Алая кровь. Выбор

Где-то...

В небольшом кабинете, с минимальным количеством света, рассчитанном на несколько персон, шла который час беседа. Непринужденная, размеренная и спокойная, как прогулка под луной и звездами в компании старого друга. Голоса тех, кто собрал всех в стенах кабинета, — это шелест листвы, упавшей на озерную гладь. Им некуда спешить, и нет смысла никого торопить. Жизнь условно вечна. Времени на этой земле предостаточно.

— Значит, в вашем роду появилась новая кровь? — задался вопросом один из старейшин, подводя итоги собрания, смотря на отчёт Князя Линси.

Почтенный Эллиас Рокх, древний вампир, проживший на этой земле полтора тысячелетия. Заставший и Основателей — великую четверку магической Британии, и святую инквизицию. Многому он стал свидетелем. Но по нему не скажешь. На вид мужчине можно дать от силы лет сорокЛеди: а ничего так, хорошо сохранился мужчинка. Волосы, черные, как тьма бездны, чуть тронуты сединой у висков. Вокруг глаз, радужки которых сияют драгоценными рубинами, только-только начинает ложиться паутинка морщин.

Сам вампир подтянут, широкоплеч. Одет по моде аристократов этого века. В черный костюм-тройку, белую рубашку. Галстук насыщенного цвета бордо украшен зажимом с инкрустированными рубинами. Хорош собой. Галантен и учтив. Вежлив и тактичен. И не скажешь, что древен.

— И кто этот птенец, Йен? — интересуется древний, смотря на древо рода третьего Князя, раскинувшего свои ветви. Там, на ветке, рядом с именем «Йен Линси», пустил стрелу небольшой росток, но пока что безымянный, полностью в кленовый род не принятый. Считающийся птенцом, а не птицей, вьющей гнездо в ветвях. — Лист алого клёнаАлый Клён — старинный род вампиров алой крови. В него вхожи не только Линси, но и другие семьи. Старейшина Эллиас Рокх, его семья, потомки, до сих пор являются частью рода Алый Клён. Кроме Алого Клёна есть еще два рода-древа. Это — Багряный Тис и Рубиновый Ясень. О них расскажу позже. Когда Габи предстанет перед старейшинами и родными Йена. В каникулы. только формируется, едва пробивается, но у него уже есть ветвь. Значит, сила и потенциал в этом птенце есть.

— Да, старейший Рокх! — отвечает Йен, склоняя голову, — моя ученица — это дочь дома Поттер, прямой потомок одного из древних некромантов Певерелл. Ее сила, когда девочка была человеком, походила на магию прошлого тысячелетия. Густая, концентрированная. А когда Габриэла ступила на путь крови...

Йен не договорил, так как старейшина Рокх поднял руку и попросил кленового Князя замолчать. Внимание на Линси обратил другой старейшина — Клаус Найтрэй. Молодой, только разменявший пять веков вампир. Светло-пшеничные волосы аккуратной волной рассыпаны по юношеским плечам. Глаза ярко-зеленого цвета обрамлены длинными ресницами. А взгляд, он пленил и покорил десятки женских сердец. Бледные губы растянуты в обворожительной улыбке. Сам он юн на вид, не дашь и двадцати.

Его не интересовала магическая сила девочки, перспектива ее недалекого будущего. Также старейшине Найтрэю было глубоко плевать на старинный род Певерелл, наследницей которого она является даже в облике полуночника. Ему нужна только Габриэла Поттер. Полностью и без остатка. До последней капли крови.

— Скажите, Йен, — учтиво и вежливо интересуется старейшина Найтрэй, не поднимая взгляд выше застывшей в посмертии жилки, — нашла ли дева Поттер себе супруга или спутника на ее долгую жизнь?

Ни для кого из старейшин Алого клана и Князей не секрет, что младший Клаус неровно дышит к наследницам древних магических родов. И раз в несколько десятков лет пополняет коллекцию покоренных сердец. Не обращает, делая парой, а играет с ними, как кошка с пойманной мышкой. Осыпает дорогими подарками, знаками внимания, растлевает, портит. А когда слышит слова любви из уст девы, тут же выбрасывает за ненадобностью. Теряет всякий интерес.

— Нет, старейшина Найтрэй. Габриэлла не связана узами брака, — ответил Йен, но умолчал о том, что у девушки есть истинная пара, дарованная Магией и предками.

И не абы какая пара, а потомок, наследующая всю силу, способности и дары одного Безумного лунного эльфа, кошмарившего весь магический мир десятки поколений назад. Эльфа, способного вывернуть наизнанку разум, всего лишь проникнув в сон и его захватив. Страшная магия, выходящая за рамки понимания, как и сам эльф, свихнувшийся и самолично проклявший род Малфой.

— Это хорошая новость, Йен, — улыбнулся старейшина своей самой обворожительной улыбкой, предвкушая их с Габриэлой встречу. Тесное знакомство и горазда, гораздо большее, чем просто встречи.

На этот полный похоти взгляд Линси никак не ответил. Казалось, он пропустил мимо ушей, проигнорировал опасность своей ученицы. Или забыл о «подвигах» старейшины. Но нет... О причине, почему Йен так отреагировал на слова старейшины Найтрэя, и ничего ему не сказал, не запретил, не пригрозил расправой, старейшина Рокх получил ответ при закрытой двери. Когда собрание подошло к концу и все Князья, старейшины вернулись к своим обязанностям.

— Почему, Йен? Неужели ты позволишь Клаусу покуситься на честь девы Поттер? Он же поиграет и бросит! — старейший Рокх переживал за девочку. Уж больно ему приглянулся этот молодой листик кленового дома. Дома, к которому он и сам когда-то давно принадлежал. Был Князем.

— Клыки обломает, старейшина! — с улыбкой ответил довольный Линси, представляющий, что с Клаусом сделает Госпожа Магия, покусись он на свободу отмеченной ей девушки. Той, в чьих жилах течет кровь самой Смерти. — Она отмечена Магией, старейший, — сказал Линси. Услышав эти слова, старейшина Рокх понял причину, по которой Князь алого клёна так спокоен.

— У нее есть соулмейт!

— Все так, — и на последующий вопрос о паре, кто он, Йен ответил с еще большим оскалом: — она. Девушка. Потомок и единственная наследница Безумного.

Безумный!

Имя лунного эльфа давно забыто, но вот прозвище, дарованное тому, нет. Услышав его, древний вампир на миг вздрогнул. Он помнил те залитые кровью и слезами волшебного сословия годы, да и самого лунного, словно это было вчера, а не столетия назад. Жуткий, пугающий мужчина. Когда-то почитаемый и уважаемый. Но потерявший все в одну роковую ночь. И с того момента в глазах его отражалось только безумие, а сердце захватила тоска и боль потери, невосполнимая, терзающая.

— Мне даже жаль Клауса, — сказал старейшина Рокх, отпуская Йена.

Сам же Эллиас остался в кабинете. В одиночестве, как и всегда. Старый, забытый страх, поднявшийся из глубин воспоминаний от одного только упоминания лунного эльфа, снова вернулся на дно времен. Наследница Безумного — это не сам Безумный. Она, связав свою жизнь с соулмейтом, впустив ее в свое сердце, не пойдет ЕГО путем. Не станет такой, как ОН. А значит, магический и волшебный мир могут спать спокойно. Как и древние кланы вампиров.

***

Йен, покинув кабинет старейшины, направился в родовое поместье. К родне, давно его ожидающей. О том, что тот взял под крыло потомка магического рода, обратил совсем еще ребенка, речи не шло. Никто из родни не возражал. Ни мать, ни отец, не братья. Только интересовались, когда Линси представит девочку кленовому дому, введет ее в род Линси, как племянницу. Ведь это дополнительная защита в мире волшебных созданий.

— В летние каникулы, — пообещал Йен, спешно перебирающий вещи. — Где же?! — недоумевал Линси, в очередной раз пересматривающий коробку с родовыми артефактами, доставшимися ему от деда. — Вот оно! — воскликнул Йен, найдя простое на вид колечко, с едва различимой гравировкой кленовых листьев по внутренней стороне обода.

— Оно ей понадобится, — сказала матушка Йена, считывая его мысли и воспоминания, видя образ девочки.

Эти черные, словно тьма, волосы, спускающиеся по груди, спине, плечам, оттесняющие бледную кожу без единой родинки и веснушки. Невероятного изумрудного оттенка глаза в обрамлении длинных ресниц. В ней она и правда видела потомка Певерелл, Иоланту, которая впоследствии стала Поттер. Те же черты лица, движения, манеры и поведение. Словно к ней вернулась старинная подруга.

— В каникулы, мам, — пообещал Йен и поцеловав родительницу в щеку, простившись с отцом, покинул поместье Линси.

Пройдя сквозь пространственную ткань миров, отделяющих три магических мира друг от друга, Йен оказался в Англии. В маггловской части Британии. Ноги сами собой привели его на Гриммо, к дому 12. К своей паре. Но его соулмейт от него отказался и потушил метку. Выгрыз ее в ночь полной луны. Сердце тянулось к нему, но разум. Он знал, что его не примут. Пошлют и в глотку при любой возможности вцепиться.

— Хм, и почему нельзя частично стирать воспоминания? — задался вопросом Йен, покидая площадь Гриммо, оказываясь за несколько минут в деревне Хогсмид. А уже оттуда, под проливным дождем, в стенах школы.

Самайн закончился, начались обычные каникулы. Студенты и профессора отдыхали, наслаждались выходными. А вот директор, закрывшись в кабинете, строил свои далекие планы на магически и маггловский мир. Играл с самим собой в шахматы. Думал, рассуждал как темный лорд. Предсказывал его ходы, противостоял ему. Выставлял на убой пешек.

— Что же держит тебя в этом мире, Том? — задавался вопросом Альбус, смотря на доску, на которой остались лишь фигуры: белый король — сам Альбуса, белая королевы — девочка Поттер, и черный король — Реддла. — Загадка, — протяжно, смакуя, произнес Альбус, — но я ее разгадаю...