Часть 2. Хейз
Она выбежала из руин в тот момент, когда небо начало сереть.
Рассвет. Холодный, сырой, как простыня в больничной палате.
Хейз стоял у своей машины — той самой ржавой «Тойоты», которую он называл «служебным транспортом». Курил. Увидел её — затушил сигарету.
— Ты где была? — спросил он. Голос был ровным, но в глазах — тревога.
— Гуляла, — ответила Эви.
Он не поверил. Но не стал давить. Просто открыл дверцу машины.
— Садись. Я отвёз твоего отца в больницу. Другую. Не ту, где ты лежала.
Эви села. Он — за руль. Завёл двигатель.
Несколько минут ехали молча. Эви смотрела в окно на серые башни Вертерс-Хайтс. Они казались ей теперь не зданиями, а надгробиями. Каждое — чья-то смерть. Каждое — чей-то чертёж.
— Ты что-то нашла, — сказал Хейз. Не вопрос. Утверждение.
Эви молчала.
— Я не твой враг, Эви.
— Я знаю.
— Тогда расскажи.
Она повернулась к нему. Его профиль — резкий, с квадратной челюстью, с ранними морщинами вокруг глаз. Он был красивым по-другому. Простой, надёжной красотой. Красотой человека, который каждый день выбирает быть хорошим, хотя мир даёт ему сто причин не быть.
— Я встретила его, — сказала Эви. — Инженера.
Хейз резко нажал на тормоз. Машина вильнула к обочине.
— Где? Почему ты не позвонила?
— Он не собирался меня убивать. Он дал мне три дня.
— На что?
Эви протянула ему чертёж.
Хейз развернул. Смотрел долго. Потом поднял глаза.
— Это план больницы Святого Луки. Откуда он у тебя?
— Он сказал: через три дня умрёт врач, который подписал фальшивое свидетельство о смерти его брата.
— Дамиана Восса?
— Ты знаешь эту историю?
Хейз закусил губу. Кивнул.
— Дело закрыли пять лет назад. Я тогда был в патруле. Помню, как приехал на вызов. «Самоубийство. Прыжок со стройки». Тело уже увезли. Я успел увидеть только пятно крови на асфальте.
— Это было убийство.
— Я знаю, — тихо сказал Хейз. — Я всегда знал. Но у меня не было доказательств, а твоя мать... — Он замолчал. — Лучше не вспоминать.
Он снова завёл машину.
— Я помогу тебе, Эви. Но ты должна быть осторожна. Ты видела его лицо?
— Да.
— И какое оно?
Эви закрыла глаза. Перед внутренним взором снова появилось лицо — тёмные глаза, высокие скулы, губы, которые не улыбались, но могли бы.
— Такое, которое невозможно забыть, — сказала она.
Хейз бросил на неё быстрый взгляд.
— Ты в порядке?
— Нет. — Она открыла глаза. — Но я буду.