Игра в Бога

Минуло несколько дней, но мир девушки по-прежнему ограничивался длиной стальной цепи. Джош освобождал её только по необходимости - чтобы дать возможность сходить в туалет или принять ванную. Кроме того единственного, обжигающего поцелуя, сталкер ни разу больше не нарушил ее личных границ, храня странное, отстраненное молчание.

Дни однообразного плена слились в серую вязкую муть, и единственным способом не сойти с ума оставались редкие моменты, когда похититель выходил наружу. Едва на этот раз за ним захлопнулась входная дверь, Мариса поднялась на затекшие ноги, чтобы немного размять онемевшее тело. Но только она сделала пару шагов, как тишину за окном разорвал глухой, мерный стук. Звук раскалывающегося дерева разносился по округе с пугающей четкостью, непреодолимо притягивая ее к пыльному стеклу. Цепь глухо звякнула о деревянный пол, натянувшись до предела, когда девушка подошла вплотную к окну.

Джош был во дворе. Без рубашки, он стоял посреди залитой светом поляны, методично и безжалостно раскалывая толстые поленья. С каждым замахом тяжелого колуна рельефные мышцы на его руках и спине вздувались тугими узлами, а широкие плечи соблазнительно напрягались. Массивный дракон, оплетавший его левое плечо и заходящий когтистыми лапами на грудь, казался живым: при каждом движении чешуйчатое тело чудовища изгибалось в такт дыханию, перекатываясь по плотным мышцам под солнечными лучами.

Парень двигался размеренно, в идеальном, пугающе уверенном ритме. Колун со свистом рассекал воздух и с глухим треском вгрызался в дерево, раскалывая чурки надвое одним ударом. Капли пота блестели на его загорелой груди, очерчивая контуры татуировки, и тонкой дорожкой сбегали по ложбинке между ключицами, заставляя обнаженную кожу мерцать на свету.

Мариса прижалась лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как перехватывает дыхание. Разум кричал об опасности, напоминая о цепях, о запертой двери и ледяной жестокости этого человека, но тело предательски отказывалось повиноваться страху.

Внизу живота разливалась тягучая, обжигающая волна. Дыхание девушки стало рваным и горячим, оставляя мутные пятна пара на окне. Она ненавидела его каждой клеточкой души, ненавидела за свой плен, но этот первобытный, неодолимый жар настойчиво накатывал снова и снова, против воли туманя рассудок и заставляя сердце биться в унисон с глухими ударами топора.

Она не могла оторвать взгляда от мужчины. Чувства, накрывшие ее с головой, не поддавались никакому разумному объяснению: сердце бешено колотилось о ребра, в горле моментально пересохло, а между ног разлилась тягучая, обжигающая сладость. Тело словно предавало ее, откликаясь на картину за окном раньше, чем успевал вмешаться рассудок.

- Ну что я за дура… - едва слышно прошептала девушка, нервно проведя кончиком языка по пересохшим губам.

Мариса жадно пожирала Джоша глазами. От ее обостренного взгляда не ускользало ни одно, даже малейшее его движение: как перекатываются сухожилия под бронзовой кожей, как на вдохе вздымается широкая грудь, заставляя оживать чернильные изгибы дракона, как легко и уверенно его пальцы перехватывают полированное топорище.

Казалось бы, в этом не было ничего особенного - простая, грубая мужская работа вроде колки поленьев. Но в этой выверенной силе, в этих скупых, идеальных движениях таилось нечто гипнотическое. Это было самым притягательным и пугающе сексуальным зрелищем, которое ей когда-либо доводилось видеть.

Девушка сильнее сжала бедра, ощущая нарастающее возбуждение и приятную пульсацию внизу живота. Тело затрепетало... Не сводя глаз с картины за пределами окна, она запустила ручку в свои трусики и начала умело ласкать себя, прикасаясь именно так, как ей нравится… С пухлых губ сорвался первый стон, отразившись от стекла и оседая на ее лице едва ощутимой прохладой.

Глаза закатились, когда пальцы сжали уже заметно набухший клитор, а потом уверенным движением скользнули внутрь… Колени задрожали.

Джош остановился тяжело дыша и выпрямился, разминая шею и переводя дыхание. Он смотрел вглубь леса, развернувшись к девушке спиной: она же жадно пожирала взглядом его широкую спину, тонкую талию, крепкие ягодицы.

«Чёрт, какая у него задница…» - пронеслось в голове, а желание сжать её ладонями и впиться ногтями в упругую плоть возросло во сто крат.

Полностью отдавшись моменту, Мариса застонала во весь голос, двигая рукой более нетерпеливо, вводя пальцы глубже, буквально врезаясь ими во влажное лоно. При каждом толчке, она намеренно скользила по клитору и её тело буквально пело от удовольствия.

Дыхание участилось до невозможного, влага сочилась по пальцам, насквозь пропитывая трусики. Девушка закатила глаза, чувствуя скорое приближение оргазма, стон за стоном разрывал пространство. Она сжала подоконник свободной рукой, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Откинула голову назад, закрыла глаза.

- Еще чуть-чуть… Боже… - как в бреду прошептала Мариса.

 Новая волна вновь пронзила тело с головы до ног; колени подкашивались, а пальцы входили глубоко и ритмично, с неприкрытым влажным хлюпаньем.

«Его спина… и чертовски аппетитная задница… а кубики, пересчитать бы их пальцами…»

В голове замелькали картинки, достаточно горячие, чтобы довести девушку до пика, позволить насладиться этими минутами удовольствия в полной мере. И да, там, в голове, был Джош. Тот, кто пугал её до безумия, тот, кто удерживал её силой, тот, кто завёл её с полуоборота одним своим видом… Низ живота скрутило в тугой узел предвкушения, мышцы с силой сжали пальцы.

- Джош… - хрипло и протяжно простонала Мариса, отдаваясь несказанно бурному оргазму и мелко дрожа всем телом. Она открыла глаза, чтобы взглянуть еще раз на божество за окном, но там было пусто, лишь топор сиротливо торчал из расколотого пня.

- Да? – раздалось у нее прямо за спиной.

Девушка чуть не рухнула на пол от неожиданности, громко вскрикнув. Сталкер стоял рядом, его аромат окутал её, чаруя и пьяня. Он еле заметно улыбнулся уголком губ, рассматривая Марису, которая, смущаясь, медленно вытащила руку из трусиков, только сильнее краснея и стараясь смотреть куда угодно - лишь бы не на стоящего рядом мужчину.

- Так понравилось зрелище, что не сдержалась?

Голос Джоша звучал низко и хрипло, она не смела посмотреть ему в глаза, а безвольно опустила их вниз, пытаясь подобрать слова… Но это стало фатальной ошибкой, потому что взгляд тут же задержался на джинсах, которые еле удерживали возбуждение мужчины, так красноречиво рвущееся наружу.

Цепь глухо звякнула. Девушка дернулась в сторону, но хакер перехватил её, крепко стиснул плечи и, нависнув сверху, выдохнул на ухо.

- Хочу попробовать.

Мариса вскинула на него изумленные глаза и беззвучно приоткрыла рот, совершенно не находя, что ответить на это откровенное заявление. А Джош тем временем опустился перед ней на колени, приподнимая край футболки и сжимая свободной рукой ее ягодицы. Его язык прошелся по тонкому влажному кружеву. Он будто еле слышно прорычал, затем рывком сдвинул его в сторону и жадно впился во влажные складочки, собирая губами и языком влагу, которой так щедро истекала девушка.

- Что ты…

Только и успела пролепетать та, впиваясь в крепкие плечи ногтями и сама не понимая: то ли чтобы оттолкнуть его, то ли чтобы притянуть ближе.

Его язык - это отдельный вид искусства.

Он вылизывал ее несдержанно, грубо и властно. Стон – хриплый и протяжный, завибрировал между ног девушки, добавляя остроты ощущений и без того горячему моменту. Тело, еще не успокоившееся от недавно пережитого оргазма распалялось с неимоверной скоростью. А Джош… Прикосновение его губ, горячее и требовательное, сводило с ума. Он не спрашивал разрешения, он заявлял на Марису права.

Мужчина выглядел слишком возбуждающе, стоя на коленях и уткнувшись лицом между её ног. И хотя оковы сковывали её щиколотку, сейчас именно он преклонялся перед ней...

Джош стонал, рычал, пил её так жадно, требуя ещё и ещё. Поэтому второй оргазм не заставил себя долго ждать, и Мариса сорвалась на хриплый вскрик, сама удивляясь своей несдержанности. Только после того, как волна откатила, мужчина отстранился от неё и поднялся. Его губы и подбородок блестели от влаги и раскраснелись. Он провел по лицу ладонью, всё ещё остро ощущая её вкус и будучи не в силах скрыть очевидное возбуждение.

Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга во все глаза. Но укоренившиеся в памяти образы жестокости хакера разрушили наваждение, ворвавшись в сознание девушки и испортив всё впечатление. Она отвела глаза, отшатнулась в сторону и мелкими шагами вернулась к дивану, всем телом ощущая голодный, пристальный взор. Мужчина не остановил её, не произнес ни слова, а лишь молча ушел в ванную комнату, откуда вскоре донеслись недвусмысленные звуки и приглушенные мужские стоны. Джош яростно сбрасывал накопившееся напряжение. И было странно, что он не взял её силой, не приказал опуститься на колени, чем несказанно удивил Марису в этот раз…

***

Ночи в доме проходили в гнетущем разделении: Джош уходил в дальнюю спальню, каждый раз с глухим щелчком запирая замок изнутри, а Марисе оставался старый кожаный диван в гостиной. За прошедшую неделю тяжелый металл оков сделал свое дело. Кожа на тонкой щиколотке девушки стерлась почти до мяса, воспалилась и каждое неловкое движение отзывалось пульсирующей, резкой болью.

Заметив, как она морщится, едва касаясь ногой пола, сталкер молча принес металлическую аптечку и опустился перед диваном на одно колено. В этой перемене была пугающая двойственность: человек, заковавший ее в цепи, теперь действовал с предельной, почти нежной аккуратностью.

Его пальцы, грубые и мозолистые, коснулись стопы удивительно осторожно. Он отстегнул манжету оков, бережно уложил ее ногу себе на бедро и смочил ватный диск обеззараживающим средством. Когда прохладная жидкость коснулась содранной кожи, Мариса тихо зашипела и дернулась, но его теплая ладонь мягко удержала ее икру, не позволяя отстраниться.

Джош подул на рану, остужая жжение, затем нанес густую заживляющую мазь и принялся слой за слоем накладывать мягкий стерильный бинт. Его движения были сосредоточенными и плавными, словно перед ним находилась хрупкая, бесценная вещь.

Девушка смотрела на его склоненную голову, на четкую линию челюсти и темные волосы, чувствуя, как внутри все переворачивается от контраста его жестокости и этой внезапной заботы.

- Джош… зачем ты меня здесь удерживаешь? - не выдержав давящей тишины, тихо спросила она. - Мы здесь уже около недели...

Парень не ответил. Он закрепил край повязки, разгладил бинт и на мгновение задержал ладонь на изящной щиколотке, словно прислушиваясь к ее пульсу.

- Чего ты хочешь? - голос Марисы дрогнул, выдавая смесь отчаяния и того необъяснимого напряжения, что искрило между ними.

Сталкер медленно поднял голову.

- Тебя, - ровно произнес он.

Их взгляды столкнулись - ее растерянный, лихорадочно ищущий ответы, и его темный, абсолютно уверенный, в глубине которого не осталось места для сомнений.

- Ты хочешь секса? - тут же выпалила пленница, стараясь придать голосу уверенности, но предательская дрожь всё равно выдала её.

Мужчина недовольно поморщился, словно её предположение было не просто глупым, а оскорбительным. Его пальцы на мгновение сжались на её перебинтованной ноге чуть крепче, напоминая о скрытой силе.

- Если бы мне было достаточно тебя просто трахнуть, - холодно, с легкой долей презрения бросил он, не отводя глаз, - на тебе бы уже живого места не осталось.

Он плавно поднялся на ноги, нависая над ней всей своей мощью, и выдержал тягучую, звенящую паузу. В его темных глазах не было похоти - там читалось нечто куда более опасное: абсолютная, фанатичная решимость.

- Я хочу тебя, - с нажимом повторил Джош, и это признание ощущалось как лезвие у горла.

Девушка судорожно сглотнула, пытаясь осознать услышанное. Мысли путались, не находя логики в его словах, но парень не оставил места для двусмысленности, тут же окончательно расставив все точки над «i».

- Хочу, чтобы ты полюбила меня, - отчеканил он каждое слово с пугающей резкостью.

Это прозвучало настолько дико и невообразимо посреди запертого дома, неволи и цепей, что у Марисы перехватило дыхание.

- Ты… хочешь любви? - одними губами прошептала она, глядя на него как на безумца. - Монстр, который жаждет любви… - тихо, с горечью сорвалось с ее губ. - То, что ты делаешь… так не влюбляют, Джош…

Договорить она не успела. Сталкер с глухим, яростным звуком обрушил кулак на спинку дивана прямо над ее головой.

- Ты моя! - прорычал он.

В этом крике было столько яда, темной властности и слепой одержимости, что ни для каких других чувств там попросту не осталось места. Мариса в панике вжалась в спинку дивана и, словно сама охваченная безумием, отчаянно замотала головой.

- Нет… Я никогда тебя не полюблю… Ты психопат… Слышишь? Больной ублюдок!

Она судорожно подтягивала колени к груди, пытаясь отодвинуться от него как можно дальше, вжаться в угол, исчезнуть. Джош гневно сверкнул потемневшими глазами, и сжал зубы так яростно, что на лице проступили твердые узлы желваков.

- У нас много времени, - процедил он с леденящей душу уверенностью.

- Никогда! - закричала девушка, срывая голос. - Я лучше сдохну здесь, на этой гребаной цепи!

Она выплюнула эти слова ему прямо в лицо - и в то же мгновение увидела перед собой настоящего монстра. Его взгляд буквально испепелял, стирая все остатки человеческого.

Не произнеся больше ни слова, сталкер резко схватил ее за ногу. Металлическая колодка с безжалостным щелчком застегнулась обратно на щиколотке - прямо поверх свежей повязки, сдавив воспаленную рану до тупой, режущей боли. Мариса вскрикнула, но он даже не среагировал на это.

Парень развернулся и ураганом вылетел наружу. Входная дверь захлопнулась с такой оглушительной силой, что задрожали оконные рамы, оставив девушку в плену тревоги перед темным, непредсказуемым «завтра».

ДЖОШ.

Дверь захлопнулась за ним с такой яростью, что глухое эхо прокатилось по всему крыльцу. Джош слетел со ступеней, почти не разбирая дороги, и широкими шагами ринулся прочь от дома - в густую, пахнущую прелой хвоей чащу.

Лес встретил его давящей, настороженной тишиной. Солнце уже клонилось к закату, и сквозь плотные кроны вековых сосен и елей пробивались лишь косые, багрово-медные лучи. Они ложились на ковер из мха и сухих веток зловещими полосами, окрашивая воздух в тревожные, тяжелые тона. Прохладный вечерний ветер шелестел листвой осин, и этот мелкий, тревожный трепет словно вторил бешеному ритму в его груди. Под тяжелыми армейскими ботинками с хрустом ломались сучья, но этот звук не мог заглушить пульсирующий в ушах крик: «Никогда! Я лучше сдохну здесь!»

Парень упрямо пробирался сквозь чащу, не замечая, как колючие еловые ветви хлещут по обнаженным рукам и плечам. Его буквально разрывало от первобытного, слепого гнева. Он со всего маху врезал кулаком по шершавому стволу вековой сосны, содрав кожу на костяшках в кровь, но вспышка физической боли не принесла ни капли облегчения.

Внутри всё полыхало от ядовитой смеси унижения и ярости. Он привык к безграничному контролю: перед ним падали сложнейшие протоколы защиты, вскрывались неприступные базы данных, а чужие судьбы и секреты лежали как на ладони. Он читал людей, точно исходный код, безошибочно вычисляя критическую уязвимость, тайный пароль или потаенный страх каждого. А сейчас чувствовал себя ничтожно жалким! Бессильным перед хрупкой, запертой в цепях девушкой…

Хакер остановился на краю небольшого заросшего оврага, тяжело и жадно хватая ртом прохладный лесной воздух. Пахло сырой землей, смолой и надвигающейся грозой. Ветер трепал его взмокшие темные волосы, остужая разгоряченную кожу, но мысли продолжали кружить в хаотичном, ядовитом вихре.

Мариса видела в нем лишь монстра. И самое страшное - Джош не знал, как это исправить.

С каждой минутой ярость медленно, неохотно отступала, оставляя после себя выжженную, холодную пустоту. Деревья вокруг смыкались в плотную темную стену, тени удлинялись, и вечер окончательно уступал место густой ночи. Мужчина закрыл глаза, пытаясь силой воли загнать бушующие эмоции обратно в привычные жесткие рамки логики и холодного расчета.

Ему нужен был план. Эмоции вели к ошибкам, а ошибки он себе не прощал. Глубоко вдохнув горький хвойный воздух, он развернулся и медленно пошел обратно к участку - туда, где среди темнеющих деревьев виднелась его машина.

До глубокой ночи Джош оставался в ней. В салоне стоял глухой полумрак, рассекаемый лишь холодным неоновым свечением экрана ноутбука, разместившегося на его коленях.

Длинные пальцы нервно, почти лихорадочно перебирали бесконечные папки с архивами. Он пролистывал тысячи файлов: сканы документов, личные переписки, детские фотографии, списки любимых книг, аудиозаписи случайных звонков, сохраненные маршруты ее прогулок за последние три года. Он искал что-то… сам не зная что. Какую-то зацепку, скрытый ключ, невидимую уязвимость, которая могла бы объяснить, как заставить ее посмотреть на него иначе.

В углу экрана висело окно с камеры наблюдения из дома: Мариса на диване тихо, беззвучно плакала, подтянув к себе подушку и баюкая перебинтованную ногу. Она плакала не от боли - она оплакивала свою разрушенную, некогда счастливую жизнь, которую он у нее отнял.

Джош опустил руки на руль и впервые в жизни почувствовал глухую, давящую растерянность.

Он контролировал каждый ее шаг, владел ее телом, но ее душа оставалась для него абсолютно недосягаемой. В ее взгляде не было и тени того обожания, о котором он грезил неделями. Там плескались лишь ненависть и леденящий ужас.

«Почему?» - этот вопрос эхом отдавался в висках.

Впервые в жизни он столкнулся с задачей, у которой не существовало решения. Не было синтаксиса, не было эксплойта, скрипта или бэкдора, способного сгенерировать искреннее человеческое тепло. Любовь нельзя было взломать. Чем сильнее он затягивал металл оков на ее щиколотке, тем дальше ее сердце ускользало от него. Он сам запер ее в клетку, и теперь эта клетка глухой стеной стояла между ними.

Джош откинул голову на подголовник и закрыл глаза, судорожно выдохнув. Гениальный хакер сейчас выглядел потерянным, раздавленным собственным бессилием.

- Что мне делать?.. - тихо сорвалось в темноту салона.