7
Ты окинула его самым презрительным взглядом, на который только была способна, хотя сердце в груди предательски ускорило свой ход от его вкрадчивого голоса.
— Пошёл ты к чёрту, Нотт, — чётко, раздельно и ледяным тоном произнесла ты прямо ему в лицо.
Развернувшись на каблуках, ты стремительно пошла прочь по длинному коридору подземелий, высоко вскинув голову. Сзади до тебя донёсся лишь его тихий, довольный хмык. Теодор даже не попытался пойти за тобой — он прекрасно знал, что в восемь вечера ты всё равно будешь обязана прийти в этот кабинет, и никуда от него не денешься.
Весь оставшийся день прошёл в глухом напряжении. Ты демонстративно игнорировала Теодора на всех уроках, садясь как можно дальше, а он, в свою очередь, даже не смотрел в твою сторону, лениво переговариваясь с Блейзом и крутя в пальцах волшебную палочку. Только багровый след под твоим ухом, который ты безуспешно пыталась скрыть воротником блузки, напоминал о том, что утренняя война не окончена.
Ровно в 19:55 ты подошла к двери кабинета зельеварения. Сделав глубокий вдох, ты толкнула тяжёлую дверь.
Внутри было темно и прохладно, горело всего несколько факелов. Профессора Снейпа внутри не было — на его столе лежала лишь записка с коротким указанием задания и две огромные горы грязных, покрытых липкой сажей и остатками зелий котлов.
А прямо посреди кабинета, на краю одного из столов, уже сидел Теодор Нотт. Он снова был в своей любимой чёрной шёлковой рубашке с закатанными рукавами. В руках он держал грубую деревянную щётку, лениво подкидывая её в воздух.
Когда ты зашла и дверь за твоей спиной с глухим щелчком заперлась, Теодор медленно поднял голову. Его тёмные глаза блеснули в полумраке, а на губах заиграла та самая опасная, многообещающая ухмылка.
— Надо же, упрямица, ты не опоздала, — тихо протянул он, плавно поднимаясь со стола и делая шаг в твою сторону. — Ну что, начнём отработку? Или сначала обсудим, как сильно ты меня «ненавидишь»?
Ты демонстративно прошла мимо него, проигнорировав вопрос, и потянулась к столу, чтобы взять грубую деревянную щетку. Но стоило твоим пальцам коснуться дерева, как сверху накрыла большая, горячая ладонь Теодора.
Одним резким и уверенным движением он отобрал у тебя щетку, отбросив её в сторону. Металлическая ручка с грохотом покатилась по полу пустого кабинета.
Ты не успела даже возмутиться, как Теодор сделал шаг вплотную, перехватил тебя за талию и с силой прижал к столу среди грязных котлов, полностью блокируя любые пути к бегству. Его руки жестко уперлись в дубовую столешницу по обе стороны от твоих бедер. В полумраке класса, освещаемом лишь редкими факелами, его темные глаза казались абсолютно черными и пугающе близкими.
— Я же сказал, что отплачу тебе за утренний каблук и укус, упрямица, — вкрадчиво, почти шепотом произнес Теодор, и его дыхание опасно обожгло твои губы. — Думала, мы просто будем тереть металл две недели?
Ты сердито уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под тонким черным шелком рубашки бешено и сильно колотится его сердце.
— Нотт, пусти! Если Снейп зайдет...
— Снейп вернется только к одиннадцати, — цинично перебил он тебя, наклоняясь еще ближе, так что воротник его рубашки коснулся твоего лица. Его взгляд скользнул по багровому засосу, который он оставил тебе утром, и потемнел еще сильнее. — Давай продолжим наш утренний разговор. Расскажи мне еще раз, какой я идиот. Мне очень понравилось, как звучит твой голос, когда ты злишься.
Ты попыталась дернуться в сторону, но Теодор лишь плотнее вжал твое тело в край стола, заставляя тебя чувствовать каждое его движение и полностью подчиняя своей воле.
Ты сделала глубокий вдох, утихая в его руках, и на секунду расслабилась, позволяя Теодору поверить в свою полную и безоговорочную победу. Его хватка на твоей талии стала чуть мягче, а на губах заиграла довольная, торжествующая ухмылка. Это был идеальный момент.
Ты резко вывернула руку, ухватилась за край стоявшего прямо за твоей спиной огромного, закопчённого котла и со всей силы опрокинула его прямо на Теодора.
Раздался глухой металлический грохот. Из котла знатным, плотным облаком вырвалась залежалая чёрная сажа, напрочь похоронив под собой всю аристократичную безупречность Нотта. Когда пыль осела, ты едва не прыснула от смеха, но осеклась. Теодор стоял, зажмурившись, полностью — с головы до ног — покрытый густым слоем угольной пыли. Его идеальная чёрная шёлковая рубашка, лицо, нос и тёмные волосы стали абсолютно серыми от грязи, а сажа засыпалась ему даже за шиворот.
Однако, увидев, как много сажи на Теодороре, ты внезапно сжалилась. Он выглядел настолько нелепо, растерянно и при этом грязно, что гнев мгновенно улетучился, уступив место уколу совести. Всё-таки это было слишком жестоко и совсем не по-слизерински.
— Оу... Мерлин, Тео... — выдохнула ты, соскакивая со стола. Твой голос прозвучал искренне виновато. — Извини, пожалуйста. Я не думала, что его там настолько много. Правда, прости.
Теодор медленно открыл глаза, из-под слоя сажи сверкнули его белки. Он тяжело вздохнул, собираясь, очевидно, высказать тебе всё, что думает о твоих методах ведения войны, но ты не дала ему вставить ни слова.
Ты быстро подбежала к раковине в углу кабинета, схватила чистую тряпку, обильно смочила её тёплой водой и вернулась к нему. Ты подошла вплотную и начала сама его оттирать. Бережно, мягко, стараясь не делать больно, ты принялась стирать въедливую чёрную копоть с его бледных щёк, осторожно обходя область вокруг глаз и аккуратно вытирая его испачканный нос.
Теодор замер. Вся его ложная покорность и злость испарились в ту же секунду, стоило твоим тёплым пальцам через мокрую ткань коснуться его лица. Он молча, не шевелясь, гипнотизировал тебя своим потемневшим, пугающе пристальным взглядом, пока ты сосредоточенно смывала с него грязь.
— Т/И, — негромко, очень хрипло позвал он тебя по имени, когда твоя рука скользнула к его шее, чтобы оттереть сажу у воротника рубашки. Его большая, теперь уже грязная ладонь аккуратно легла поверх твоей руки, останавливая твои движения. — Прекрати. Ты делаешь только хуже.
Ты удивлённо моргнула и посмотрела на свои руки: ты так увлеклась, что теперь твоя собственная рубашка, ладони и даже нос были полностью перемазаны в чёрной саже Теодора. Вы оба выглядели как два трубочиста, сбежавших с лондонских улиц.