ᴛы δудᥱɯь ⲙ᧐ᥙⲙ, ᥴуκᥲ! || ⲙᥲцᥲᴛᥙ.

вторник.

07:30

будильник заорал во второй раз. первый был в семь, но дима тогда просто нажал «отложить» и уткнулся лицом в подушку. тихон, который спал у него в ногах, даже не пошевелился — этот кот умел игнорировать любые звуки, кроме шуршания пачки с кормом.

дима открыл глаза и понял, что на самом деле не спал уже около часа. он просто лежал с закрытыми глазами и перебирал в голове одно и то же. одни и те же лица. одни и те же фразы. олег, который говорит «иди отсюда, ладно?». артём, который кладёт руку на бедро олега. и тот самый взгляд — пустой, как бетонная стена.

дима сел на кровати. голова была тяжёлой, будто внутри вместо мозга положили мокрый мешок с песком. ноги нащупали тапки. он встал, пошатываясь, и пошёл на кухню. тихон даже не проводил его взглядом — слишком рано для подвигов.

08:00

на кухне дима включил чайник и открыл холодильник. там было пусто. ну, не совсем пусто: стояла наполовину съеденная банка маринованных огурцов, лежал кусок сыра, который уже начал покрываться белым налётом, и три яйца. дима посмотрел на это всё и закрыл холодильник.

он насыпал в кружку растворимый кофе — две ложки, без сахара. залил кипятком. чёрная жижа, горькая и горячая. обжёг губы, но не почувствовал. он уже давно перестал чувствовать мелкую боль. только ту, которая внутри, она никуда не уходила.

достал из шкафа овсяные хлопья. залил молоком — молоко оказалось кислым, пришлось вылить. дима постоял с кастрюлькой в руке, потом просто положил овсянку обратно. не хотелось есть. не хотелось ничего.

он сел за стол, обхватил кружку ладонями и уставился в окно. за окном было серое небо. обычный октябрьский вторник. люди внизу шли на работу, кто-то торопился, кто-то лениво тянул собаку за поводок. дима смотрел на них и чувствовал себя отдельным кадром, который вставили в чужой фильм. все живут. а он просто существует.

он взял телефон. открыл инстаграм. первая же сторис — олег в спортзале. олег стоит у зеркала в чёрной футболке, пьёт воду из бутылки. а за ним, на скамейке, сидит артём и ухмыляется в камеру. подпись: «утренняя пахота».

дима смотрел на это фото секунд двадцать. потом поставил телефон экраном вниз и допил кофе залпом. горло обожгло ещё раз. он не поморщился.

«не смотри. не надо. забей», — сказал он себе вслух. голос прозвучал глухо, будто из пустой бочки.

он подождал минуту. и снова взял телефон. потому что не мог не смотреть. потому что эта боль стала единственным, что он чувствовал по-настоящему.

09:00 — 13:00

работа. дима работает удалённо, менеджером по продажам в небольшой компании, которая продаёт программное обеспечение. работа не сложная, но нудная: звонить людям, которые не хотят с тобой говорить, улыбаться в пустоту, записывать результаты в таблицу.

в девять часов он включил ноутбук, надел наушники и начал обзвон. первый клиент не взял трубку. второй сбросил после трёх гудков. третий выслушал три минуты и сказал: «мне не интересно, до свидания».

— всего доброго, — ответил дима механически и поставил галочку в таблице.

четвёртый клиент оказался женщиной лет пятидесяти. она слушала внимательно, задавала вопросы, и дима почти поверил, что сейчас будет сделка. но в конце она сказала: «сынок, у тебя всё хорошо? голос какой-то грустный».

дима замер. никто никогда не спрашивал его об этом. коллеги? им плевать. друзья? он давно перестал с ними нормально общаться. только тихон и вот эта незнакомая женщина с другого конца города.

— всё отлично, просто устал, — соврал он. голос прозвучал бодро, даже слишком.

— ну, держись, — сказала женщина и повесила трубку.

дима записал звонок как «не заинтересован» и почувствовал себя говном. не потому что женщина отказалась. а потому что он соврал. у него не всё отлично. у него вообще ничего не отлично. и устал он не от работы. он устал просыпаться каждое утро и понимать, что олег всё ещё не написал. не позвонил. даже не прочитал последнее сообщение — потому что оно так и висело одним галочкой.

дима открыл чат с олегом. последнее сообщение было от олега: «удачи. серьёзно». дима не ответил. он не знал, что ответить. спасибо? за что. иди нахуй? не хватит сил.

он написал в черновиках: «я хочу тебя забыть, но каждый раз, когда мне кажется, что получилось, я вижу твоё лицо в очереди в кофейне. не в реальности. в голове. оно там заебало жить».

посмотрел на этот текст. прочитал три раза. потом выделил и удалил. потому что какой смысл? олег всё равно не прочитает. а если и прочитает — не ответит. или ответит «забей» — и тогда станет только хуже.

13:30

обед. дима снова сварил лапшу быстрого приготовления. достал из шкафа ту самую, в синей упаковке, которую покупает уже полгода, потому что она дешёвая и её не надо готовить. залил кипятком, подождал три минуты, перемешал.

есть не хотелось. живот скрутило ещё вчера вечером, но дима не помнил, когда ел в последний раз нормальную еду. он просто жевал, потому что надо. потому что если не есть, то будет ещё хуже. а хуже уже некуда? нет. может быть хуже. он это знал.

он сел на диван с тарелкой, поставил на колени. включил ютуб — какой-то ролик про ремонт в хрущёвке. дима не смотрел. ему нужен был просто шум. любой шум, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями.

тихон пришёл из спальни, потерся о его ногу и запрыгнул на диван. сел рядом и уставился на лапшу.

— тебе нельзя, — сказал дима. — там соль.

тихон не понял. он продолжал смотреть. дима отломил кусочек лапши, подул и протянул коту. тихон понюхал и отвернулся.

— и правильно, — вздохнул дима. — даже кот мою еду не ест.

он доел молча. выкинул пустую упаковку. вымыл вилку. заварил ещё один кофе — снова чёрный, снова без сахара.

15:00 — 18:00

снова звонки. снова улыбки в пустоту. таблицы, галочки, скрипты. дима работал на автопилоте: набрал номер, сказал приветствие, сделал паузу, выслушал возражение, записал результат.

один клиент согласился на демонстрацию. дима записал его в календарь на завтра и почувствовал короткую вспышку чего-то, похожего на радость. но радость погасла так же быстро, как и появилась, потому что за ней сразу пришла мысль: «кому это нужно. олегу всё равно, сколько я продал. ему вообще на меня всё равно».

дима нажал «следующий номер» и продолжил.

в семнадцать тридцать у него был часовой перерыв. он мог бы поесть, мог бы отдохнуть, но вместо этого он просто сидел за столом и смотрел в одну точку на стене. маленькое пятно, которое осталось от старого крючка для картины. дима смотрел на него и думал, что это пятно похоже на него самого — бесполезное, забытое, никому не нужное.

потом он взял телефон и зачем-то открыл фотографии. старые. где он и олег сидят на лавочке в парке. олег смотрит в камеру без выражения, но дима тогда казалось, что он вот-вот улыбнётся. дима улыбался. широко, по-дурацки, счастливо.

он был счастлив тогда. два года назад. когда ещё не знал, что олег никогда не сможет его полюбить. когда думал, что «я не умею чувствовать» — это просто отмазка, что он просто скромный или напуганный. а оказалось — правда. просто правда, которая режет как нож.

дима закрыл галерею. открыл чат. закрыл чат. положил телефон на стол экраном вниз.

18:30

рабочий день кончился. дима закрыл ноутбук, снял наушники и выдохнул. этот выдох был длинным, почти бесконечным, будто он выдыхал весь день целиком — всё напряжение, все фальшивые улыбки, все звонки, после которых хотелось лечь и не вставать.

он вышел на балкон покурить. на улице было серо и сыро. октябрьский воздух пах мокрыми листьями и бензином. дима закурил, опёрся локтями на перила и посмотрел вниз. люди шли домой с работы. кто-то с собакой. кто-то с ребёнком. кто-то нёс букет цветов — наверное, у кого-то день рождения.

дима затянулся. дым пошёл в лёгкие, обжёг, но он не закашлялся — привык.

он смотрел на чужие жизни и чувствовал себя призраком. он был здесь, но его не замечали. он стоял на балконе, курил, и никто не посмотрел бы наверх. никто не крикнул бы «эй, как дела?». потому что дима матвеев — это просто парень, который никому не нужен. даже тому, кого он любит больше жизни.

он докурил сигарету до фильтра. затушил в жестяную банку, которая стояла на балконе специально для этого. зашёл в квартиру. тихон сидел на подоконнике в кухне и смотрел на него.

— чё вылупился? — спросил дима. тихон моргнул.

дима подошёл, погладил кота по голове. тихон зажмурился и начал урчать.

— иди сюда, дурачок, — сказал дима. он взял кота на руки — тихон был тяжёлым, килограммов семь, не меньше — и прижал к груди. тихон уткнулся носом ему в плечо и заурчал громче.

— хоть ты меня любишь, — прошептал дима. — и то потому что я тебя кормлю.

тихон не ответил. но урчал.

19:30

дима решил, что сегодня должен приготовить нормальный ужин. достал из морозилки куриное филе, из холодильника — овощи. поставил сковородку на плиту, нарезал лук, морковь, болгарский перец. руки делали всё автоматически, без участия головы.

он включил плиту, налил масло, высыпал лук. лук начал шипеть и пахнуть — вкусно, по-домашнему. дима помешивал лопаткой и вдруг замер.

он смотрел на сковородку и не понимал, зачем он это делает. для кого он готовит? для себя? а какая разница, если всё равно есть не хочется? если после ужина он сядет на диван и будет пялиться в телевизор, пока не вырубится?

дима выключил плиту. убрал курицу обратно в морозилку. овощи — в холодильник. сковородку поставил мыться.

он снова сварил пельмени. съел пять штук, потому что больше не лезло. выкинул остальные. тихон сидел рядом и ждал, когда упадёт хоть один. дима специально уронил один пельмень на пол. тихон сожрал его за секунду.

— тебе нельзя, — сказал дима. — но ты всё равно сожрёшь.

тихон умылся и пошёл на диван.

21:00

дима мыл посуду и смотрел на своё отражение в тёмном окне. мутное, уставшее лицо с кругами под глазами. он не брился два дня, и щетина делала его похожим на бомжа. волосы не мыл со вчера. футболка старая, растянутая, с дыркой под мышкой.

— какой же ты страшный, матвеев, — сказал он своему отражению. — кто ж тебя такого полюбит.

отражение не ответило. только моргнуло.

дима выключил воду, вытер руки. постоял посреди кухни. потом тихо, почти шёпотом, сказал:

— ты справишься. ну. надо же как-то.

никто не ответил. даже тихон спал на диване и не слышал.

22:30

дима лёг в кровать. тихон уже занял его подушку, пришлось аккуратно сдвинуть кота на край. тихон возмущённо мявкнул, но потом свернулся калачиком у димы под боком.

дима включил фильм. какой-то детектив, где все орут друг на друга и стреляют из пистолетов. он смотрел десять минут, потом понял, что не понимает, кто кого убил и зачем. переключил на мелодраму. там на экране целовались двое парней. дима смотрел на их лица, на то, как один держит другого за затылок, и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

он выключил телевизор.

в комнате стало темно. только свет от фонаря за окном падал на потолок неровными полосами. дима лежал на спине, смотрел в потолок и думал.

об олеге. о том, как они познакомились. о том, как дима влюбился с первого взгляда — в эту холодную улыбку, в эти пустые глаза, в эту манеру говорить «мне всё равно». тогда ему казалось, что он сможет растопить. что олег просто замороженный, а дима — тёплый, он согреет.

не согрел. не смог. никто не сможет. потому что олег не замороженный. олег — пустой. внутри него ничего нет. и дима три года пытался наполнить пустоту собой, а пустота просто съедала его и оставалась пустой.

дима повернулся на бок. тихон тут же переполз ему на грудь и устроился там.

— тяжелый ты, сволочь, — прошептал дима. но не сдвинул.

он закрыл глаза. перед глазами всё ещё был олег. олег с артёмом. олег в вип-ложе. олег, который улыбался не ему.

23:47

дима уснул. он не заметил, как именно это произошло — просто провалился куда-то в темноту, где не было ни мыслей, ни боли, ни олега.

телефон упал с кровати на пол. экран засветился — пришло уведомление от инстаграма: «олег шепс опубликовал новое фото».

дима не увидел.

тихон охранял его сон. лежал на груди, урчал и изредка перебирал лапами, будто кого-то ловил во сне.

за окном шёл дождь. мелкий, противный, октябрьский. капли стучали по стеклу, и этот стук смешивался с тихим дыханием димы.

00:00

наступила среда.

дима вздохнул во сне. один раз. глубоко. будто пытался вдохнуть как можно больше воздуха, чтобы хватило на завтра. на новый день. на новые звонки. на новую порцию кофе без сахара. на очередную встречу с олегом в коридоре, где олег пройдёт мимо, даже не кивнув.

тихон открыл глаза, посмотрел на диму, потом на дождь за окном. потом снова закрыл глаза и прижался к диминой груди плотнее.

он не знал, что такое любовь. он просто знал, что этот человек — его человек. и что он никуда не уйдёт.

даже если весь мир уйдёт.

дима спал. и во сне он, кажется, улыбался. первый раз за этот длинный, серый, бесконечный вторник.
________________________________________
сегодня чуток на стекле, подпишись на мой тгкшку, окда?) 😉
тгк: @y0ur_f4th3r