Алая кровь. Выбор

Габи

Неожиданно для всех подходил к концу октябрь. Вроде, только недавно начался новый учебный год, а уже поздняя осень. Листья пожелтели, опали, трава пожухла, являя чернеющие язвы голой земли в когда-то густом изумрудном ковре. Дни становились короче, ночи длиннее, холоднее. Часто с дождями и даже заморозками. Без согревающих чар и теплой одежды не полетаешь.

А еще немного — и Самайн, который магглы с какой-то радости нарекли Хэллоуином. О приближающемся празднике говорили украшения и иллюзии, наведенные рэйвенкловцами, песни, репетируемые оркестром день и ночь. Все дышало им — днем всех святых. Но как в те года, так и в этот, я не собиралась праздновать. Планировала просто провести вечер в одиночестве, заварить большую кружку зеленого чая с лаймом и занять парапет башни Астрономии, чтобы смотреть на звезды и луну.

— Поттер, — окликнул голос блондинистой слизеринки, поймавшей меня в коридоре учебных аудиторий.

Я как раз шла к Йену с просьбой погонять меня по боевой вампирской магии и, так, показать несколько новых приемов. Хотела отвлечься от давящей атмосферы. Усмирить бурю в душе и желание наведаться в Годрикову впадину к могилам родителей. Не готова я. Малфой же появилась на горизонте как раз вовремя. Ее присутствие на время прогнало хмурость и серость настроения. Вызвало улыбку.

— Можно и по имени, — сказала я, подходя ближе к эльфийке. Взяла ее было за руку, но вспомнила, где мы и что в любой момент могут пробежать студенты, — просто Габи. — Та кивнула и назвала по имени, одновременно пробуя мое короткое имя на вкус. А я спросила: — Что хотела, Драко?

— Полет на метлах вечером, — напомнила она об обещании, которое я дала несколько ночей назад, — в силе? Или... — намекала она на мое «предпраздничное» настроение, которое отражалось на лице желанием всех вокруг проклясть и убить.

Подойдя еще ближе к эльфийке, все-таки взяв ее за руку, притянула к себе. Ненадолго, но утолила желание сущности, требующей близости с истинной парой. Вампир в душе, крови и магии, получив желаемое, ощущая личный запах, довольно рычал, причмокивал и мечтал о крови. Хотя бы паре глотков. Но не сейчас, возможно, позже, когда мы будем еще на шаг ближе друг к другу. Когда между нами будет не только симпатия и физическое влечение, а тяга душ.

— Когда я, Драко, отказывалась полетать с тобой?

И пока та не успела опомниться, возмутиться, я, одновременно смакуя трепещущую сущность блондинки вкусовыми рецепторами, коснулась волос. Кончиками пальцев провела по всей длине. От присутствия рядом соулмейта, попавшей под мои чары очарования, пробудились инстинкты и желания. Захотелось прижать Драко к ближайшей стене и, склонившись к ней, дышать и дышать, только ей одной. Долго, до заката, до отбоя, наслаждаться и млеть, но не то место и время. Вместо желаемого, сказала:

— Полетаем, — пообещала слизеринке, оказываясь у кабинета Йена.

Сердце билось как сумасшедшее, гоняло холодную кровь. А разум, распаленный вожделением к истинной паре, показывал пошлые, полные страсти и разврата картинки. Во всех ракурсах, возможных плоскостях, в подробностях и красках. Но нам еще рано. Мне бы поцелуй с ее губ сорвать, что уж говорить о большем.

— Габи, ты по делу? — интересуется Йен, собирая учебники и написанные учениками свитки.

Я, наблюдая за его действиями, спрашиваю о занятости в канун праздника. Сможет ли он уделить мне время в ночь Самайна, быть рядом. Но, увы. У Йена другие планы. Точнее, обязательства переед кланом Алой крови. Как один из КнязейКнязь — вампирская элита. У клана Алой крови Князья, у черной Графы, у Сумеречной Бароны., Йен обязан присутствовать на совете Старейшин и глав семей.

— Мне нужно на выходные отлучиться, в клан. Так что... — виновато сказал вампир, прижимая меня к себе. — Я знаю, что для тебя ночь Самайна особенная, но долг Князя. Его нельзя игнорировать.

— Понимаю, — сказала вампиру, заталкивая печаль подальше, ибо утону и потяну за собой остальных. — Найду чем заняться, — и хотела покинуть кабинет Йена, как пришел профессор Снейп. Йен, увидев в дверях своего учебного кабинета вечно хмурого зельевара, тут же нашел себе замену на ночь Самайна.

— Северус, окажи любезность. В ночь Самайна составь компанию Габриэлле вместо меня, — добавляя, — сам понимаешь, неотложные дела.

Профессор Зельеварения хмурится, пристально смотрит на меня, но соглашается «стать нянькой». Тяжко выдыхая, обещает быть рядом. Йен, довольный сложившимися обстоятельствами, покинул аудиторию, оставив нас с профессором одних. На какое-то время между нами повисла тишина. Нарушилась она вопросом:

— Как вы обычно проводите этот вечер, Поттер? — спросил профессор, прекрасно понимающий, что я пойму, о чем идет речь. Ответила:

— На парапете башни Астрономии с большой чашкой чая в руках. Смотрю до самого рассвета на луну и звезды. — И, не сдержалась, спросила: — А вы?

— Хм, — фыркнул профессор. Думала, он не ответит, но он все-таки сказал: — У дракучей ивы. С книгой, — и на этих словах дал понять, что разговор о траурном для нас обоих дне закончен.

Для нас обоих, потому что я видела, точнее, вспомнила год смерти родителей. Все, с самого утра, когда мама готовила тыквенный пирог и варила апельсиновый глинтвейн, а папа украшал дом со мной на руках, до их смерти от зеленого луча Авады от руки Лорда. Когда переживала часы обращения, все воспоминания, забытые в силу малого возраста, вернулись. Особенно то, где профессор Снейп прижимал к груди тело моей мамы и плакал.

Он потерял не просто любимого человека, а пару. Об этом говорила потухшая метка соулмейта на его запястье — цветок лилии. Редко, но волшебник или волшебница может быть предназначен двум партнерам. Такой союз называют Триумвират. Видимо, мои родители и профессор могли бы заключить подобный союз, если бы не Лорд и треклятая война, им начатая.

— Габи, где ты ходишь? — спросила меня Миона, как только я переступила порог гостиной Гриффиндора. — Профессор МакГонагалл собирает нас в аудитории Трансфигурации. Говорит, директор Дамблдор дал особое распоряжение на этот Хэллоуин.

Подруга еще о чем-то спешно рассказывала, но я не слушала. Шла с ней и Роном в кабинет. Там нас ждала декан и сам директор, с сияющей улыбкой на бледных губах. Настроение, увидев его улыбающимся, тут же упало. А когда он раскрыл рот и начал вещать о праздновании, о забытой много десятков лет назад традиции, захотелось его до самого дна осушить.

«Отравишься, Габи», — шепнул по нашей ментальной связи Йен, и снова исчез.

— Маскарад! — восторженно воскликнул директор, смотря на нас счастливым взглядом, в котором, если присмотреться, можно уловить насмешку, ведь: — какой волшебник или волшебница не мечтает примерить на себя облик магического создания? Стать на одну ночь кем-то другим?

Не знаю, как другие, но я не горела желанием наряжаться в «монстров» и танцевать под дурацкую музыку, пить и есть не пойми что. Как и в принципе находиться в компании людей и нелюдей. Хотелось одиночества, тишины и умиротворения. Но не судьба.

— Мисс Поттер, задержитесь, — попросила декан, когда все, включая директора и Рона с Мионой, покинули ее аудиторию. Опустившись за парту напротив нее, спросила, в чем дело. Декан ответила: — Габриэла, я знаю, как и где вы проводите ночь Самайна, но... — профессор не договорила, так как я сказала:

— Вы ни при чем, профессор, а я... — и чуть улыбнувшись, добавила: — для вида побуду немного и сбегу. — Профессор, сделав вид, что этого не слышала, отпустила. Пожелала хорошего вечера. И у самой двери, словно в никуда, сказала:

— Берегите мисс Малфой. Истинная пара дается лишь раз, Габриэлла.

Улыбку я все-таки сдержать не могла, как и чувство, что декан на моей стороне. Что бы ни произошло, каким бы маразмом директор не руководствовался, она — друг. Та, к кому можно прийти за советом, за помощью, за поддержкой. По крайней мере, до тех пор, пока я веду себя как человек, а не представитель клана Алой крови. Что же будет, узнай она, и не приведи предки Альбус, о моей новой сущности, даже представить страшно.

***

Поздний вечер.

Вся школа, ученики, профессора и директор давно спит. Даже написанные века назад картины великих волшебников. И только мы с Малфой, отставив в сторону метлы, налетавшись вдоволь, стоим на парапете смотровой башни, смотрим на звезды, зажигающиеся на темно-синем полотне неба. Плечом к плечу, хотя мне бы хотелось прижаться друг к другу. Холодно же.

— Поздно уже, — говорит слизеринка, не отводя взгляд от почти полной луны, — пора расходиться, — и все-таки посмотрела на меня.

Ее щеки, кончики ушей и нос алели от холода. Она пряталась в слои зеленого шарфа, куталась в теплую ткань капюшона, но все равно мерзла. Даже начинала дрожать. Не сдержалась, прикоснулась к плечу, оставив там руку. Мгновение, и, поддавшись желанию стать ближе, прижала блондинку к себе. Окутав ее своим шарфом, заключив в теплые объятия мантии, грела и наслаждалась ее сущностью. Прижимала к себе, пока та не опомнилась. Но она не спешила вырываться и напоминать о личном пространстве.

— Это... мгм... — слов Драко так и не подобрала, а просто замерла и грелась в моих руках.

Простояв так какое-то время, забыв про время и поздний час, с неохотой оторвались друг от друга. С улыбками, нежностью во взгляде, шли к коридору ее факультета. И Драко сама, не ожидала от нее, в какой-то момент перехватила мою руку и переплела наши пальцы. А у поворота в подземелья и вовсе, набравшись храбрости и решимости, притянула меня к себе за шарф. Прижалась мягкими губами к моим. На несколько секунд подарила тепло и убежала, алея кончиками ушей и щек от смущения за совершенный поступок.

— Первый поцелуй, — пробормотала я, касаясь губ, несущих сладость чужих. — Вкусно... хочу еще, — но позже, когда вновь останемся наедине.