I Глава
Стамбул.
Апрель, 2026 год.
Особняк семьи Демир находился в самом сердце Стамбула, символизируя воплощение современной турецкой роскоши. Дом возвышался за высокими коваными воротами с золотой фамильной табличкой. Фасад здания выполнен в мягких песочно — кремовых тонах, которые идеально гармонируют с ярким турецким солнцем. Центральная часть особняка украшена огромным вертикальным окном в два этажа, которое служит световым колодцем для главного холла. Через него с улицы виден блеск огромной каскадной люстры. Кованые чёрные перила с изысканными завитками на балконах и внешней лестницей добавляли дому изысканности.
Внутри особняк Демиров продолжал линию «богатого турецкого дома». Центральная внутренняя лестница выполнена из редкого белого мрамора с золотистыми прожилками. Ступени подсвечиваются мягким золотистым светом, превращая особняк в современный дворец. Перила — это сочетание литой латуни и прозрачного закалённого стекла. В главном холле висела многоуровневая люстра из сотен кристаллов, которая при попадании солнечных лучей через центральное окно заполняла всё пространство радужными бликами. В гостиной также висели массивные люстры с элементами матового золота. Каждый предмет мебели в особняке был выполнен на заказ в лучших мастерских Турции. В зале расположены диваны, обитые итальянским шёлковым бархатом цвета вишни и дополненные подушками с ручной вышивкой золотом. В парадной гостиной стоял обеденный стол из чёрного агата с инкрустацией перламутра и мраморной столешницей, окружённый стульями с высокими спинками, обтянутыми кожей тончайшей выделки. На полах — бесценные шёлковые ковры из Хереке, узоры которых никогда не повторяются. Картины в резных рамках украшали стены. Из окон верхнего этажа открывалась панорама на город и Босфор. В воздухе витал тонкий аромат дорогого парфюма, свежеобжаренного кофе и цветов. Двор с круговым заездом, где были припаркованы премиальные автомобили, подчеркивал высокий статус семьи. Здесь сочетались и традиции, и турецкая роскошь и безупречный стиль.
***
Апрельское утро окутало город под звонкий крик чаек и солёное дыхание Босфора. Стамбул пробуждался в облаке нежно — розового цвета — зацвели деревья, окрасив берега пролива в лиловые и пурпурные тона. Солнечные блики танцевали на лазурной глади воды, а воздух, ещё прохладный, уже был пропитан сладким ароматом жасмина и свежесваренного кофе.
Молодая девушка в шёлковом халате цвета сирени стояла на балконе своей комнаты, вдыхая весенний воздух морского бриза и ароматных цветов. Сегодня Стамбул улыбался ей. Она на мгновение закрыла глаза, позволяя солнцу согреть её лицо. Сегодня был особенный день, к которому девушка шла долгие годы.
Её сборы были лишены суеты, но полны особого значения. Каждый жест был выверен.
На кровати лежал выглаженный костюм чёрного цвета — цвет элегантности и власти. Звук застёгивающейся молнии, прохлада золотых часов на запястье, шлейф парфюма с нотами орхидеи и шафрана.
Перед зеркалом она задержалась дольше обычного. Тонкая кисточка туши, тени, помада, румяна и, наконец, её главное украшение — уверенный взгляд, ведь она была уже не просто хирургом, чьи руки спасали сотни жизней, а главой отделения.
Расчесав свои длинные чёрные волосы, девушка ещё раз посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. В этот момент дверь в комнату тихо скрипнула. В проёме появился мужчина. Он был в своём лучшем чёрном костюме, который надевал только по самым торжественным случаям. Он остановился на пороге, не решаясь войти сразу. На его обычно строгом лице появилась лёгкая улыбка.
— Элиф... — его голос, твёрдый и командный, дрогнул от нежности.
Мужчина медленно прошёл по мягкому ковру и остановился в паре шагов от дочери. Его глаза блестели гордостью. Он смотрел на неё так, будто видел перед собой не просто взрослую дочь, а всё будущее их рода.
— Папа? — Элиф обернулась, улыбаясь. —Как я выгляжу?
Отец подошёл к дочке, взял её за плечи и внимательно посмотрел в её глаза.
— Ты выглядишь...изумительно, мой райский цветочек! — проговорил он. — Когда я шёл сюда, я думал о том, как быстро пролетело время. Совсем недавно ты была маленькой девочкой в розовом платьице с длинными кудрявыми волосами, а сегодня...сегодня ты лучший хирург Стамбула. Я так горжусь тобой, Элиф. Ты — моя самая большая победа в этой жизни!
Элиф прилегла на руку отца, смотря на него глазами, полными радости.
— Только вот... — мужчина замолчал, на мгновение он перевёл взгляд на туалетный столик Элиф, на котором стояла фотография в золотой рамке. С неё смотрела молодая женщина с лучистой улыбкой и глазами, как у дочери. Отец тяжело вздохнул, и в его голосе зазвучала тихая грусть.
— Одно сердце сегодня билось бы сильнее моего, — он подошёл к столику и коснулся кончиками пальцев края фотографии.
— Твоя мама...Мерьем... она бы очень гордилась тобой...Если бы она только смогла увидеть тебя с этой уверенностью в глазах...она бы просто расцвела от счастья.
Элиф сглотнула подступивший к горлу ком. Перед глазами возник образ матери.
Мерьем умерла двадцать лет назад, когда Элиф было пять лет. Она была единственной женщиной, чья красота казалась неземной, застывшей во времени. В старых фотоальбомах семьи она до сих пор выглядит молодой, сияющей и бесконечно живой. Мерьем ушла в самом расцвете, навсегда оставшись в памяти тридцатипятилетней красавицей. Но она смогла оставить частичку себя, живое отражение —свою дочь. Её глаза были абсолютно чёрными и глубокими, как ягоды смородины. В них всегда горел огонёк жизни, пока не пришла болезнь. Эти глаза умели говорить без слов, излучая материнскую нежность. У девушки были длинные иссиня — чёрные волосы. Невероятная улыбка —была её главной чертой. Она была настолько светлой и искренней, что могла осветить самую тёмную комнату. Когда болезнь брала своё, Мерьем старалась улыбаться маленькой Элиф, чтобы та не запомнила её боль, а только любовь. Последние годы жизни стали для неё настоящим испытанием. Болезнь была неумолима, и она буквально «таяла» на глазах. Отец пытался сделать всё возможное, чтобы жена, как можно скорее поправилась, но все старания не давали никаких результатов. Когда Элиф была рядом, Мерьем старалась скрывать боль и слабость. Она не хотела, чтобы в памяти дочери остались больничные палаты или слёзы. К концу жизни болезнь изменила внешность женщины, но ту внутреннюю красоту и любящий взгляд, не смогла стереть даже смерть.
В памяти Элиф мама осталась идеалом. Ощущение невероятно мягких рук, которые гладили её по волосам перед сном. Тихий голос, напевающий турецкие песни. Волосы, пахнущие жасмином. Всё это было для Элиф родным. Прошло двадцать лет, но Мерьем не исчезла. Она живёт в каждом жесте Элиф, в её манере и, конечно, в её взгляде. Когда Элиф улыбается, окружающим кажется, что время повернулось вспять. Мерьем подарила дочери своё лицо, свой характер и свою силу.
— Она видит, папа, — прошептала Элиф, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Я чувствую маму, она живёт в моём сердце. И каждый раз, когда я шла на операцию или заходила в палату, она была рядом.
Отец обнял дочь и поцеловал в голову.
— Тебе уже пора, доченька. Покажи всем, кто такая Элиф Демир! Я верю в тебя. Ведь для меня ты уже победила!
***
Подъезд к клинике был залит светом. Как только белый автомобиль Элиф замер у главного входа, мужчина в тёмно — синем костюме поспешил открыть дверь.
— Добро пожаловать, Элиф Ханым! Поздравляю с новой должностью! —искренне произнёс он.
— Благодарю. — ответила девушка, забирая сумку из машины.
Переступив порог главного коридора, атмосфера изменилась.
— Доброе утро, госпожа Элиф! — в один голос поприветствовала её регистратура в полном составе.
— Добро пожаловать, доктор Элиф! Поздравляем с назначением! — махали ей медсёстры с интенсивной терапии.
— Удачи, Элиф Ханым! —произнёс молодой парень.
— Спасибо большое.
— С первым днём, госпожа заведующая! —донеслось из ординаторской.
Коллеги, увидев её, инстинктивно выпрямлялись и расступались, провожая её восхищёнными взглядами. Она кивала каждому, даря мимолётную улыбку, которая заставляла персонал чувствовать: в отделении теперь есть не просто заведующий, а лидер.
Элиф шла по длинным коридорам, и казалось, что стены клиники приветствовали её. В её походке появилась новая, уверенная грация руководителя.
На двери центрального кабинета красовалась золотая табличка:
«Заведующая отделением — Элиф Демир».
Она зашла внутрь. Запах кофе, лекарств и свежих цветов, присланных администрацией. Элиф подошла к столу, провела рукой по прохладной поверхности и надела свой белоснежный халат. На левом кармане было вышито её имя и фамилия. Она села в кресло и открыла первую историю болезни, погружаясь в мир цифр, анализов и графиков.
***
Прошло около двух часов. Элиф была настолько поглощена изучением графика предстоящих операций, что не услышала, как дверь тихо скрипнула.
— Я слышала, здесь принимает самая красивая заведующая Турции? — раздался звонкий голос.
Девушка подняла голову. В дверях стояла Дилара — лучшая подруга Элиф, сияя ярче апрельского солнца. В руках она держала огромную коробку с тортом.
— Дилара?! — Элиф встала со стула, её лицо озарилось искренней радостью, — Но ты же должна быть в Измире ещё неделю!
— Ты правда думала, что я пропущу твой первый день в этой должности? — Дилара положила коробку на диван и крепко обняла подругу. — Стамбул без тебя — это просто город, а клиника без тебя — просто здание. Поздравляю, дорогая! Ты просто шикарна, Элиф! Тебе очень идёт этот костюм!
— Спасибо огромное. Проходи, присаживайся.
— В коробке торт, не забудь забрать.
— Не стоило, Дилар.
— Ещё как стоило, у тебя сегодня такой значимый день!
— Что ты будешь? Чай? Кофе?
— Если можно кофе.
— Да, конечно. Айсель!
Через несколько секунд в кабинет зашла молодая девушка.
— Слушаю, Элиф Ханым.
— Принеси нам две чашки кофе, пожалуйста.
— Конечно.
Подруги устроились на кожаном диване.
— Ну, рассказывай! Как ты? Как дядя Джихан? — Дилара внимательно посмотрела на Элиф. — Он, небось, места себе не находит от гордости?
— Папа очень счастлив. — сказала Элиф, улыбаясь, — А у тебя как дела? Как Измир? Как родители? Они не обиделись, что ты уехала пораньше?
— Ой, ты же знаешь мою маму, — рассмеялась Дилара, — Она уже собрала мне целый чемодан продуктов, да заготовок. У них всё хорошо, передавали тебе поздравления. Элиф, а тётя Алия? Она не приезжала?
— Нет, она же не знает.
— А дядя Джихан не ездил к ней?
— Ездил, два месяца назад.
— Ну и хорошо.
Через час, допив кофе и пожелав подруге удачи, Дилара уехала. Элиф снова погрузилась в документы. Прошло несколько часов, заполненных историями болезней и приёмом отчётов. Концентрация была предельной, пока в дверь не постучали — уверенно и громко.
Дверь медленно распахнулась, и в кабинет вошёл мужчина, неся перед собой неотразимый, огромный букет алых роз. Их аромат мгновенно заполнил всё пространство.
— Простите, а в этом кабинете работает самая прекрасная заведующая в мире? — раздался мужской бархатный голос.
Элиф замерла. Букет опустился, и за ним показалось лицо Имрана. Её брат, которого из — за работы за пределами Турции, она не видела больше года, стоял прямо перед ней.
— Имран... — обомлела Элиф. Её голос дрогнул от шока.
Он шагнул вперёд, бережно положил цветы на край стола и в одно мгновение оказался рядом.
— Я не мог пропустить день, когда моя сестра официально станет королевой этой больницы! — улыбнулся Имран.
Элиф подошла к брату, он подхватил её, крепко обнял и поцеловал в лоб.
— Как же я скучала, Имран...Ты правда приехал ради этого дня? — Элиф не могла сдержать слёз радости.
— Конечно я приехал ради моей красавицы! Поздравляю, родная. Ты заслужила эту должность, как никто другой. Я уверен, что у тебя всё получится и ты ещё не раз будешь так победно улыбаться! Для меня ты уже самая лучшая заведующая и самый лучший врач!
— Спасибо, брат. Я очень рада, что ты приехал. Прошу, садись. Может ты чего — то хочешь?
— Нет, спасибо, родная.
— Ты надолго? Как ты добрался?
— Я всего лишь на пару дней, специально вырвался, — Имран сел в кресло, с интересом оглядывая кабинет. — Выглядит достойно и табличка на твоей двери тоже.
— Спасибо.
— Какой руководитель, такой и кабинет! А я даже не сомневаюсь, что руководитель этого отделения самый лучший!
— Имран...не преувеличивай!
— А что не так? Я говорю неправду?
— Самое главное не кабинет, а знания и профессионализм!
— Ладно, ладно. Как отец, Элиф? Как у него дела в компании?
— Папа в порядке, Имран. Только...он очень скучает по тебе. Он сейчас живёт моими успехами, но я вижу, что ему не хватает тебя...Твой приезд станет для него таким же подарком, как и для меня.
— Я вечером заеду к нему.
— А где ты остановился? Может сразу бы поехал к нам?
— Не беспокойся за меня, я забронировал номер в отеле, да и к тому же мне ещё надо изучить кое — какие документы.
— Ясно.
— Так, ну, госпожа заведующая, работай. Не буду тебя отвлекать. Будем ждать тебя с отцом дома.
— Хорошо.
— До какого времени ты работаешь?
— Я постараюсь приехать пораньше, чтобы успеть к ужину.
— Тогда я приготовлю для нашей принцессы свои фирменные блюда!
— Ммм, я уже в предвкушении!
— Помнишь я обещал?
— Такое не забывается. — рассмеялась Элиф, — Иди уже, шеф — повар!
— До встречи, госпожа заведующая! — сказал Имран, улыбаясь.
— До встречи.
После этого Имран ещё раз обнял сестру и уехал в отель. Элиф не успела даже присесть. В дверь негромко постучали.
— Входите!
— Госпожа Элиф, вас ожидает главный врач в своём кабинете, — заглянула молодая медсестра Айше, почтительно склонив голову.
Элиф кивнула, поправила халат и направилась в административное крыло. Кабинет главврача всегда внушал трепет, но сегодня она входила туда как равная.
— Можно?
— Элиф, дорогая, заходи! — Господин Берат поднялся из — за стола. Он подошёл к девушке и протянул руку для крепкого, уверенного рукопожатия. — Поздравляю официально. Ты — гордость нашей клиники. Я долго наблюдал за твоей работой: твои навыки, твоя выдержка в операционной — пример для многих. Я уверен, что под твоим руководством хирургия выйдет на новый уровень.
— Спасибо большое, Берат Бей.
— Мы можем обсудить несколько вопросов?
— Да, конечно.
Они проговорили около двадцати минут о планах развития отделения. Берат Бей не скупился на похвалу, поэтому Элиф почувствовала тихую гордость.
***
На выходе из административного корпуса девушку перехватили медсёстры.
— Госпожа заведующая, ну пожалуйста, зайдите к нам, всего на пять минут! — сказала Айше.
— Ну, хорошо.
Элиф не могла отказать. В ординаторской её встретили аплодисментами. На столе дымился свежесваренный кофе, а рядом красовались различные десерты.
— Девочки, ну не стоило...
— Так, Элиф Ханым садитесь! Отказы не принимаются!
— Смотрите сколько у нас десертов, берите, какие хотите!
— Не стесняйтесь, кушайте, мы для вас старались. Вы же теперь наш руководитель.
— Спасибо, девчонки. Так, я сразу скажу вам, если у вас возникнут какие — то вопросы, да или просто что — то нужно спросить, запомните: мой кабинет всегда для вас открыт.
— Хорошо, Элиф Ханым.
— Спасибо вам.
Они посидели в тёплой, почти семейной обстановке, обсуждая не только работу, но и простые мелочи.
Вернувшись в свой кабинет, Элиф посмотрела на часы — было уже начало седьмого. Она села в кресло, распечатала несколько важных протоколов на завтра и начала собираться. Когда Элиф вышла из кабинета, на часах было ровно 19:00.
Весь коллектив вечерней смены прощался с ней.
— До свидания, Элиф Ханым!
— До свидания.
— До завтра, госпожа!
— Всего хорошего!
Элиф вышла на крыльцо. Вечерний Стамбул встретил её прохладой и шумом оживлённой улицы. Её машина была припаркована на противоположной стороне дороги. Элиф взглянула на часы — она уже опаздывала. Ступив на пешеходный переход, Элиф проверила сообщение от брата. Внезапно тишину вечера прорезал яростный визг тормозов.
Сердце Элиф готово было остановиться. Огромная чёрная машина, возникшая словно из ниоткуда, замерла в считанных сантиметрах от девушки. От резкого испуга Элиф вскрикнула, её пальцы разжались, и кожаная сумка с документами с глухим стуком упала на асфальт.
Дверь машины мгновенно распахнулась. Из салона буквально выскочил мужчина в чёрном костюме и бросился к Элиф.
— Куда вы смотрели?! Где были ваши глаза?! — его голос разорвал воздух, но девушка не ответила.
Мужчина приблизился и попытался взять себя в руки.
— Девушка вы в порядке? — спросил он мягче. — Девушка?...
Элиф подняла голову, и на мужчину посмотрели злые чёрные глаза.
Элиф Демир.
Его сердце сжалось от воспоминаний. На миг он пожалел, что вовремя нажал на тормоз. Его холодные глаза налились бездной. Внутри разгорелось только одно желание: убить её.
«Эмир! Возьми себя в руки. Если ты сломаешь её сейчас — ты потеряешь всё.»
— Девушка..., — его голос стал низким и властным. — Вы в порядке?
Элиф посмотрела на него, адреналин сменился вспышкой гнева.
— Куда я смотрела? Я то смотрела на дорогу, а вы куда? Совсем с ума сошли?! Вы вообще смотрите, куда едете?! Это пешеходный переход, а не гоночная трасса!
Элиф продолжала яростно жестикулировать, её голос дрожал от негодования, а капли начавшегося мелкого дождя смешивались с искрами гнева в её глазах. Эмир молча слушал её тираду, не сводя с неё тяжёлого, изучающего взгляда.
— Закончила? — тихо, но властно перебил он, когда Элиф на секунду замолчала.
Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство. Элиф инстинктивно отошла, но он лишь указал на её руки.
— Посмотри, ты вся дрожишь. В таком состоянии ты не то что за руль — ты и дорогу до машины не перейдёшь, не упав в обморок.
— А это не ваше дело! — выпалила Элиф, пытаясь унять заметную дрожь в пальцах. — Отойдите от меня!
Но Эмир, проигнорировав её протест, наклонился и поднял её сумку. Прежде чем Элиф успела сообразить, что происходит, он твёрдо, но удивительно осторожно взял её под локоть. Его прикосновение было обжигающим даже сквозь рукав пиджака.
— Я тебя подвезу. Это не обсуждается, — отрезал он.
Шок от аварии и его внезапная властность подействовали на Элиф странно: она словно лишилась воли на несколько секунд. Она очнулась уже в салоне автомобиля, когда тяжёлая дверь захлопнулась.
Как только Эмир сел на водительское сиденье и завёл двигатель, к Элиф вернулся дар речи. Она дёрнула ручку двери — заперто.
— Откройте сейчас же! Вы что, маньяк?! — её голос сорвался на крик. — Я вызову полицию! Откройте эту чёртову дверь!
Эмир даже не повернул головы. Он положил руки на руль, и на его губах заиграла едва заметная ухмылка. Этот жест разозлил Элиф ещё больше.
— Маньяк? — произнёс он, мельком взглянув на неё через зеркало заднего вида. — Слишком много драмы. Я просто спасаю твою жизнь и жизни других водителей от твоего нынешнего состояния. Диктуй адрес.
Как странно — спрашивать адрес девушки, о которой он знал всё.
— Ни за что! Высадите меня немедленно! — Элиф скрестила руки на груди, демонстративно отвернувшись к окну.
Прошла минута напряжённого молчания. Эмир просто ждал, постукивая пальцами по рулю. Он никуда не торопился, и эта его невозмутимость пугала и раздражала одновременно. Элиф понимала: он не отступит.
Сил спорить не осталось, колени всё ещё дрожали, а голова начала болеть от пережитого шока.
— Район Ортакёй, — выдохнула она, отворачиваясь к окну.
— Вот и отлично. — отозвался Эмир, плавно трогая машину с места.
Огни вечернего Стамбула поплыли мимо, отражаясь в каплях дождя. В салоне воцарилась тяжёлая, осязаемая тишина. Дорога была долгой — пробки в центре города не щадили никого. Элиф старалась держаться прямо, но тело подвело её. Адреналин бесследно исчез, оставив после себя опустошение. Дрожь в руках постепенно утихла, сменившись дремотой. На очередном светофоре голова Элиф мягко склонилась набок, коснувшись холодного стекла, и веки окончательно сомкнулись. Эмир почувствовал, как изменилась атмосфера в машине. Крики стихли, сменившись ровным, едва слышным дыханием. Он медленно повернул голову. Элиф спала. Без своего привычного «колючего» взгляда, без этой готовности к обороне, она казалась совсем другой — хрупкой и беззащитной. Свет уличных фонарей ритмично скользил по её лицу.
Спустя полчаса машина затормозила перед коваными воротами величественного особняка.
— Девушка... — негромко позвал Эмир, — Мы приехали.
Элиф вздрогнула и открыла глаза. Секунду она смотрела в лобовое стекло, прежде чем осознала, что находится в машине незнакомца прямо у своего дома. Сон мгновенно слетел, вернув её привычную настороженность. Она поспешно поправила волосы и взяла сумку.
— Спасибо, — грубо бросила она, потянувшись к ручке двери. На этот раз замок щёлкнул, выпуская её.
Выйдя на свежий ночной воздух, Элиф на мгновение замерла.
— Я Эмир — лучезарно улыбнулся мужчина, протянув руку.
Элиф набрала воздуха в лёгкие, собираясь ответить что — то резкое, но передумала.
— Элиф...Элиф Демир — девушка пожала руку.
— Приятно познакомиться.
— Благодарю за помощь, Эмир Бей. Доброй ночи.
Она быстро развернулась и направилась к калитке. У самых ворот Элиф почувствовала его взгляд на своей спине — холодный, тяжёлый, изучающий. Только когда за ней захлопнулась дверь особняка, она позволила себе выдохнуть. В холле Элиф встретила Залия Ханым, преданная домработница, которая знала девушку с пелёнок.
— Добро пожаловать, доченька! Ты так поздно вернулась, мы уже начали волноваться, — с теплотой произнесла женщина, принимая из рук Элиф промокший пиджак.
— Всё в порядке, Залия Ханым, просто тяжёлый день, — Элиф устало разулась и прошла вглубь дома.
Она вошла в гостиную. Там, как и ожидалось, сидели отец и Имран — тревога в их голосах была ощутимой. Увидев дочь, отец поспешно встал и подошёл к ней, спрашивая:
— Элиф? Где ты была так долго? Почему телефон был недоступен? — его голос требовал немедленных объяснений.
— Папочка, не стоит переживать. Видишь, я уже дома.
Имран, заметив бледность сестры, поспешил вмешаться:
— Отец, не мучай её вопросами. Посмотри, она едва на ногах стоит. Лучше пойдёмте ужинать, стол уже накрыт.
Они прошли в парадную гостиную, где домработницы уже расставляли последние блюда. Войдя в ванную комнату, Элиф умылась, помыла руки и направилась в гостиную. Аромат домашней еды обычно успокаивал хозяйку дома, но сегодня всё было иначе.
— Присаживайся, Элиф. — с лучезарной улыбкой проговорила Залия Ханым, отодвигая стул.
— Благодарю.
— Ну, как прошёл твой первый день? — спросил отец.
— Прекрасно.
— Я очень рад.
— Пап, я хотела тебя кое о чём попросить...
— О чём же?
— Скажешь своим парням, чтобы забрали мою машину.
— Машину? А где она? Ты разве не на ней приехала?
— Папа...
— Ладно, конечно заберут.
— Спасибо.
— Приятного всем аппетита!
— Спасибо, Залия Ханым.
— Спасибо.
Имран предложил сестре своё фирменное блюдо. Она не отказалась, благодарно улыбнувшись ему.
— Хорошо, что ты приехал, сынок. Ты принёс в нашу семью радость.
— Теперь я постараюсь почаще приезжать к вам.
— Приезжай, ведь это твой родной дом, его двери для тебя всегда открыты.
Отец и Имран завели разговор о компании, делах и планах на будущее. Элиф изредка улыбалась, слушала, но её мысли были бесконечно далеко от этой уютной комнаты.
Перед глазами стояло лицо Эмира. В голове Элиф было множество вопросов, на которые она не могла найти ответа.
Кто он такой? Откуда в нём эта властность? Почему этот незнакомец вызвал в душе такой шторм, который не утихал даже в стенах родного дома?
После ужина Элиф отправилась в свою комнату. Она приняла душ, расчесала волосы, нанесла уходовые средства. Сев на кровать, она почувствовала что — то странное внутри — не просто усталость, а тревогу, которую она пока не могла никому рассказать.
Дверь в комнату немного приоткрылась.
— Элиф, хочешь чего — нибудь? — спросила Ясмин — дочь Залии.
— Нет, спасибо, Ясмин.
— Тогда спокойной ночи тебе.
— Спокойной ночи.
Позже к Элиф зашёл отец. Он сел рядом и, видя тревогу в глазах дочери, спросил:
— Доченька, что случилось? Ты вернулась домой сама не своя.
— Пап, ничего не случилось.
— Не ври!
— Не волнуйся так, у тебя же сердце...
— Забудь про моё сердце, сейчас твоё важнее.
— Я завтра обязательно тебе всё расскажу, обещаю.
— Надеюсь...спокойной ночи.
— Спокойной ночи, папа.
Мужчина вышел из комнаты, а Элиф подошла к балкону и распахнула дверь, чтобы впустить ночь.
Ночной Стамбул завораживал. Внизу мерцали огни города — янтарные точки блестели на воде проливов и подножий мечетей. Мост над Босфором расправлял свои металлические дуги, словно огромная арфа. Лёгкий бриз приносил аромат роз и жасмина; где — то отблески фар, редкий крик чаек. Вдалеке виделся шум гавани, где паромы плавно рассеивали тишину воды. Ночной воздух был прохладен, но тёплый блеск света скользил по лицу и волосам девушки, словно касания невидимых нитей. Она стояла на балконе и смотрела на эту живую картину, чувствуя себя на миг отдалённой от мира.
Вернувшись в комнату, Элиф разобрала постель и улеглась. Её мысли снова возвращались к Эмиру — к холодным глазам, к тому, как его суровый взгляд держал её в напряжении. Усталость подмяла её силы, но мысли продолжали вертеться вокруг этого загадочного мужчины. Элиф закрыла глаза и позволила темноте увлечь её — и спустя некоторое время глаза сами закрылись. Она уснула, но шлейф мыслей об Эмире продолжал кружить её голову сквозь сон.