Пролог
«17 мая 1824 года,
Сон мой нынешний не покинет меня, даже когда перо дрожит в руке. Будто сама тень легла на страницы...
Я стояла перед зеркалом, но это была не я. Отражение повторяло движения, но черты его были чужими — будто кто-то примерил моё лицо, как маскарадную полумаску. Губы искривились в улыбке, которой я не знала, глаза стали глубже, темнее... А потом стекло задрожало, словно вода от брошенного камня. Я протянула руку — и отражение вытянулось, как пламя свечи на сквозняке. Из этой черной дрожи возникла Она...
Белая Дама.
Они шепчутся о Ней в спальнях после отбоя: будто дух её бродит по восточному крылу, охраняя институт от бед. Но в ту минуту я поняла — это не защита. Она смотрела сквозь меня, будто я — стеклышко её лорнета, а за мной простиралось что-то... иное. Холодный свет лился от её платья, как лунные блики на снегу, а в глазах — пустота, глубже колодца в заброшенной часовне.
«Предзнаменование», — прошептал во мне голос, но чей? Может, тех, кто собирался в ту ночь в старом кладовой за библиотекой? Мы клялись молчать о ритуалах, о свечах, о кругах, начертанных мелом на полу... Лидия тогда смеялась: «Просто игра!». Но после того, как она умерла, игры стали тише. А сны — громче.
Прости, Господи, мне ль бояться? Но я чувствую — Она пришла не случайно. Зеркало во сне — дверь. И кто-то её открыл...
Завтра пойду в ту комнату. Надо стереть следы. Надо убедиться, что мы не разбудили то, что спало века.
А если нет?
(Здесь чернила размазаны, будто страницу роняли или спешили закрыть дневник).
P.S. Пусть это лишь грезы. Пусть. Но отчего же пальцы пахнут ладаном и воском, как после тех ночей?..»