Алая кровь. Выбор

Габи

Следующую после дня рождения неделю я провела в тренировках и концентрации. Постигала не только новую сущность под чутким руководством Мастера, но и пыталась разобраться в даре крови «Вечный лес». Что это за дар, Йен сам не знал. Лишь слышал о нем. И то всего лишь слухи, ничем не подтвержденные. Рассказав мне все, что слышал об этом даре, ретировался по своим делам. Оставил только призрачного помощника, принявшего облик летучей мышки. С ее помощью я могу, если что, с ним связаться.

— Не перенапрягайся, — сказал Йен перед тем, как вылететь в окно стайкой таких же мышек, как та, что висела под потолком моей комнаты.

Оставшись в одиночестве с разложенными около меня книгами, читала литературу к предстоящему учебному году. Ведь в школу уже совсем скоро. А это значит, что я наконец-то увижу Миону. По ней и только по ней я по-настоящему соскучилась. Ее я готова была обнять и не отпускать. Она — мой лучик света и надежды, в том болоте отчаяния и безнадеги, в котором я пребывала последние месяцы, с того самого момента, как Лорд возродился. Именно она не дала мне покончить с собой, выбив разум и душу Авадой.

— Еще немного, Мион, и мы увидимся, — говорила я, погружаясь в ментальное море собственного разума. Ведь именно там, по словам Йена, я могу найти ответ на вопрос: Что за «Вечный лес», такой этот дар крови?

Поток сознания, когда я, наконец, погрузилась внутрь себя, или, как бы сказала профессор Треллони, ушла в астрал, предстал передо мной ночным небом без намека на звезды. Лишь едва заметная грань луны освещала путь, по которому я шла. Этот серебряный свет выкладывал мне дорогу. Под почему-то голыми ногами шуршала трава. Было приятно, даже немного щекотно. С каждым моим шагом лунный свет становился все ярче, а грань месяца все старше. Когда же, пройдя довольно далеко до полулунной грани, заметила в тени луны силуэт древа с раскидистой кроной и мощными корнями, погруженными глубоко под землю.

— Интересно...

Ведь с последующими шагами лунная грань оставалась неизменной. Только очертание древа становились отчетливее, отливая серебром коры и изумрудом кроны, раскинувшейся далеко за пределы лунного предела. Почему-то мне захотелось прикоснуться к серебряному стволу, ощутить каждый изгиб коры под своими пальцами. А над головой слышать шелест листвы. По какой-то причине мне казалось, что листья и правда изумрудные, искусно созданные мастером-ювелиром. И как только я об этом подумала, оказалась подле древа. Рука касалась коры, сотворенной и в самом деле из серебра. Крона же дерева, каждый листок был самым настоящим изумрудам.

— Что же это? — задалась я вопросом, опускаясь на выступающий корень, — и как это древо связано с моим даром? — задавалась вопросом, облокотившись спиной о ствол, смотря на тропинку, залитую серебряным светом луны. Каждая травинка словно замерла в мгновении. И лишь резные изумрудные листья едва шуршали над головой, убаюкивая и успокаивая.

«Наследница, — прошептал над ухом незнакомый мне голос, на который я обернулась, — прими дар-р-р-р!» — кроны зашумели, лунная грань засияла серебряными переливами, ярче прежнего, делая каждый изгиб коры отчетливее, резче. На мой неозвученный вопрос: Как это сделать? Древо поддалось порыву налетевшего ветра. Ветви его стали терять драгоценные листья, падая в мою подставленную ладонь. Каждый упавший листок становился частью моей кожи, оставаясь узором на ладони, тыльной стороне и запястье, поднимаясь все выше и выше, переходя на плечи, грудь, спускаясь ниже. И как только все до одного листа упали с древа, оставляя голые ветви, тело мое окутало изумрудным светом.

— Изумрудный доспех, — дала я название тому, что сотворило серебряно-изумрудное древо. Каждый упавший с веток листок — слился с моей кожей, с моей магией, даруя защитный покров.

«Защита!» — снова прошептал тот же голос.

— Благодарю! — сказала с поклоном, обращаясь к древу в лунном свете. — Это, как я поняла, первое умение дара «Вечный лес», — но ответа не последовало, только треск веток и шуршание травы под ногами. Лунный свет за моей спиной вновь указывал путь. Вела тропа обратно в реальный мир. Ступая по тропе, оставляя древо и луну позади, понимала, что сюда я еще вернусь, и ни раз.

Когда лунная тропа закончилась, я открыла глаза. Надо мной был потолок комнаты. Я по-прежнему сидела в позе медитации в центре круглого мягкого ковра. Мышка, оставленная Йеном, расправив крылья, приветливо пищала. В окно же лился бледный лунный свет, который не так давно сопровождал меня в астрале. Поднявшись на ноги, размявшись, посмотрела на свои руки. Даже рукава рубашки закатала, чтобы убедиться, что видение не было сном. И что я в самом деле постигла первое умение дара «Вечный лес».

— Доспех со мной, а это значит, видение реальное, — улыбнулась и застегнула пуговку на манжете.

В животе заурчало, а в груди начал появляться жар. Значит, нужно поесть и восстановить силы за счет крови. Еды у меня было достаточно, как и кроветворного зелья, мной лично связанного. До Хэллоуина должно хватить. С мыслями о еде и зелье я пришла на кухню. Но стоило мне включить плиту и поставить чайник на конфорку, влетел голубо-белый посланник. Патронус имел форму пса, большого, как крестный. Пес прошелся по кухне, сделав круг вокруг стола и, усевшись на зад, раскрыв пасть, заговорил голосом крестного:

— Габи, привет! Это Сириус. Приготовься, к полуночи, я за тобой приду. Собери вещи для школы и жди меня на улице.

На этих словах посланник развеялся, оставляя только воспоминания. Интересный способ общения. Но времени на то, чтобы не быть раскрытой и не попасться на переезде от Дурслей, мало. Оставшихся трех часов хватит только на зелье, сборы и послание Йену. Зелье выпила практически залпом. Жар в груди тут же сменился привычной прохладой сущности. Вещи по мановению палочки и заклинанию Акцио нашли свое место в рюкзаке. А мышка, лежащая в моих руках, пропищав напоследок и дернув крыльями, вылетела в окно, чтобы в скором времени оказаться в руках Мастера, передавая ему мои слова и просьбу приглядеть за квартирой до каникул в Хэллоуин. Хэдвиг же останется в квартире, будет ждать моего зова. Мы с ней связаны, так что ей не сложно будет отыскать дом, в котором живет крестный.

Как только все задуманное было выполнено, с рюкзаком за спиной, использовав скорость вампира, всего за двадцать минут, я оказалась у дома 4 по Тисовой. И как раз к полуночи. Успела! Стоило мне подойти к калитке и скинуть на землю рюкзак, послышался хлопок аппарации. В трех шагах от меня, раскрыв свои объятия, стоял Сириус. Я не сдержала порыв и бросилась к нему.

— Наконец-то, крестный! — слеза предательски скатилась по щеке. Его объятия стали еще крепче и теплее. Запах Сириуса так и окутывал меня, обволакивая защитой. Теплее чем сейчас, мне еще никогда не было. Даже в гостях Молли, даже в избушке Хагрида. — Сириус, я так рада!

— А я то как рад, Габи! — мы решили, что еще успеем наобниматься. Времени на это теперь предостаточно. — Три недели перед школой — наши, семейные, их никому не отнять, — и шепнул заговорщицки, — даже Альбусу, — и подмигнул. А потом рассмеялся. Звонко и заливисто. — Готова? — спросил он, намекая на аппарацию. Я кивнула и приготовилась к ощущениям вырывающегося желудка. Благо, поесть не успела. Не то радовала бы внутренним миром крестного.

— Твою мать! — все-таки вырвалось у меня, стоило нам переместиться в известном крестному направлении. Рвотный комок был близко к тому, чтобы излиться и растечься по асфальту кляксой. Но я его сдержала. Скрипя зубами, проклиная тех, кто этот способ придумал, выпрямилась и замерла. Едва челюсть не уронила. — Где мы?

— Особняк рода Блэк — Гриммо 12!

Особняк — это слабо сказано. Почти что мини-замок. Знаю со слов Рональда, что меноры аристократов и чистокровных волшебников влиятельных семей в высоту достигают всего лишь максимум три этажа. Это негласное правило кодекса 28. есть еще одно — не делить площадь и землю с магглами. А тут... Пять этажей и соседние здания, сданные под квартиры, занятые магглами. На вопрос: Почему так? Крестный ответил:

— Это привилегия, дарованная Палатой Лордов моему деду Акткрксу. За какие заслуги? Без понятия, — развел в сторону руки Сириус, приглашая в дом: — заходи, нечего внимание магглов привлекать.

С рукой на плече, с рюкзаком за спиной я шла к входной двери. Она передо мной раскрылась, являя темный провал коридора. Не успела я и шагу сделать вперед, как меня снова заключили в объятия. В этот раз обнимающим была Мио. Ее запах, даже не будучи нежитью, я узнаю. Ведь бальзам для волос и шампунь она варит себе лично по рецепту мадам Помфри, чтобы ее копна была мягкой и послушной.

— Габи!

— Мио! — прижала я к себе подругу, успокаивая рвущуюся из груди душу, — я так рада тебя видеть! — еще одно желание сбылось. — Мне тебя не хватало, — сказала и отпустила девушку, смотря на крестного, благодаря за компанию. Но, как оказалось, на Гриммо гостила не только Мио, но и Рональд. Он все это время стоял в стороне и смотрел на нас с Мионой. И что странно, в его взгляде нет и капли неприязни. На губах приветливая улыбка. Он ждет своей очереди, чтобы обнять меня и сказать, что рад видеть.

— Привет, Габи! — обнял меня Рональд, создавая еще больший хаос в разуме, который мне хотелось бы утихомирить. Разобраться в его поведении, которое не соответствовало проверке крови, хотелось в кратчайшие сроки. Но сперва еще один претендент на обнимашки — Римус. Его волчью сущность я почувствовала, как только переступила порог Гриммо и оказалась в объятиях Мионы. А теперь еще отчетливее, находясь подле него.

— Профессор, и вы здесь! — несмотря на то, что сущности наши не в особо хороших отношениях, а они с Мастером почти враги, Люпин дорог мне и важен. С ним я бы не хотела становиться врагами. Мне их и так хватает. — Дадите пару уроков по Патронусам? — спросила с улыбкой и на такую же улыбку наткнувшись, была удивлена. Он не почуял меня или сделал вид. Не понимаю. Но выясню, а пока:

— Конечно, Габи, — и напомнил, — накормите уже ребенка, она голодная, — и в подтверждении его слов в моем животе протяжно заурчало, — а я что говорил!

И рассмеялся, как и все стоящие рядом. Сириус повел меня в малый обеденный зал. Там уже накрыт стол. Блюд немного, но зато все они приготовлены не рукой Молли, а неким домовиком Кричером. Он, бурча себе под нос, высказываясь против грязнокровых гостей и всяких полукровок, получил весьма ощутимую затрещину от Сириуса и тяжелый взгляд от Римуса.

— Бедная моя хозяйка... — бормотал себе под нос домовик, покидая обеденный зал и поднимаясь по скрипучей лестнице, — ... если бы она только знала, кто осквернил благородный дом Блэков...

Дальше я не слушала, ведь на моей тарелке лежала отбивная, политая сливочным соусом. А рядом чуть поджаренные овощи. В стакане же — чай с мятой, и никакого тебе тыквенного сока и жирной курицы в жареной панировке. Сытно, но для желудка не тяжело. После ужина шел десерт. Лимонный пирог или вишневый штрудель с корицей на выбор. Не удержалась и взяла по кусочку.

— Кричер хоть и ворчун, но повар отменный! — сказала, чуть откинувшись на спинку стула. — Теперь в сон клонит, — и, потерев глаза, смакуя оставшийся привкус десертов, дала понять крестному, что не отказалась бы поспать. Он меня, поняв, повел наверх, к спальням. Миона и Рональд пошли следом в свои комнаты. Отдыхать и им надо.

Поднявшись на третий этаж, увидела комнату с моим именем. Толкнув ее, оказалась дома. Словно я и не покидала стен квартиры. Все в темных, не кричащих тонах. Обстановка — минимализм. У окна — письменный стол с прилагающимися книжными полками, справа от входной двери у стены небольшая кровать с темным балдахином, слева шкаф с двумя дверцами. А на полу мягкий, с высоким ворсом ковер. Так что первое, что я сделала — сняла обувь.

— Крестный — это просто... — но слов я так и не подобрала. Просто прижалась к нему и поблагодарила, что он забрал меня от тетки Пет. — Надеюсь, на Рождество и летние каникулы я снова буду здесь, дома.

— Сделаю все возможное, Габи, — сказал Сириус, чмокнув меня в макушку, — отдыхай. Спи столько, сколько захочешь, — и оставил меня одну. Я же, подойдя к окну, открыв его, позвала Хэдвиг. Птица откликнулась практически сразу. Белоснежная фигура совы стремительно приближалась, радостно угукая, Хэдвиг влетела в окно и опустилась на спинку стула. Закрыв окно, подойдя к пернатой подруге, коснувшись ее головы и перьев, сказала:

— Мы дома, Хэдвиг!

***

Сириус

— С ней что-то не так, Сириус! — метался уже второй час перед моим носом Римус, не находя себе место. — Что-то изменилось, — не мог понять, что не так, как и доказать, что это так. — То ли запах, то ли магия...

— То ли ты крышей поехал! — невзначай добавил я.

— Р-р-р! — рыкнул на меня друг, сущность которого брала в данный момент верх. Скоро полнолуние, а это значит, все его чувства накалены до предела. В том числе и нюх. Именно поэтому он и мечется зверем, не понимая, что с Габи не так. — У меня такое чувство, что запах, исходящий от нее, мне знаком. Словно я его уже где-то встречал, но не помню где.

— Вот когда вспомнишь, Луни, тогда и поговорим. А пока пошли спать! — и широко зевнул, не скрывая рот ладонью, — время уже к рассвету близится. А утром у нас гости, — напомнил о запланированном визите Альбуса, который попросился навестить Габи и справиться ее самочувствием.

Сказал, что был строг с ней в тот год, даже груб, подозревал в том, что Габи сама подбросила имя в кубок. Подозревал ее в том, что участвуя в турнире, она хотела доказать или себе, или кому-то еще, что способна сражаться наравне со взрослыми. Ведь ее мечтой было стать мракоборцем, как и мы с Джеем. А турнир, своего рода испытание на прочность и способности. Но, как оказалось, Альбус заблуждался, как и другие близкие и важные ей люди.

— Да, Бродяга. Ты прав, — сказал Рэм, поднимаясь в свою комнату. Я же шел в свою. Она как раз рядом с комнатой девочки.

Будучи у двери, не смог сдержаться, чтобы не заглянуть и не посмотреть на нее. Чуть приоткрыв дверь, воспользовавшись заклинанием «Ночное око», смог внимательнее рассмотреть крестницу. Она, подложив руку под подушку на боку, подогнув под себя колени, тихо посапывала. А на спинке, в ногах, сверкая желтыми глазами, на меня смотрела полярная сова. Не тревожа сон девочки, закрыл дверь.

— Как же она похожа на вас, Лили, Джей, — прошептал с улыбкой на губах, уже будучи в своей комнате.

Габи — это слившиеся воедино зеркальные отражения Лили и Джеймса. Словно копия каждого из них стала единым целым. Фигура, лицо и колдовские зеленые глаза — Лили, а непослушные черные, как вороново крыло, волосы, бурлящая магия и плохое зрение — Джея. Характер же — ее личный. Закаленный и взращенный воспитанием Дурслей, а также годами в школе, наполненных приключениями и испытаниями. Но этот год, даже несмотря на то, что Лорд воскрес, не будет таковым. Ведь теперь у нее есть я! А я ни за что не позволю прошлым историям повториться. Этот год Габи проведет как обычная девочка, а не та, кого называют Избранной!

— Обещаю! — дал самому себе зарок перед тем, как провалиться в сон...