Игра в Бога

Взгляд Марисы, затуманенный стрессом от сообщений Неизвестного, медленно скользил по опенспейсу и... на мгновение замер на Джоше.

Девушка сама не понимала, почему её глаза то и дело возвращаются к этому тихому, незаметному программисту. Она по-прежнему считала его пустым местом, но её измученная паранойей психика сейчас лихорадочно искала хоть какую-то точку опоры, и подсознание выдавало странные, пугающие импульсы. В последнее время на фоне бесконечного кошмара со сталкером все окружающие её мужчины — казались ей слабыми и уязвимыми, они появлялись и бесследно исчезали из её жизни. Оставался только Джош. Он неизменно сидел в своем углу: тихий, монументальный и абсолютно спокойный.

Мариса поймала себя на дикой, неосознанной мысли: в его молчаливом, отрешенном присутствии было что-то странно притягательное. В этой неподвижной фигуре угадывалась скрытая, глухая сила, которая одновременно пугала её своей неизвестностью и странно будоражила. Она смотрела на него несколько долгих секунд, пытаясь разобраться в этом хаосе собственных мыслей, а затем резко отвела взгляд, сделав глоток уже остывшего кофе, чтобы переключиться и скрыть легкую дрожь в пальцах, последнее время ставшую постоянной. Ей было дико от самой себя — почему её вообще волнует сейчас этот сисадмин?

Джош заметил эту заминку. Он почувствовал, как внизу живота мгновенно полыхнул раскаленный свинец, каменная эрекция до боли натянула ткань его джинсов под столом. Парень едва удержался от того, чтобы не зарычать от нахлынувшего животного экстаза прямо посреди офиса.

«О... она начала замечать, что я тут, — злорадствовал он, чувствуя, как на губах сама собой расплывается пугающая, сумасшедшая улыбка. — Моя маленькая, глупая девочка. Ты еще ничего не знаешь, но твой защитный барьер уже дал трещину. Твое тело чувствует меня. Ты ищешь меня взглядом, сама не понимая почему. Твой разум медленно переходит под мой контроль».

Парень медленно положил руки на клавиатуру, и его пальцы застучали по клавишам с особой, зловещей плавностью. Сети были расставлены идеально, и жертва уже сама поворачивала голову в сторону хищника.

И да, Мариса была на грани. Ей не хватало всего пары шагов, чтобы окончательно потерять самообладание, поэтому Джош уже готовил почву для своего триумфального «явления» в качестве её спасителя.

***

За этот год для Мариса стала для него редким, безупречным кодом, в который никто не имел права вмешиваться. Любой мужчина, который приближался к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки, автоматически становился для хакера системной ошибкой, которые тот привык устранять под корень.

Сэм, Артур – это была лишь вершина айсберга…

Случай первый.

 Марк Клевенс. (Цифровое уничтожение).

Марк появился в жизни Марисы полгода назад на открытии архитектурной выставки — безупречный, как линии на его собственных чертежах. Успешный, оглушительно харизматичный, и да, он умел красиво ухаживать. Каждую пятницу, ровно в полдень, в офис девушки курьер приносил огромный, сочащийся сладким ароматом, букет нежно-розовых пионов. Мариса брала вазу, изящно вдыхала аромат и едва заметно улыбалась своим мыслям. Ей нужен был не просто мужчина, а оправа для её собственного величия. И Клевенс подходил на эту роль идеально.

В паре десятков метров от неё, в самом темном углу душного опенспейса, сидел Джош. Каждый раз, когда в дверях появлялся курьер с цветами, в груди хакера словно проворачивалось ржавое лезвие. Он смотрел на её улыбку через щель между мониторами и чувствовал, как внутри закипает глухая, ледяная ярость. Его пальцы, лежавшие на клавиатуре, сводило судорогой, а пластик мышки трещал от бешеного давления ладони.

Парень не собирался ломать Марку ребра в темном переулке. Физическая сила — это оружие низших примитивных существ. Интеллект и код были куда более изящными инструментами. Хакер решил устроить идеальному архитектору полную социальную аннигиляцию.

Входной точкой стал домашний роутер Марка. Хлипкий заводской пароль сдался за три минуты. Джош вошел в его сеть бесшумной тенью, аккуратно протягивая цифровые щупальца ко всем устройствам: смартфону, рабочему ноутбуку, облачным хранилищам. За несколько ночей он скачал всё: конфиденциальные финансовые отчеты его студии, личные фотографии, которые назойливый архитектор никогда бы никому не показал, и, самое главное — детальные инженерные чертежи строящегося в центре города элитного торгового центра. Проекта всей жизни Клевенса.

Напряжение в этой невидимой войне нарастало с каждым часом. Накануне отправки финальной документации на государственную экспертизу, Джош открыл главный инженерный файл. Его пальцы порхали над клавиатурой, как у пианиста. Он не стал рушить проект целиком. Он действовал тоньше: изменил расчетные данные в нагрузках несущих конструкций — всего на несколько критических единиц. Внешне чертеж остался идеальным, но математически здание теперь должно было сложиться как карточный домик при первом же серьезном порыве ветра.

Через два дня проект Марка Клевенса с треском провалил госэкспертизу. В заключении комиссии черным по белому было написано: «Грубейшие, дилетантские ошибки в расчете стабильности фундамента». Имя архитектора в один миг превратилось в синоним профнепригодности в высших строительных кругах.

Но Джошу было мало. Он хотел выжечь саму почву под ногами этого человека. С помощью поддельных почтовых серверов он разослал крупным инвесторам и заказчикам Марка письма от его имени. Это были сфабрикованные, полные высокомерия послания с завуалированными требованиями взяток, завышением ценников и прямыми оскорблениями. Репутация, которую архитектор выстраивал годами, осыпалась как сухая штукатурка.

Финальный, самый грязный удар хакер приберег для Марисы.

Глухой ночью, когда город спал, он перехватил контроль над телефоном Клевенса. Девушка проснулась от резкого звука уведомления. На экране высветилось сообщение от Марка. Но вместо привычных нежных слов там был сплошной поток отвратительной, липкой пошлости. Она нахмурилась, не веря своим глазам. Экран моргнул еще раз, и по комнате разлился мертвенно-белый свет. Второе сообщение выходило за рамки человеческого понимания, от былой цивилизованности мужчины не осталось и следа: в нём Марк с пугающей точностью расписывал, что ждёт девушку за непослушание. В этой изломанной, безумной тираде не осталось и следа от прежнего галантного архитектора — только чистая, концентрированная грязь.

Марису передернуло от отвращения. Её идеальный, контролируемый мир дал трещину. С трудом сдерживая дрожь в пальцах, она нажала кнопку «Заблокировать».

Пока испуганная девушка пыталась прийти в себя в своей постели, Клевенс уже отбивался от ада наяву. Телефон разрывался от звонков адвокатов, налоговая служба блокировала счета его студии, а обманутые клиенты грозили тюрьмой. Его бизнес, имя и жизнь превратились в пепел всего за семь дней. Униженный и растоптанный, он собрал один чемодан и в спешке уехал из города, так и не поняв, какая невидимая сила превратила его цветущую жизнь в руины.

В следующую пятницу в офисе Марисы не было пионов. Джош сидел за своим рабочим столом, лениво глядя на пустую вазу на её столе. На его губах играла извращенная, едва заметная улыбка. Он выделил папку с надписью «Клевенс_Архив» объемом в несколько сотен гигабайт и спокойно нажал клавиши Shift+Delete. С Марком Клевенсом было покончено: он больше не путался под ногами и не тянул к Марисе свои липкие руки — Джош основательно выжег саму возможность их близости.

Случай второй.

 Дэйв Шуберт. (Физическое устранение).

С Дэйвом всё было иначе. Этот парень был тренером по кроссфиту — высокий, мускулистый, наглый. Он не тратил время на сообщения и не верил в отказы. Слишком уверенный в своей безупречной физической форме и первобытном обаянии, он привык получать всё, на что падал его взгляд. И в последнее время этот взгляд был устремлен на Марису.

Мужчина не утруждал себя долгими переписками и красивыми жестами. Его тактикой был напор. Каждый вечер Дэйв нарочно поджидал её на подземной парковке бизнес-центра. Стоило Марисе выйти из лифта, как он тут же вырастал на её пути — высокий, широкоплечий, пахнущий дорогим парфюмом и по́том после очередной тренировки. Он демонстративно преграждал ей дорогу к машине, поигрывая ключами, и с ухмылкой навязывал свое общество, предлагая «прокатиться и нормально отдохнуть». Девушка сохраняла ледяное спокойствие, сухо бросая короткое «нет» и пытаясь обойти его, но Шуберта это лишь забавляло. Он воспринимал её холодность как вызов.

В ту среду Дэйв зашел слишком далеко. Когда Мариса в очередной раз попыталась пройти мимо, он резко шагнул навстречу. На его лице играла наглая, снисходительная улыбка. Слово «нет» для него ничего не значило. Одним быстрым, свободным движением он сократил дистанцию и бесцеремонно, фривольно обнял её за талию, прижимая к себе чуть сильнее, чем позволяли любые рамки приличия. Девушка уперлась ладонями в широкую грудь мужчины и резко дернулась назад, её лицо на мгновение исказилось от брезгливости и гнева, и она ледяным тоном потребовала отпустить её. Дэйв лишь хмыкнул, поднял руки в притворном примирительном жесте и, тихо рассмеявшись, наконец отступил.

Он не знал, что за каждым его движением следили.

В паре этажей выше, в полумраке офиса, перед мерцающим монитором сидел Джош. На экране в режиме реального времени транслировалась картинка с камеры наружного наблюдения парковки. Когда пальцы Дэйва коснулись талии Марисы, внутри хакера словно оборвался натянутый до предела трос.

Секунду назад он был холодным аналитиком, но сейчас... Черная татуировка дракона, обвивающая его плечо и шею, казалось, физически вспыхнула, обжигая кожу до боли. Животная, первобытная ярость хлынула по венам, вытесняя остатки разума. Парень смотрел на экран, и его дыхание становилось рваным, тяжелым. Код больше не мог заглушить эту боль. Цифровой мести было мало. Сейчас преобладала жажда крови!

Каждую среду в одиннадцать вечера Дэйв возвращался домой через темный, заброшенный сквер.

В ту ночь стеной шел проливной дождь. Шуберт шагал под зонтом, полностью изолированный от мира тяжелым битом в наушниках. Джош ждал в тени столетнего клена — черное худи, капюшон скрывает лицо, пальцы мертвой хваткой сжимают тяжелую биту.

Когда ублюдок поравнялся с деревом, парень атаковал. Молниеносно. Жестоко. Первый удар пришелся в затылок — глухой хруст кости утонул в шуме ливня. Дэйв рухнул на асфальт, как подкошенный, зонт отлетел в сторону.

Джош повалился сверху, его накрыло пугающее, первобытное возбуждение, такого уровня, которого он никогда не испытывал за экраном монитора. С каждым сокрушительным ударом по коленям и пальцам спортсмена, хакер хрипел от бешеного прилива адреналина: — Она моя... Моя…

Шуберт захлебывался кровью и дождем, не в силах даже закричать. Убивать его парень не собирался — смерть была бы слишком легким исходом. Он методично ломал это идеальное тело, зная куда и с какой силой бить.

Когда всё закончилось, Джош поднялся, тяжело дыша. Метнув презрительный взгляд на лежащего на земле мужчину, он коротко бросил: — Кусок дерьма.

 Затем вернулся в машину, сердце колотилось в бешеном ритме. Прямо там, в полумраке салона, глядя на испачканные кровью руки и упиваясь триумфом, он не смог сдержаться, чтобы не приспустить спортивные штаны, освобождая болезненно эрегированный член. Тело требовало разрядки и сейчас он был не в состоянии отказать себе в мастурбации. Эта картина поистине выглядела жутко, кровь, дождь и смазка смешались в одну субстанцию, которую Джош как обезумевший распределяя по всей длине своего ствола, почти до боли сжимая его в ладони. Проснувшийся в нём зверь упивался происходящим на должном уровне. Парень кончил с громким хриплым стоном в свою ладонь, откидывая голову назад и закатывая от удовольствия глаза…

На следующий день город содрогнулся от новостей о «жестоком нападении». Дэйв выжил, но навсегда остался парализованным калекой, прикованным к больничной койке.

Понедельник. 12:00.

Мариса сидела за столом, сжавшись в комок. Последнее время она вообще не спала. Каждый раз, когда ее телефон вибрировал, девушка вздрагивала так, словно ее било током. Она была на грани полного ментального и физического истощения.

Стеклянная дверь ее кабинета резко распахнулась без стука. В комнату уверенно вошел парень: высокий, широкоплечий, в отлично сидящем кэжуал-пиджаке, с аккуратной щетиной и голливудской улыбкой.

— Привет, Мариса. Я Тодд Нильсон. — не дожидаясь ответа, он по-хозяйски уселся на стул напротив. — Руководство прислало меня из филиала в помощь тебе. Сказали, ты тут зашиваешься! Так что расслабься, детка, теперь всё в моих надежных руках. Я наведу здесь порядок.

Девушка растерянно моргнула. Напор Тодда был беспардонным, но в ее состоянии это было даже облегчением.

Кто-то сильный пришел и забирает у нее проблемы.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Мне действительно нужна помощь.

Мужчина улыбнулся еще шире, наклонился вперед, опершись локтями о ее стол, и чересчур откровенно посмотрел на директора по персоналу.

— Слушай, а почему у такой красивой девушки такие грустные глаза? И эти круги под ними... Ты слишком много думаешь о работе. Знаешь что? Мы сейчас быстро раскидаемся, и я отвезу тебя на ужин. И это не обсуждается - тебе нужно развеяться!

За стеклом кабинета, в своем углу, Джош медленно опустил руки на клавиатуру. Очки съехали набок. Его лицо превратилось в каменную, мертвую маску, под которой бурлил раскаленный добела гнев.

Через скрытый микрофон он слышал каждое слово этого придурка. «Детка? В моих руках? Везу на ужин?»

Кожа под рубашкой горела, дыхание парня стало частым и хриплым. Этот коктейль из неконтролируемой ненависти к Тодду и возбуждения от беспомощности Марисы сводил его сейчас с ума.

Хакер бешено застучал по клавишам. Его пальцы летали, как безумные. «Ты думаешь, этот индюк тебя спасет, Мариса? Нет. Ты моя. Только моя».

Он запустил защищенный чат. Телефон Марисы на столе коротко и зловеще звякнул.

Девушка вздрогнула, отвела взгляд от улыбающегося Тодда и взяла смартфон. На экране высветилось сообщение от Неизвестного.

Неизвестный: «Этот придурок так близко к тебе. Не смей ему улыбаться!»

Мариса побледнела еще сильнее. Ее дыхание перехватило. Она судорожно попыталась заблокировать экран, но телефон тут же выдал новую вибрацию. Тодд в этот момент продолжал что-то весело рассказывать, листая распечатки, и не замечал ее состояния.

Неизвестный: «Хочу, чтобы ты думала только обо мне. Потому что прямо сейчас я смотрю на твои дрожащие губы и представляю, как они обхватывают мой возбужденный член.»

К горлу девушки подкатила тошнота… Ей казалось, что этот невидимый монстр стоит прямо за её спиной и шепчет эти пошлости ей на ухо. Она подняла глаза и испуганно оглядела опенспейс через стекло.

Все были заняты делом, ничего подозрительного. Мариса снова посмотрела на Тодда. Мужчина, в свою очередь, перехватил ее взгляд и накрыл дрожащую ладонь девушки своей теплой, уверенной рукой.

— Послушай… Ты сама не своя. Что происходит? Расскажи мне. Я разберусь, обещаю.

Телефон в её другой руке снова задрожал.

Неизвестный: «Убери от него руку. Живо! Или я ему её отрежу и пришлю тебе в коробке!».

Мариса резко, с испуганным вскриком выдернула свою ладонь из-под руки Тодда, едва не перевернув стакан с водой.

— Нет! Всё нормально! — почти закричала она, тяжело дыша и глядя на Нильсона округлившимися от ужаса глазами. — Извини... мне нужно в туалет. Мне плохо.

Она вскочила со стула, сжимая телефон в кулаке, и пулей вылетела из кабинета, пробежав мимо стола Джоша.

Хакер не поднял головы. Но как только дверь туалета в конце коридора захлопнулась, он откинулся на спинку кресла. Его дыхание было тяжелым, джинсы с трудом скрывали бушующее возбуждение. Он посмотрел на Тодда, который остался сидеть в офисе девушки, недоуменно разводя руками.

На губах сисадмина появилась пугающая, зловещая улыбка хищника.

«Ты совершил огромную ошибку, Тодд, — подумал он, и его глаза за стеклами очков сузились. — Ты пришел в мой лес. Трогал мой цветок. И теперь тебе придется исчезнуть. Так же, как всем до тебя…».

 02:40.

В салоне старого седана Джоша пахло по́том, адреналином и безумием. Окна машины изнутри запотели от его тяжелого, частого дыхания.

Парень сидел на водительском сиденье абсолютно голым по пояс. Ткань фланелевой рубашки душила его, и он сорвал ее еще час назад, швырнув на пол. В тусклом свете экрана ноутбука татуировка дракона на его плече казалась живой — она хищно извивалась на рельефных, напряженных мышцах, когда Джош судорожно двигал рукой.

На его коленях лежал раскрытый ноутбук, на котором крутилось видео с камеры, тайно установленной им в спальне Марисы в прошлый визит. На экране девушка металась по кровати в полузабытьи. Кошмары и паранойя изматывали ее, она то вздрагивала, то затихала, прижимая к себе подушку. Но сон постепенно подчинял её.

Снотворное, которое Джош подмешал в её бутылку с водой прекрасно подействовало!

Хакер смотрел на нее, и его левая рука с бешеной скоростью скользила по члену. Эрекция была каменной, болезненной, требующей немедленной разрядки. Животный голод, что разъедал его изнутри, усиливался с каждым днём, и сводил парня с ума. Сложно было описать словами его состояние. То, что с ним происходило – эта грань безумия была уже на запредельном уровне.

— Моя... чертова сучка... — хрипел он в темноту салона, его зубы были оскалены, а по подбородку стекла капля слюны. — Ты будешь только моей. Я выжгу Тодда из твоей памяти.

Этот лощеный индюк посмел коснуться его собственности!

Дикая, первобытная ревность требовала физического уничтожения соперника…

Джош содрогнулся в мощном, судорожном оргазме, пачкая приборную панель, но его взгляд даже на секунду не оторвался от экрана ноутбука. В его глазах не было расслабления — только ледяной, маниакальный фокус.

Он вытер капли спермы салфеткой, отшвырнув её в сторону, и резко ударил пальцами по клавиатуре.

Пора было заканчивать с этим гондоном.

За последние три часа парень скачал из личного облака Тодда интимные видео с его бывшими девушками. С помощью нейросети и дипфейк-алгоритмов он за пару кликов смонтировал ролики, превратив их в тяжелую, незаконную порнографию. А затем выгрузил полученный результат для открытого доступа, зная какие последствия всё это повлечёт…

— Посмотрим, как ты будешь улыбаться в наручниках. — прорычал Джош, и на его искаженном лице появилась жуткая, ломаная улыбка.

С чувством выполненного долга, он захлопнул ноутбук. Внутри звенела зловещая, триумфальная пустота. О Тодде Нильсоне теперь можно было забыть.

Парень перевел взгляд на темное окно четвертого этажа. Искушение обладать Марисой прямо сейчас, сорвать с нее одежду, почувствовать ее вкус на своих губах стало поистине невыносимым.

Хакер натянул черное худи, проверил в кармане слепок ключей. Вышел из машины и бесшумно растворился в темноте, направляясь к ее дому.

***

Девушка спала неестественно крепко — действие снотворного превратило её сон в подобие комы. Она не слышала, как в замкé бесшумно повернулся ключ.

Джош вошел внутрь с грацией хищника, для которого больше не существовало преград. Эта квартира перестала быть убежищем Марисы, она стала его личным паноптикумом.

Парень двигался по комнате, не включая света — лишь тусклый отблеск луны через окно давал достаточно освещения, чтобы видеть очертания мебели. В воздухе стоял едва уловимый аромат её духов. Джош остановился у изголовья кровати, глядя на спящую девушку. Его дыхание было ровным, почти замедленным, но внутри него все клокотало от осознания собственной власти.

Он не трогал её. Пока нет. Он лишь опустился на колени рядом с кроватью, наслаждаясь тем, как она беспомощно дышит во сне, абсолютно не подозревая, что прямо сейчас границы её личного мира стерты в порошок. Для Джоша это был момент высшего экстаза — видеть, как она находится в полной его власти, не в силах даже проснуться…

Парень протянул руку, едва коснувшись кончиками пальцев края её подушки, и его губы тронула та самая искаженная, почти болезненная улыбка. В этот момент квартира стала клеткой, ключ от которой был у него в кармане, а её обитательница — редкой бабочкой, чьё изящество теперь принадлежало только ему.

В тишине ночи, прерываемой лишь тихим дыханием девушки, движения Джоша были пугающе плавными, почти гипнотическими. Он замер, впитывая её образ. Мариса была прекрасна в своем беззащитном сне. Парень подался вперед, сокращая дистанцию до критического минимума. Он вдохнул аромат её волос — тонкий, цветочный, с легкой горчинкой — и закрыл глаза, чувствуя, как этот запах дурманит его сильнее любого наркотика. Это был аромат спокойствия, которого он сам был лишен.

Кончиком носа он едва ощутимо провел по её щеке. Кожа Марисы была прохладной, гладкой, как лепесток. Он двигался медленно, с патологической бережностью, наслаждаясь каждым сантиметром её лица, словно изучая экспонат в своей коллекции. В этом жесте было нечто одновременно нежное и пугающе собственническое. Парень упивался её безмятежностью, осознавая, что она принадлежит ему — безмолвная, хрупкая, доверчивая в своем забытьи. Его собственное сердцебиение начало синхронизироваться с её размеренным дыханием. Он хотел бесконечно долго продлить этот момент, наслаждаясь тем, что единственный человек, имеющий право прикасаться к ней в эту секунду — это он, её тайный и невидимый коллекционер.

Джош замер, боясь нарушить это хрупкое совершенство. Его пальцы, привыкшие к жесткому металлу и холодным клавишам, сейчас двигались с пугающей осторожностью. Он начал с линии подбородка, медленно очерчивая контуры её лица, едва касаясь подушечками пальцев — путь от острого угла челюсти к мягкой скуле, а затем к нежному изгибу виска. Каждое движение было выверено, словно он боялся повредить драгоценную фарфоровую маску.

Его взгляд, полный темного, лихорадочного обожания, скользил по её чертам. Мариса была так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от её кожи, такое контрастное с его собственным ледяным спокойствием.

Он наклонился еще ближе. Сначала — легкое, почти невесомое касание губами её щеки, запах её кожи, чистый и едва уловимый, ударил в голову сильнее любого алкоголя. Затем он перенес внимание на её губы. Поцелуй был коротким, но невероятно глубоким, пропитанным патологическим собственничеством.

Он упивался её мягкостью, её податливостью, вкусом, который был для него самым сладким сейчас. В этом акте не было страсти в привычном понимании — это была попытка присвоить, раствориться в её безмятежности, забрать себе частицу той жизни, которой он так отчаянно жаждал. Он замер на мгновение, прижавшись губами к её рту, вдыхая её дыхание, и в этом тихом, украденном моменте он чувствовал себя не просто наблюдателем, а полноправным хозяином этой редкой, спящей бабочки… Время для него окончательно остановилось. Горячее дыхание Марисы, прерывистое и волнующее, обдавало его лицо, становясь единственным ориентиром в этой тихой, почти стерильной комнате. Её губы под его прикосновением были невероятно мягкими, податливыми, их вкус — нежный, призрачный — казался ему осязаемым воплощением абсолютной власти.

Аромат её кожи, смешанный с легким запахом ночного крема и едва уловимым цветочным флером, кружил голову, проникая глубже, чем он мог себе представить. Это было больше, чем влечение — это был одурманивающий коктейль из обладания и осознания того, что никто в целом мире не имеет доступа к этой тайне, кроме него.

Приятная, тягучая волна возбуждения накрыла Джоша с головой, отзываясь в каждой клетке тела пульсирующим ритмом. Его рука, до этого осторожно очерчивавшая контуры её скул, теперь зарылась в длинные волосы, притягивая девушку чуть ближе к себе, словно он боялся, что она может исчезнуть... Он чувствовал, как этот жар внутри него разгорается, становясь почти невыносимым, но он не торопился, а упивался этим моментом, смакуя каждое прикосновение.

Парень медленно провел языком по её приоткрытым губам. Вкус её кожи, едва уловимый и сладкий, вызвал у него дрожь, прошедшую по всему телу. В порыве нахлынувшего желания, которое он больше не мог подавлять, он чуть прикусил её нижнюю губу — не больно, но властно, оставляя едва заметный след своего присутствия.

В этот момент контроль, который он так долго удерживал, окончательно дал трещину. Из его груди вырвался тяжелый, вибрирующий стон, который Джош не смог сдержать, даже понимая, насколько это опасно в ночной тишине. Звук собственного голоса, прозвучавший для него самого глухо и чуждо, только сильнее разжег пламя внутри.

Он замер, прижавшись лбом к её лбу, и его дыхание, сбившееся и горячее, смешивалось с ровным дыханием спящей девушки. Его пальцы, до этого зарывшиеся в её волосы, сжались чуть сильнее, словно он пытался зафиксировать этот миг навсегда, превращая редкую бабочку в экспонат, который теперь был помечен его невидимым клеймом.

— Ты такая вкусная, Мариса, — хрипло прошептал он, и его голос, низкий и вибрирующий, едва заметно дрогнул от переполнявшего его восторга.

Его рука теперь сместилась ниже. Горячая ладонь легла на шею девушки, властно и уверенно обхватив её, чувствуя под пальцами пульсацию жизни. Он сжал кожу чуть сильнее — не ради боли, а ради того, чтобы ощутить эту податливую хрупкость, чтобы физически прочувствовать, как глубоко она находится в его власти.

Затем, не отрывая взгляда от её лица, парень медленно провел ладонью вниз, по изгибу её груди. Ощущение мягкости ткани ночной сорочки и тепла, исходящего от её тела, отозвалось в его сознании очередным разрядом электрического тока. Джош замер, прислушиваясь к каждому её вдоху, к тому, как неровно стучит её сердце под его ладонью.

В тишине спальни дыхание мужчины стало прерывистым, а в глазах застыло выражение фанатичного обожания, когда он заметил, как под его пальцами, сжимающими ткань, сосок Марисы откликается на стимуляцию, становясь твердым, словно маленькая, упрямая жемчужина. Его глаза потемнели, в них вспыхнул голодный блеск, который невозможно было ничем приглушить. Девушка во сне лишь сильнее сбилась с дыхания, издав протяжный, почти жалобный вздох — её тело, помимо сознания, отзывалось на его ласки, предавая её беззащитность.

Этот беззвучный отклик сорвал последний предохранитель в разуме парня. Джош не выдержал. Он резко подался вперед, захватывая губами напряженный бугорок прямо через тонкий, податливый шелк её сорочки.

Влажная теплота его рта и давление зубов через ткань заставили его ощутить себя хищником, который дорвался до самой нежной части своей добычи. Он чувствовал, как материал под его губами натягивается, как внутри него пульсирует лихорадочное желание присвоить себе каждую реакцию, каждое непроизвольное движение этой «бабочки». В этот миг для него не существовало внешнего мира, законов или последствий. Осталась только эта спальня, тяжелый воздух, пропитанный ароматом её кожи, и это хрупкое, трепещущее под ним тело, которое было вынуждено подчиняться его безмолвному, властному влиянию. Он упивался её беззащитностью, отсутствием воли и сопротивления.

Напряжение, пульсирующее внизу живота, стало почти невыносимым, превращаясь в тугую, болезненную волну. Джош чувствовал, как кровь приливает к паху, заставляя его тело натянуться, словно струна. Его действия стали более требовательными, заметно рваными.

Парень перенес внимание на вторую грудь, бережно, но властно сминая её тяжелой ладонью, ощущая под кожей нежность женского тела. Его пальцы чувствовали, как быстро и часто забилось сердце Марисы, отражаясь в её неровном, сбившемся дыхании.

Он повторил то же действие: губы накрыли напрягшийся сосок, прижимая его сквозь шелк, а затем, не в силах больше довольствоваться мягкостью ткани, он чуть прикусил зубами затвердевшую вершину. В этот момент контраст между его жесткостью и её абсолютной, безвольной покорностью был для него почти осязаемым.

Джош зажмурился, вдыхая тонкий аромат её кожи, смешанный с запахом собственного возбуждения. В тишине спальни слышалось только их дыхания — его тяжелое, с трудом сдерживаемое, и её — беспокойное, полное невольных вздохов, которые она издавала во сне. Он был её невидимым мучителем и её единственным обладателем, и сейчас, чувствуя, как Мариса отзывается на каждое его прикосновение, он понимал, что эта «редкая бабочка» окончательно оказалась в его власти, не в силах даже осознать, кто так безжалостно и нежно стирает грань между сном и явью.

Он больше не пытался соблюдать дистанцию — его рациональность, которой он так гордился, окончательно утонула в волне первобытного собственничества. Дрожащими от напряжения пальцами он подцепил край шелковой сорочки и одним резким, уверенным движением задрал её вверх, обнажая тело Марисы.

При виде её кожи, бледной и безупречной в скудном лунном свете, его дыхание заметно участилось, на лбу выступила испарина. Девушка была совершенна. Его взгляд, жадный и затуманенный, скользил по её формам, запоминая каждый изгиб, каждую идеальную линию.

Парень наклонился, почти не дыша, и коснулся губами её живота. Кожа была горячей, гладкой и упругой. Он целовал её медленно, почти благоговейно, очерчивая каждый миллиметр, словно изучая холодное, идеально высеченное изваяние. Его губы перемещались по телу девушки, оставляя за собой едва заметные, влажные следы, и с каждым движением он чувствовал, как внутри него разгорается пожар.

Мариса была для него уже не просто человеком — она была его личным шедевром, ожившей статуей, чья красота была теперь целиком и полностью в его распоряжении. Джош замер, прижавшись щекой к её животу, слушая, как её сердце бьется где-то совсем рядом, в унисон с его собственным, бешено колотящимся в груди. Он чувствовал, как реальность вокруг него сужается до этой постели. Словно в трансе, парень медленно развел её ноги шире, укладывая их на простыни, и в нетерпении разместился прямо между ними. Его движения были лишены прежней осторожности — теперь им управлял лишь чистый, животный инстинкт обладания.

Он стянул худи, откинув его в сторону. В полумраке комнаты её тело казалось ему самой совершенной вещью, которую он когда-либо видел. Джош облизал свои пересохшие, горячие губы, чувствуя вкус предвкушения, смешанный с горьким послевкусием адреналина.

— Хочу попробовать тебя… — хрипло прошептал он, и этот шепот прозвучал как признание человека, окончательно потерявшего рассудок.

В его голосе не было просьбы, только констатация факта. Мужские ладони, дрожащие от невыносимого напряжения, начали медленно подниматься выше, сжимая бархатную кожу бёдер, к самому сокровенному, исследуя границы, которые он так долго жаждал нарушить. Джош был одержим: каждое его движение, каждый вдох пропитывались уверенностью, что эта ночь сделает Марису его собственностью навеки, и никакая сила в мире не могла заставить его остановиться.