Алая кровь. Выбор

Габи

Не спеша и не торопясь, заранее встав, мы с Роном, Мионой, и Джинни, конечно, проснулись и собирались в школу. Еще проверили все вещи, учебники, тетради с выполненным заданием, а я еще и кроветворным за счет подруги запаслась. У нее оно чуть лучше моего. Все-таки Йен вдолбил мне этот рецепт в голову. Выпив чаю с вишневым пирогом, отправив сов в школу на попечение Хагрида, в компании Римуса вышли из дома. Он с помощью аппарации перенес нас на платформу. В этот раз мой внутренний мир остался со мной.

Поезд уже ждал студентов. Как новых, так и бывалых. Поправив очки, рюкзак за спиной и значок старосты, что стало для меня шоком и удивлением, этого я никак не ожидала, особенно за день до школы, пошла в компании друзей искать свободный вагон. Джинни же, увидев подруг, нас покинула. Махнула рукой, сказав, что на пиру увидимся. Нам же лучше, нам же спокойнее.

— Хоть подремать без ее причитаний смогу, — сказал Рон, проходя в свободный вагон, кидая к окну свою рюкзак с книгами и формой, — а то она бы мне плешь проела из-за того, что мы с тобой, Габи, брак не заключили и что я мать не послушал.

— А я рада, что ты, Рон, можешь сопротивляться матриархальным заскокам. Иначе не другом бы был, а Иудой! — сказала Миона, вешая форму, чтобы она не помялась. Я последовала ее примеру, посоветовав Рону сделать также. Он, махнув рукой, остался там же, у окна, смотря на мелькающий пейзаж.

— Как думаете, кто будет в этом году профессором ЗОТИ? — спросила Миона, открывая учебник по этому же предмету. У меня, как и у Рона, идей не было. Я была бы не против вновь увидеть Римуса в этом амплуа или настоящего Грюма. Но кого позовет Дамблдор? Без понятия.

— Надеюсь, не такого же болвана, как Локхарт, — это было моим желанием на предстоящий год, — остальных как-нибудь переживем. Стерпится-слюбится.

Со мной друзья согласились, больше данную тему не поднимали, а просто ждали приезда и пира с распределением. Где-то через час-полтора в дверь купе постучались. На пороге стоял Невилл. Он слегка нервничал, это заметно по повышенному пульсу и стекающей по виску капельке пота. Переживая и заикаясь, как профессор Квиррелл, попросил меня выйти к нему и поговорить. Не отказала.

— Что хотел обсудить, Нев?

— Ам... это... Габи я... это... — мялся Лонгботтом. Я смотрела на него и ждала, когда же он решится сказать то, ради чего позвал. Вежливо терпела, когда Невилл подберет слова и: — можн-н-н-но твою руку посм-м-м-мотреть? — и отогнул манжет рубашки. А я там ничего не увидела и не должна была, так как моя пара не его пола.

— Эм, Нев, — начала я, — я ничего на твоей руке не вижу, — и отогнула свой рукав, показывая хризантему. Ее он, естественно не увидел, так как ни ему она предназначалась. — Увы, — и, улыбнувшись, хотела уйти, как он показал значок старосты, — а вот тут мы с тобой пара. Точнее напарники, — и снова улыбнувшись, напомнила о обязанностях помогать младшим и дежурить. Спросила, справиться ли он, на что Лонгботтом сказал:

— С тобой в компании — непременно!

На этом и разошлись. Когда вернулась, мне ни Рон, ни Миона никаких вопросов не задавали. Пообщавшись на совершенно отвлеченные темы, перекусив, решили подремать. Я же почитать, а лучше прогуляться. Но уже после того, как друзья задремлют. Не хочу тревожить. Когда со стороны противоположного окна послышалось тихое похрапывание, а рядом ровное и размеренное дыхание, вышла из купе. Шла вперед, следуя зову провидения. Лунный свет в море моего разума, окутывающий изумрудно-серебряное древо, звал туда, куда одной судьбе известно. Шелест резных листьев становился все отчетливее с каждым шагом, шепот луны, все разборчивее.

— Он? К нему ты меня вел? — задалась я вопросом, слыша стихающий шелест кроны и отступающий свет полулуния. Увидев мальчика, стоящего около окна, подумала, что он — лунное дитя. До чего красив и утончен, словно божество. Глаза — звездная россыпь в безбрежной синеве, волосы — расплавленное серебро. Ворот белоснежной рубашки идеально лежал на светло-синем свитере. В ухе же поблескивало колечко, с которого спускался кристаллик, переливающийся гранями.

— Привет, — поздоровался юноша, голос его похож на ручеек, — тоже услышала шепот луны? — я не отрицала, подошла ближе. У окна, смотря на закат, темнеющее небо и зажигающиеся звезды, стояли в тишине. Но до тех пор, пока не пришла пора обходить купе и напоминать о том, что скоро прибудем в школу. Перед тем, как разойтись по купе, представились. Юноша первый: — Лунарис, можно просто Лунис, — и протянул руку.

— Габриэлла, можно просто Габи, — ответила и добавила: — еще увидимся, Лунис!

— Обязательно, Габи.

Вернувшись к друзьям, разбудила их, надела форму, поправила значок и пошла за Невиллом. С ним и другими старостами мы прошли все купе и напомнили старшим, что надо надеть форму, а младшим, чтобы шли к великану в фонарем и никуда не расходились. Нев в моем присутствии был не таким зажатым, как обычно. Даже на выпады Малфой и Забини не отвечал, а тактично молчал. А вот со старостами Рэйвенкло и Хаффлпафф вел себя естественно.

— Габи, не ожидала увидеть тебя старостой, — сказала мне Сьюзен Боунс, переглядываясь с Джастином Финч-Флетчли, — думала, этот значок будет или у Мионы, или у Парвати, — я тоже так думала, но этого не сказала.

— Да, я тоже думала или на Грейнджер, или на Патил, — сказал Бут, — но ты тоже достойна! — его рука опустилась на мое плечо, поддерживая. И только блондинистая змея на эту тему промолчала. Как и ее мулат-друг. Они просто делали вид, что нас нет. Только они. Но ненадолго. Ровно до станции Хогсмид.

Тогда-то студенты начали покидать купе и выходить, продвигаться к выходу. Мы же стояли у дверей и ждали. Проехав Хогсмид, подъезжая к Хогу, напомнили новеньким еще раз о том, чтобы не разбредались, а шли к Хагриду. Он проведет по Черному озеру на лодках. Такая традиция. Хагрида не пропустишь. В руке, как и всегда, большой керосиновый фонарь, который видно далеко вперед.

Как только поезд остановился, а студенты стали выходить, полувеликан громогласным голосом звал первогодок к себе. К нему они и шли. Мы же их сопровождали. Когда все старшие разошлись по каретам, а остались только младшие, Хагрид с нашей помощью распределял ребят по лодкам. Всего лодок восемь, как и старост. По одному в лодке.

— Рад видеть тебя старостой, Габи, — сказал Хагрид, — Минерва сделала правильный выбор.

— А ты Габи Поттер? — спросил мальчик-первогодка тонким голоском, — я слышал о тебе, — надеюсь, не то, что я, Девочка-которая-выжила. И, как оказалось, нет. — Ты единственная, кто играет в квиддич с первого курса. И что ты не простой игрок, а ловец! — приятно было слышать, как и знать, что знают меня не только по выдуманному подвигу в полтора года. Не отрицала, а согласилась с тем, что да, играю я с первого курса.

— Круто!

— Я тоже так хочу!

Раздавались голоса первогодок в соседних лодках. Вот тут я смутилась. Никто и никогда не брал с меня пример. Неожиданно как-то. Ситуацию и смущение разбавил Хагрид, скомандовавший пригнуть головы. Все дружно пригнули, а потом увидели его — замок Хогвартс. Все тут же переключились на него, а про меня забыли. И слава Луне! Не то я замялась бы, как Невилл сегодня.

Когда мы прибыли, Хагрид нас отпустил на пир. Сам же вел младших к профессору МакГонагалл. Она ждала их у главных дверей в Большой зал. Поблагодарив, отпустила и провела инструктаж. Рассказала, как будет происходить распределение. Но мы не слушали, а шли к своим друзьям и сокурсникам. Миона и Рон хотели услышать наши с Невиллом впечатления, каково это, быть старостами.

— Нервно, — сказал Невилл, — я так давно не переживал.

— А я пока не поняла, — пожала плечами, говоря, что рано делать выводы. Вот недельку-две побуду старостой, тогда и скажу. А пока рано.

Друзья меня поняли. Не настаивали. Ждали грядущего распределения. И оно начиналось. В одной руке профессора шляпа, в другой список. А среди первогодок-студентов, ожидая распределения, стоял тот самый лунный юноша. Спокойно, даже отстраненно. Словно в медитации. И не реагировал ни на что, но ровно до момента, когда профессор назвала его имя:

— Лунарис Лавгуд!

Юноша, смотря на профессора глазами-звездами, ступая мимо первогодок, шел к стулу. Я видела и практически ощущала его напряжение, хоть по виду и не скажешь. Это как на духовном уровне. Ведь насколько я поняла Луну и изумрудно-серебряное древо, мы с ним связаны лунной тропой. Что это значит и зачем это луне — потом выясню. Сейчас важно то, куда его распределит шляпа. И как только она коснулась его головы нескольких секунд не прошло, выдала:

— Рэйвенкло!

Я почему-то не сомневалась. Как и Лунис. Он, поймав мой взгляд, подмигнув, пошел к своему сине-бронзовому столу, к четверокурсникам. Новичка приветствовали старосты, выпускники и остальные студенты. Мне кажется, Луни будет на Рэйвенкло как дома. Распределение же шло дальше. В итоге на Гриффиндор распределено 6 учеников, на Слизерин — 4 ученика, на Рейвенкло, включая Луниса — 5 учеников и на Хаффлпафф — 4.

А дальше та самая, наполненная эпитетами заботы и внимания речь директора, в которой он желал новичкам успехов, а также предупреждал об опасности Запретного леса. Ну и, конечно, оно — приветствие нового профессора, о котором никто ранее не слышал. Зато слышала я, ведь этот профессор мне очень хорошо знаком. И не просто знаком. А близок. По крови и клану.

— Разрешите представить — Йен Кристиан Линси!

— Вот ведь зараза, — прошептала я, смотря на Мастера тяжелым взглядом. Его он точно поймал, на себе прочувствовал, но в ответ, мне лично, только улыбнулся. А дальше задвинул речь, не хуже чем у директора. Друзья, полные предвкушения, ждали лучшего года в их жизни. Ведь, как сказала Миона, он и правда толковый учитель. Ей так кажется.

Мы же с Роном переглянулись и напомнили ей о Локхарте. В нем она тоже была уверена, а тот оказался обманщиком и трусом, к тому вором чужих подвигов. Ничем, кроме Обливиэйта, он пользоваться не умел. Миона хотела обидеться, но не успела. Начался пир. Я тактично отказалась от еды на ночь глядя. Согласилась на салат и лимонный пирог. А на тыквенный сок вообще не посмотрела. Бррр!

Закончился пир. Старшекурсники расходились, а мы — старосты и первогодки, шли следом. Нев и я рассказывали младшим о Хоге, о его поведении, что у замка есть душа и что даже лестницы живут своей жизнью. Напомнили о вежливости, о том, что даже с портретами нужно здороваться. А то вдруг заблудишься. Портреты же, если что, помогут найти дорогу и привести к нужной аудитории или коридору. А когда подошли к картине с Полной Дамой, назвали пароль.

— Пароль меняется раз в три месяца, — сказал Невилл, — если забудете пароль, спросите у нас с Габи или попросите помощи у тех, кто старше. Они вас доведут.

А дальше шла речь о факультете. Об Основателе, его регалии и артефакте, который хранится у директора Дамблдора, как и остальные артефакты основателей. Когда мы с Невом рассказали все, что надо, ответили на вопросы, слово взяла профессор МакГонагалл. Перед этим отдала нам с Невиллом ключи от личных комнат. А также расписание на все курсы. Их нужно было размножить заклинанием «Джеминио» а потом раздать всем и каждому.

— Ой, мамочки! — схватился за голову Невилл, а я, хлопнув его по плечу, сказала:

— С назначением Нев!

Он понуро кивнул и поплелся за палочкой в свою комнату. Я же, зная формулу, начала копировать свитки с расписанием. Сначала для первого курса, их меньше, потом для второго, третьего. На четвертом уже пришел Невилл. Вместе стало быстрее и веселее. Сделав необходимое число копий, раздали их всем студентам. Перед этим удостоверившись, что расписание правильное. И когда все получили по свитку, разошлись к себе. Он — спать, а я — вещи разбирать и читать. Спать не хотелось. Да и не устала я. Кроме того, в голове мелькали мысли, непосредственно связанные с Мастером. На кой дементор ему в школу профессором ЗОТИ устраиваться? И как мне теперь себя вести. Как с ним общаться?

— Вот ведь зараза! — рыкнула я, кидая подушку к спинке кровати. Там же лежал и учебник по формациям. Его я еще не полностью изучила. И было бы гораздо проще, зная я китайский язык. А так, только опираюсь на дословный перевод, в котором еще смысл надо поискать. Но я найду. А также выясню причину, по которой мастер решил заделаться профессором.