, пересказывала историю последних двух поколений рода Блэк, которые были тесно связаны с ее родом. О Вальбурге и Орионе она знала мало, как и о дедушке и бабушке, но кое-что все-таки рассказала. По большей части рассказ повествовал о Сириусе и Регулусе. О младшем Блэке со слов старшего.
В разговоре прошла почти вся ночь. Приближалось утро. Еще немного, и Кричер начнет стучать кастрюльками и сковородой. И не потому, что стар, руки не те, нет. Чисто из вредности. Ведь ему приходится прислуживать непутевому отпрыску благородного дома и его недостойным гостям: полукровке и волку-одиночке. Не ворчал он только на Малфой, так как та чистокровная наследница и леди дома.
— Знакомство с вами, кая Поттер, стало для меня отрадой, — сказала на прощание Артемизия, возвращаясь к своему обыденному занятию — чтению. Но перед тем, как Габи покинула картинный коридор, леди Блэквуд предупредила: — потомок рода Дамблдор опасен, кая Поттер. Храните спину, сердце не бессмертное.
— Благодарю, леди Блэквуд, — с поклоном ответила Габи, уходя.
Она понимала, что тот визит и попытка «вернуть ее к свету» не последняя. Альбус и его матриархальная прислужница Уизли будут пытаться опоить и связать путами ненужного брака снова и снова, и так до тех пор, пока не получится. А зная со слов Йена и Северуса о богатой фантазии директора на ультиматумы и гадости, предстоящая учеба до самых каникул станут для Габи минным полем. Главное не подорваться. Ступать неспешно, просчитывая каждый шаг.
— Мы еще посмотрим, кто кого, директор, — пробормотала Габи с хищной улыбкой и алым блеском в глазах.
Поттер, как только вернулась в комнату к все еще спящей Малфой, обнимающей подушку, вновь заняла подоконник. Погрузившись в мысли, обдумывая предстоящие недели до Рождества, она затянулась ментоловым дымом. Смотря в окно, в темноту утра, не сразу заметила, что Драко проснулась. Зато услышала протяжное, сладкое:
— М-м-мха! — со стороны кровати.
— Доброе утро, Дракош! — пожелала Габи, тут же оказываясь в постели, рядом со своей белянкой.
Посмотрев в бескрайние серые глаза, спускаясь ниже и ниже, к манящим пухлым губам, не устояла. Едва коснулась, пробуя их на вкус. Не сразу, но от блондинки пришел отклик. Она ответила на поцелуй. Потянулась к лицу Поттер, прикоснулась кончиками пальцев к нежной гладкой коже. «Р-р-р!» — урчала от удовольствия вампиресса, углубляя поцелуй. Но не проникая, только напирая. Захватывая в личное пользование губы Малфой. Сминая их и смакуя, словно вино.
— Вот теперь доброе, Габи, — сказала Малфой с улыбкой, едва дыша. Воздух в ее легких закончился, поэтому им пришлось оторваться друг от друга. Но пообещать, что в следующий раз они зайдут чуть дальше. Углубят поцелуй и затянут процесс надолго. Поттер, не отпуская Малфой, нависая над ней, окружая черным водопадом волос, смотря в глаза, поймав ту на слове, прикоснулась к губам и отпустила, говоря:
— Пора вставать.
Как не прискорбно, но еще пара дней, и им предстоит вернуться в школу. Вновь быть вдали друг от друга и видеться только в ночи их дежурств. Возможно, чуть чаще, ведь Малфой и правда взялась за Габи. Решила, как та сказала матриархальной Уизли, стать ее репетитором по Зельеварению. А Габи не отказалась от возможности подтянуть тяготивший ее разум предмет. Что до профессии по окончанию школы? Пойти по пути колдомедика, почему бы нет?
— Ты — Мастер-зельевар, я — колдомедик! — озвучила Поттер недалекие перспективы, — мне нравится. Да, определенно! — и потянула Малфой, уже приведшую себя в порядок, к столу.
По пути на кухню Габи любовалась и не могла отвести взгляд от круглых бедер и талии, что подчеркивали темно-серые джинсы, выбранные Малфой, они сидели на блондинке, словно по ней сшиты. Засматривалась вампиресса и в расстегнутый ворот рубашки, открывающей вид на манящий изгиб шеи, на бьющуюся жилку, гоняющую сладкую кровь.
— М-м-мха, — взяла себя в руки Поттер и отвела взгляд. Усмирила желание и перевела внимание на приготовленную Кричером еду, говоря: — Приятного всем аппетита! — сказала она, отрезая кусочек омлета и отправляя его в рот. Следом еще кусок и еще.
Хотела взять тост, смазать его творожным сыром, как на кухню, завтракать, пришли Римус и Сириус. Хмурые, мрачные. Словно тучи в бурю. От омлета они отказались, как и от тостов. Только кофе, чтобы проснуться окончательно. Габи и Драко наблюдали, ждали, когда те подберут слова и расскажут без ненормативной лексики о вечере в компании Уизли и директора. И вот, когда пробуждение состоялось, Сириус сказал:
— В Рождество между тобой и Чарли состоится помолвка, — и пока Габи не успела сказать ни слова потив, Сириус добавил: — в противном случае ты будешь отчислена из Хогвартса без возможности восстановиться или перевестись в другую школу. На твоей личности будет стоять запрет, — эта новость ошарашила всех на кухне. Почти всех. Исключением стала Габи.
— Хм... — улыбнулась вампирка. Посмотрев на хмурую Малфой, задалась вопросом: — Интересно, что на это скажет Магия? Чем Уизли еще наградит?
— Еще одной печатью, — рассуждала белянка, — не иначе... — и, опустив в рот последний кусочек омлета, взяла в руки нож и тост. — Уизли с огнем играют, — и не сдержала ухмылку, как и пожелания: — и пусть они в нем сгорят. Заживо, — не все, только те, кто мешает их с Габи счастью. Остальные пусть живут. Ей на них плевать.
— Ну, девочки... — тяжко выдохнул Сириус, откидываясь на спинку стула, — ладно, — отмахнулся он, — если вас это не пугает, а наоборот, веселит... — не договорил. Так как без надобности. Сами разберутся. Не маленькие уже.
— Мне кажется, — обратил на себя внимания Римус, — вам стоит скрепить союз раньше, не ждать совершеннолетия, — но тут его взгляд столкнулся с взглядом Габи и улыбкой Малфой, — ясно, — рассмеялся Люпин, — вы это уже сделали. — Те кивнули, подтверждая слова. Больше эту тему не поднимали, а обсуждали оставшиеся дни каникул. Планы на день. А их было много. Успеть бы...