Против тебя

Jordan Green

12 ноября 1999 года.

Поджилки дрожали, когда я проснулся в тот день. День, который я совершенно не ждал и не желал, чтобы он наступал.

Ноябрьский матч приблизился так быстро, что я не успел себя настроить. Да, я тренировался в поте лица, слушал тренера и приводил себя в форму, но головой был совершенно в другом мире. И да, я знал, что меня отвлекало, но упорно уходил от этого вопроса.

Мы вышли в четверть финала в прошлом году, из-за чего смогли пропустить несколько игр, начавшихся еще в сентябре. Правда для меня это было не самым лучшим решением. В частности, потому что я отвлекся и расслабился. Сильно.

Мой отец вручил мне мяч в шесть лет. Он приучал меня к футболу долго и старательно, пытаясь выработать у меня интерес и желание.

Единственное, что у меня получилось понять, это собственную тягу папы к этому виду спорта. Он мог часами играть со мной в перебросы мяча, рассказывать о преимуществах футбола и записывать меня во все школьные команды, но я всё равно не считал это чем-то интересным. Я делал лишь то, что он говорил.

Я знал, что это хорошо скажется на моём будущем. Я знал, что смогу сделать себе тело мечты, занимаясь изо дня в день. И я знал, что это порадует отца.

Но моя душа с раннего детства всё равно желала другого. Когда мы приезжали к дедушке в прибрежный город Монтерей, он брал меня кататься на его яхте. Я смеялся до боли в животе, когда мужчина сажал меня на колени, чтобы я смог порулить "самостоятельно".

Запах океана, брызги воды и солнце, целующее плечи, радовали меня гораздо больше, чем беготня по полю с мячом. Я обожал в каникулы приезжать к старику Гордону Грину, моему деду и постоянно бежал к морю, чтобы вода коснулась моих ног, а яхта стала моим пристанищем на ближайшую неделю. Да, это определённо нравилось мне намного больше футбола.

Но отец знал, как будет лучше. Поэтому я проснулся к пяти утра, надел спортивные шорты и побежал вдоль района. Мне следовало разогнать неприятные мысли и внутреннюю тревогу, которая так и не покидала с Хеллоуинской вечеринки. Нет, она лишь усилилась по мере приближения матча.

К гневу за ожидание новой выходки Пирсон прибавился страх проигрыша в футболе. Эта игра была одной из самых масштабных за последнее время. Гепарды Южной Пасадены считались действительно жесткими и серьезными соперниками. Они, так же, как и мы пропустили несколько игр, сумев выйти в четверть финала довольно быстро.

Я знал нескольких из их спортсменов и прекрасно видел, какими возможностями на поле они обладали. Нет, я не считал себя плохим игроком, однако облажаться перед родителями совершенно не хотелось.

Когда я наконец остановился у своего дома, наручные часы показывали половину седьмого утра. Игра начиналась около четырех вечера. Мысли будут съедать меня восемь часов. Дерьмо.

Поднявшись по ступенькам, я не утруждался тихими шагами, зная, что все уже давно встали. Из кухни доносился аромат кофе, а по телевизору шли утренние новости.

Моя майка полностью промокла от пота, а волосы слиплись на лбу, когда я вошел в комнату, вставая около обеденного круглого стола.

—Доброе утро, сынок, — пропела мать, проходя мимо, целуя меня в щёку и ставя на стол тарелку с английским завтраком, — Прими пожалуйста душ, прежде чем сядешь за стол.

Она слегка поморщилась, возвращаясь к сковороде на плите. Отец сидел за столом, в своем идеальном костюме-тройке и прямоугольных очках. Он закинул одну ногу на другую, а левой рукой держал свежую газету.

Мы были почти копией друг друга, не считая цвета глаз и отсутствия у меня морщин на лбу. Его карие радужки как раз прошлись по моему силуэту, останавливаясь на потном лице.

Мать толкнула меня локтем в ту же секунду, как он хотел что-то сказать, но видимо передумал.

—Джордан, пошевеливайся!, — нахмурилась она, ставя еще две тарелки на стол. Мою напротив отца.

Я не стал ждать его слов, поэтому послушался маму и двинулся наверх, прямиком в душ. Горячая вода не привела в порядок, поэтому ещё минут пять я дрожал под ледяными каплями.

Напряжение никуда не делось. Я знал, что это важный день и так же знал, что всю прошлую неделю в поте лица тренировался до ночи. Моя команда была идеально подготовлена, а благодаря пропуску игр в сентябре и октябре мы также обошлись без травм.

Но зуд в груди всё равно не отпускал. Я вышел из душа, надел боксеры и спальные штаны, а затем спустился обратно. С моих волнистых волос капала вода, но я почти не обращал на это внимания, занятый лишь своими тревогами.

Машинально приземлившись на стул напротив отца, я сжал вилку, уставившись в тарелку. Мама с левой стороны что-то щебетала насчет планов на выходные. Кажется, они снова собирались остаться дома. Было бы лучше, если бы они уехали, и я вновь не остался со своими мыслями наедине в пустой комнате.

—Ты готов к игре, сынок?, — вопрос дошел до меня не сразу. Я ковырял вилкой в тарелке, превращая яйца в месиво.

—А?, — подняв голову, я взглянул сначала на мать, а затем перевел взгляд на папу. Он смотрел на меня из-под своих очков, медленно отпивая кофе.

—Твоя команда готова к игре?, — повторил он вопрос мамы, но звучал гораздо серьёзнее.

Мои пальцы сжались на металле вилке сильнее, а в горле застрял комок. Конечно, мы были готовы. Все мои спортсмены были в полной боевой готовности. А я? А я дрожал, как девчонка, не в силах побороться со своей тревожностью.

—Да, конечно, — вылетело из моего рта, и отец кивнул, удовлетворенный ответом. Другого и быть не могло. Я был гребанным капитаном. Я должен был подготовить своих ребят до уровня олимпийских чемпионов.

—Тебе стоит лучше поесть, — мама положила руку на моё предплечье, и я напряг все свои мышцы, чтобы не отдернуть его, — А смотреть будут все ученики?

—В каком смысле?, — я нахмурился, стараясь прожевать помидоры. Мой желудок просто отвергал еду.

—Ну, восточные ученики там также будут присутствовать?, — она сделала акцент на определенном слове, и это была её гребанная ошибка.

Перед моим зрением тут же встало лицо Харли Пирсон. Я живо представил, как она стоит на трибунах, выкрикивая совершенно несвязную чушь и улыбается той своей улыбкой во все зубы. Наверное, она будет не в форме.

Мои брови нахмурились еще сильнее, чуть ли не сходясь на переносице. О чём я вообще думал?

—Конечно, они там будут, — буркнул я, не желая, чтобы родители что-то заметили. Они и так пялились на меня слишком пристально.

—У тебя больше не возникало с ними проблем? — поинтересовалась мама, и я почти бросил вилку на стол, чтобы взлететь по лестнице, закрыться в комнате и заорать в подушку.

Да, мама, у меня есть проблемы. Точнее, одна. Маленькая, с розовыми глазами и плохими намерениями проблема.

—Я всё уладил, — единственное, что вышло из моего рта, когда я поднял совершенно точно искренний взгляд на женщину, — И больше не имею дел ни с кем из них.

—Даже с Харли Пирсон? — моя голова развернулась к отцу слишком резко, прежде чем я понял это. Он спокойно ел свой завтрак, будто и не сказал ничего секундами ранее.

—Харли Пирсон? Это имя той преступницы?, — голос матери повысился от интереса, и она завертела головой, метаясь светло-голубыми глазами, между нами, с отцом.

Вот поэтому ему вообще ничего не стоило о ней говорить. Вот именно поэтому из-за таких реакций я не хотел, чтобы наши с ней стычки выходили за рамки школы.

—Это же ты донёс на неё за поджог машины семьи Хантеров, — я снова поднял глаза на отца, но уже с полным удивлением, пока он оставался таким же невозмутимым.

—Это была она?, — казалось, мою мать теперь не успокоить. Ее глаза разбегались, не зная на кого из нас смотреть. Я поставил локти на стол, уронив голову на ладони. С мокрых волос закапало в тарелку.

—Нет, не она, — наконец произнес я, не поднимая взгляда. Это вообще-то ещё не было доказано.

—Тогда почему ты указал на неё? — продолжал отец.

—Потому что она грёбанная поджигательница, — вырвалось у меня чуть жёстче, чем я планировал. Последнее место, где я бы хотел слушать о Харли Пирсон — это мой дом.

—Джордан, следи за словами!, — вклинилась мать, хоть и ждала развязки этого диалога.

—Это не дает тебе права беспокоить полицию, если ты не знаешь точно, — голос отца стал строже, и я почти услышал свой тяжелый вздох, — И тем более называть свою фамилию при вызове.

Так вот в чем было всё дело? В том, что я назвал свою фамилию. Я выдал не ту, назвал свое имя и значит опозорил всю нашу семью своим неверным решением.

Да, всё дело было всегда в семье. В нашей репутации и тому подобное.

—Я услышал тебя, — хрипло ответил я, когда молчание затянулось больше, чем на минуту, а звон вилок прекратился.

—Не связывайся с ней больше, — он продолжил, четко произнося каждое из слов, — Ни при каких обстоятельствах.

Я кивнул, завершая его наставления, и кажется, ему было этого достаточно. Разобравшись с последним куском яйца, отец допил свой кофе и встал из-за стола, молча уходя в прихожую.

Дверь хлопнула, погружая нас с матерью в тишину, разрушаемую лишь диктором в телевизоре, прогнозирующим погоду.

Казалось, испортить моё утро было невозможно. Но вот мы тут. Мои мысли снова вернулись к этой тюремной пташке, соседствуя с тревогами насчет матча. В горло больше не лез завтрак. Из горла тоже ничего не вылетало.

Я не хотел разговаривать с матерью. Я хотел уехать к Кассиану или покататься с Тайлером. Любой пустой диалог или встреча, которые меня отвлекут. Но точно не одно пространство наедине с собой или матерью.

...

К десяти часам утра я понял, что не способен справиться с теми мыслями, которые выдает мне мой мозг. Разговор с родителями только запустил тот круговорот под названием Харли чёрт бы её побрал Пирсон, что преследовал меня последний месяц.

Я отжимался, проверял все макеты тактик, отданных мне тренером, по несколько раз перепроверял свою форму в сумке и делал всё, чтобы сосредоточиться на чём угодно, кроме этой девушки.

Правда мысли о футболе тоже не выводили из этого состояния, но я быстро решил, что лучше направить тревоги на что-то одно.

До последней перед матчем тренировки оставалось два часа. Я сидел на кровати, держа в руках телефон и отчаянно думая, кому позвонить. Мне нужно было решить эту проблему, чтобы она не всплыла в момент, когда я буду на поле.

Мне стоило обсудить это с Тайлером, ведь он умел разложить всё по полочкам и подсказать, как поступить правильно. Но, с другой стороны, было бы лучше рассказать это Кассиану, ведь он являлся моим лучшим другом и знал меня, как никто другой. Мы дружили с начальных классов, познакомившись ещё совсем маленькими, когда его мать устроила светский приём.

Помню, этот мальчишка вовсю дулся на своих родителей за то, что они одели его в неудобный вельветовый костюм, и я тогда его так понимал, что предложил сбежать в сад за их поместьем. Его чёрные глаза так блестели, что я точно понял тогда — мы с ним надолго.

Но он мог не помочь в вопросах моих мыслей, списав всё на гормоны. И в конце концов им обоим будет сложно принять тот факт, что я девственник. И что хранил свой первый поцелуй для прекрасной Фиби Хантер. А его похитила грёбанная Харли Пирсон.

Тяжело вздохнув в десятый раз за час, я наконец набрал номер.

...

К одиннадцати часам я сидел в своей машине, наблюдая, как Кассиан ест чуррос, хрустя чуть ли не на всю улицу. Мы остановились на заправке, недалеко от его района после моего звонка о "серьезном разговоре". Казалось, его это заинтриговало. Потому что он согласился слишком быстро.

Либо ему нужно было сбежать от вездесущей матери.

—Так что тебя гложет, маленький принц?, — успел сказать он между укусами, совершенно точно провожая взгляд брюнетку около бензоколонок.

Я фыркнул на прозвище, пытаясь сформулировать собственные мысли. Возможно, я ошибся с выбором, потому что, что-либо структурировать в своей тяжёлой голове стало проблемой.

Не услышав ответа, Кассиан развернулся, взглянув на меня уже осознаннее.

—Джордан? Что такое, парень? — его тон зазвучал серьезнее, и в каком-то смысле меня это успокоило, — Если ты волнуешься насчет игры, то все парни прекрасно подготовлены. Мы надерём им зад!

—Дело не в этом, — всё же усмехнувшись его словам, я сжал руль пальцами, смотря себе под ноги, — Дело в восточной крысе.

—Малышке Пирсон? — мои верхняя губа приподнялась в отвращении от данного ей прозвища. Отчасти, возможно от того, что он сразу подумал на неё.

—Да, — кивнув сокрушенно, я ждал насмешки, но Кассиан оставался предельно серьезным, — Я стал параноиком в отношении нее. Каждый раз думаю, что она выкинет на этот раз. Думаю, где подставит на этот раз. Она буквально заставляет меня жить в ожидании чего-то.

Нет, эта была ложь. Я думал, о том, как она выглядит. Как её розовые глаза въелись мне в сетчатку. Как она пробуждала моё тело, хотя головой я вовсе этого не хотел.

—А еще ты думаешь о том, что она поцеловала тебя на глазах Фиби, — я поднял взгляд на друга, будто он прочитал мои мысли, — А еще тебе это понравилось, и ты бесишься, потому что "она же восточная шавка".

Его тон стал наконец насмешливым, а руки взметнулись вверх, изображая меня. Мне бы стоило это отрицать. Разозлиться на него и отчаянно твердить, что это не так. Но я был настроен вскрыть свои карты и разобраться с этим, поэтому просто кивнул.

—Да. И это тоже.

—Как я рад, что ты признал свои потребности, мой друг, — поморщившись на его высказывание, я только позабавил Каса, заставляя рассмеяться во весь голос.

—Я хотел, чтобы ты мне помог, а не откровенно ржал, — сжав руль крепче, я чувствовал, как тикает моя воображаемая бомба в груди, готовясь вот-вот взорваться.

—Я уже говорил тебе решение проблемы, — пожал плечами Кассиан, вновь кусая чуррос и продолжая с набитым ртом, — Тебе надо трахнуть её. Тогда влечение уйдет. Тем более она сама вроде не против. Да и Фиби не узнает. Она же вечно в своих учебниках.

Сердце заколотилось быстрее, а на лбу выступил пот, когда мы подошли к той теме, которую я должен был озвучить. Это было совершенно не просто, хоть я и убедил себя, что Кассиан мой лучший друг, которому я могу раскрыть такой секрет, хоть он и полностью уничтожает мой образ "взрослого".

—Я не могу это сделать, — начал я, облизывая в нервах губы, — Я хранил себя для Фиби.

Кассиан закашлялся, подавившись едой, а я тут же пожалел об этом. Я должен был почувствовать облегчение от того, что мне больше не придется выдумывать истории от том, где и кого я трахнул. Но я чувствовал себя так, будто с меня содрали кожу, оставив полностью открытым чужому мнению. Это просто полное дерьмо.

Задержав дыхание, я ожидал, пока Кассиан придет в себя и хоть что-то скажет. Он постучал себя по груди не меньше четырех раз, прежде чем поднять на меня шокированный взгляд. Я готов был завыть от стыда и обреченности.

—Ладно, я должен был догадаться, — его слова заставили меня удивленно свести брови, пока друг не продолжил, медленно проходясь по мне глазами, — Ты же так помешан на нашей рыжей умнице, что я должен был предположить.

—Я сказал тебе это, чтобы ты понял, какой урон мне нанесла Пирсон.

—Ты и поцелуй хранил? — его лицо вытянулось еще сильнее, а чуррос полетели на асфальт в открытое окно машины. От стыда мои уши покраснели, и я закрыл лицо руками, не в силах выносить этот позор. Затем кивнул.

—Иисусе, мой друг целка, — из моего горла вырвался обреченный стон, а голос Кассиана казался настолько удивленным, что я готов был выкинуть его из машины и уехать куда подальше.

Мы погрузились в самое неловкое за всё наше время дружбы молчание. Моё сердце было готово вырваться из груди, а план с уездом всё еще ярко мигал в голове. Не нужно было ему говорить. Я должен был держать рот на замке и сам разобраться с этой ситуацией.

—А я думал, ты просто бесишься, что она тебя возбуждает, — наконец произнес он уже более спокойно, перед этим прокашлявшись.

—И это тоже.

—Но это не решается моим способом теперь.

—Абсолютно точно нет.

—И ты даже не подумаешь об этом? — я поднял на него непонимающий взгляд, а парень пожал плечами, — Ну это была бы хорошая тренировка перед Фиби.

Мои брови снова нахмурились, а губы сжались. Я не опущусь до уровня Пирсон.

—Нет, точно, — помотав головой, я взлохматил рукой волосы, — Если она просто перестанет меня провоцировать и попадаться мне на глаза, я быстро забуду её.

—Не-а, — легким тоном произнес мой друг, облокотившись на спинку пассажирского сиденья, — Она наша одноклассница, парень. Она вечно будет крутиться рядом. Да и тем более иногда ты первый реагировал на неё. Взять тот же случай в начале недели — ты сам набросился на неё, потащив куда-то наверх. Вся школа гудела о том, что вы там сосались.

Я поморщился, удрученно выдохнув. Потерев переносицу, я прикрыл глаза, пытаясь переварить его слова. Это звучало слишком отвратительно, даже с учетом, что мы уже целовались.

Тогда я был пьян. На трезвую голову я бы и на метр её к себе не подпустил.

—Тогда что делать?

—Найди её кнопку, — непонимающе я уставился на Каса, но он продолжил с таким лицом, будто философствует, — У всех есть кнопка, Джордан. Кто-то боится родителей. Кто-то позора. Кто-то потерять друзей. Кто-то — что о нем узнают правду.

Его глаза встретились с моими.

—И она тоже чего-то боится.

—Это звучит, как что-то нереальное.

—Она человек, так что слабое место точно есть. И когда ты в него попадешь, — он сжал пальцы, будто поймал насекомое, — Используй, чтобы она перестала к тебе лезть.

Мысль закралась в моей голове. Да, Харли Пирсон не всесильное животное. У нее точно будут уязвимости. Но всё казалось слишком сложным.

—Я думал, что попал в слабость, раскрыв ее тюремную жизнь. А по итогу вскрылось только то, что ей всё равно.

—Думаю, в её мире это пустой звук, — друг пожал плечами, собирая черные волосы в маленький хвост на затылке, — Но что-то все равно будет. Надо просто поднапрячь зрение, и ты найдешь это место.

Его выводы звучали логично, однако безумно сложно. Следить за ней было легко в школе, ведь мы были на виду друг у друга постоянно. Но что делать, когда она выходит за пределы академии? Что, если её слабость находится где-то далеко, где никто ее не сможет найти? Пирсон походила на человека, который прячет свои секреты за семью замками.

—Я помогу тебе, — хмыкнул Кассиан, со всей дури хлопнув мне по плечу. Я зашипел, желая ответить, но он схватил мою руку раньше, чем она приземлилась на него, — Тоже поищу что-нибудь, чтобы мой друг-девственник не вляпался в неприятности.

—Прекрати акцентировать на этом внимание, — я почувствовал, как мои уши снова начинают гореть от его комментариев. Нужно было быть готовым к тому, что Кассиана теперь не заткнуть.

—Я не могу. Это моя новая травма.

—Тебе нельзя никому рассказывать, ты же понимаешь это?, — мой голос стал настороженнее, хоть я и доверял ему.

—Ты оскорбляешь меня, — он фыркнул, но кивнул, — Конечно, я буду держать язык за зубами.

Мы скрепили слова многозначительным взглядом и одновременно покачали головой.

—Ты и правда принц. Даже хранишь себя для принцессы.

—Кассиан, закройся, — его смех раздался на весь салон, когда я провернул ключ зажигания.

Ладно, он мог шутить, сколько ему влезет. Главное было одно — мне стало легче. Не только от того, что я наконец вскрыл свой секрет, но и от решения по поводу Пирсон. Да, оно было шатким и неидеальным, но теперь я хотя бы мог действовать, а не просто принимать ее удары на себя.

...

В четыре часа дня я окончательно понял, что мои нервы не железные, а сердце может остановиться в любую минуту от всеобщих криков на трибунах.

Наша команда готовилась к выходу на поле, переодеваясь в раздевалке, и у меня было ощущение, что бешеную тревогу испытываю лишь я.

Там были репортеры, там были ученики другой школы. Там были мои родители

Возможно, я слишком утрировал их реакцию. Да, мы могли проиграть, и мой отец бы снова смотрел на меня с разочарованием, но в конце концов пришел бы к пониманию. Да, моя мать бы трещала на весь дом о том, что я порчу свое личное дело проигрышем, но в конце концов бы сдалась, накладывая на стол.

Нет, мы не могли проиграть. Исключено.

—Расслабься, капитан, — Кассиан хлопнул по плечу, призывая выйти из своих мыслей. Я сидел на лавочке возле шкафчика, даже не задумываясь о том, как отчаянно трясу ногой. Кассиан сверкал улыбкой, которая казалось, будет отражаться в его глянцевом темно-фиолетовом шлеме, с серебряной лисьей мордой по бокам.

На нас были одинаковые насыщенные темно-фиолетовые джерси с серебристыми вставками на плечах и логотипом лисы на груди. Белые с фиолетовой полоской штаны дополняли образ, и нас почти можно было бы спутать. Если бы не его преимущество в росте, и номер 27 на задней части. На моей Джерси красовался красивый 11.

Я поднял голову и обвёл взглядом раздевалку. Парни застёгивали шлемы, проверяли наплечники, кто-то ещё раз проговаривал схемы розыгрышей. Воздух гудел от напряжения — и от музыки: из старенького бумбокса гремел My name is Эминема, перебиваемый смехом и подбадривающими криками.

— Сегодня всё будет по нашему, — я встал, когда тренер Маккартни вошел и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Мы знаем их слабые места. Они думают, что мы сломаемся под давлением. Но мы — Чертовы лисы «Хайланд Академии». Мы держимся друг за друга.

Взгляд мужчины переместился на меня, и он одобрительно кивнул. Я не стал произносить длинную речь — знал, что слова уже сказаны. Вместо этого просто бросил:

— Пора показать им, кто здесь хозяин, парни! Беги быстрее!

Раздалось несколько одобрительных криков. Мы выстроились в круг, положили руки друг на друга. Я закрыл глаза, чувствуя тепло ладоней товарищей.

— Бей сильней!, — громыхал я.

— Лисы — короли полей! — грянули в ответ.

Мы вышли на поле под рёв трибун. Ноябрьский ветер холодил лицо, но внутри всё горело. Поле казалось ослепительно зелёным под прожекторами.

Слева я тут же услышал визг наших болельщиков. У половины на лице светилась фиолетово-серебряная краска, а вторая половина держали плакаты с Лисой на фиолетовом фоне.

На другой — болельщики соперников, уверенные в своей победе. В красно-зеленых цветах и с гепардами на плакатах.

В горле на секунду пересохло, но я быстро отогнал тревожность, запихнув ее подальше в зад, когда судья дал свисток. Мы выстроились на линии, и холодный воздух тут же ударил в разгорячённое лицо.

Я пригнулся, упирая ладони в колени и глядя на защиту Южной Пасадены. Их корнер стоял прямо напротив меня — высокий, широкий в плечах ублюдок, замеченный мной еще с прошлого года.

Слева Луи нервно подпрыгивал на носках. Его дыхание вырывалось паром. Шон — наш квотербек, занял позицию за центром, хлопая ладонями.

— Альфа справа! Альфа справа! — заорал он, перекрикивая трибуны.

Кассиан в линии нападения даже не обернулся. Он уже встал в стойку, огромный и напряжённый, как натянутая цепь. Мои глаза вцепились в те, что напротив, напрочь игнорируя внутренние эмоции. Сейчас только игра.

— Стой!

Снэп — и мяч передан от центра к квотербеку.

Всё взорвалось одновременно.

Защитники рванули вперёд. Шлемы столкнулись с глухим треском. Кассиан впечатался в ди-энда с такой силой, что они оба чуть не рухнули на газон.

А я сорвался с места.

Корнер тут же вцепился в меня, пытаясь сбить маршрут плечом. Его перчатки скользнули по моей форме, но я вывернулся, ускоряясь вдоль правого фланга.

Шон отступил назад, удерживая мяч у груди. Карман начал схлопываться.

— Блокируй его! — заорал кто-то.

Кассиан практически повис на одном из пас-рашеров, не давая тому добраться до Шона. Моё зрение настроилось, и я резко сменил направление. Корнер потерял полшага. Но этого хватило. Мяч уже летел.

Я поймал его почти вслепую, врезаясь плечом в грудь защитника. Воздух выбило из лёгких, но ноги продолжили движение.

Трибуны взорвались.

— Грин! Грин! Грин!

Кто-то вцепился мне в бедро. Ещё один удар прилетел в рёбра. Я почти рухнул, но вырвался, пролетев ещё несколько ярдов прежде, чем меня впечатали в газон. Твою мать!

Свисток. Первый даун.

Я перевернулся на спину, жадно хватая воздух ртом. Всё тело гудело от боли. Конечности, казалось, не принадлежали мне. Надо мной возник Кассиан.

— Ты живой, принц? — заржал он, протягивая руку.

— Пошёл ты, — прохрипел я, хватаясь за его ладонь. Ноги готовы были подвести, но я слишком долго тренировался, чтобы встать и двинуться дальше.

А вот к концу второй половины матча мы едва держались на ногах.

Форма прилипла к телу от пота и грязи. Чужая кровь размазалась по серебряным цифрам на моей груди. Я уже не понимал, чья именно.

Счёт был почти равным. Три минуты до конца.

Толпа бесновалась так громко, что я почти не слышал собственное дыхание. Краем глаза я пытался найти родителей, но быстро забил на это занятие, понимая, что моё сердце убежит в раздевалку, если я сделаю это.

Мы собрались возле боковой линии. Шон сорвал шлем, тяжело дыша и размахивая светлыми кудрями.

— Они читают короткие маршруты, — выплюнул он. — Нужно идти глубоко.

Обернувшись, я нашел взглядом их команду. Красная куча также собралась вокруг своего тренера, что-то шумно обсуждая. А затем я увидел её.

Мне что блять видеться?

Проморгавшись, я понял, что это не приведение. Это была Харли Пирсон в красной футболке, джинсовых шортах и совсем рядом с квотербеком Гепардов.

Я завис, не в силах сосредоточиться. Еще в игре я понял, что это новый парень в их команде, но почему-то не сразу обратил, что он мексиканец.

Тренер быстро ткнул пальцем в планшет, чуть ли не рыча.

— Альфа-7. Марк уходит по вертикали. Джордан отвлекает на себя двойное прикрытие.

Я поднял голову, услышав свое имя.

— Они сядут на меня.

— Именно поэтому Марк останется свободным, — рявкнул тренер.

Марк нервно усмехнулся, кидая на меня взгляд через шлем. Мы были примерно одного роста, и всё же, он был слабее.

— Только попади мне в руки, Шон, — парень кивнул мне, отпивая, кажется, половину бутылки воды.

— Просто дайте мне две секунды, и я удержу этих ублюдков, — Кассиан сплюнул кровь в сторону, громко показывая свои намерения. Трибуны завизжали, а мы снова вышли на поле.

Толпа поднялась на ноги. Мои глаза на секунду взглянули на квотербека противников. Я не знал его, но он чем-то напоминал Каса. Высокий, темноволосый и с бешенными карими глазами. Зубы сжались сами собой.

Снэп.

Линия столкнулась, будто две машины на полном ходу. Кассиан едва не снёс своего защитника, но второй тут же полез внутрь.

Шон отступал назад. Я рванул вперёд, утягивая за собой обоих корнеров. Марк уже уходил в глубину по левой стороне.

Свободный.

— Давай! — заорал я.

Шон метнул мяч через всё поле.

Время будто замедлилось. Дыхание сошло на нет.

Марк поймал передачу у сороковой ярдовой линии и понёсся вперёд.

Трибуны взорвались.

Защитник попытался догнать его, но Марк был слишком быстрым.

Двадцать ярдов.

Десять.

Пять.

Тачдаун.

Свисток потонул в рёве стадиона. Марк вскинул руки, а через секунду мы уже врезались в него всей командой.

Кассиан орал что-то бессвязное мне прямо в ухо. Шон смеялся как псих. А я стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин буквально разрывает грудную клетку.

Твою мать. Мы сделали это.

Ученики сорвались с трибун. К нашей толпе присоединились болельщики, буквально забивая нас в огромный круг. Я уже не разбирал, где чьи руки, слушая лишь стук своего бешеного сердца.

Репортеры летели к нам на всех порах

—Так, бойцы фотографию быстро!, — прогремел тренер, стараясь выдвинуть нас на первый план.

Я снял шлем, мокрые волосы упали мне на лоб, слегка прикрывая искрящиеся голубые глаза. Руки повисли на плечах Шона и Кассиана.

Несколько фотографов нацелились на нас, и мы все дружно заорали:

—Лисы!

Рядом мелькнул запах пороха, и я почувствовал, как к моей щеке прижалось что-то мягкое. Чьи-то губы.

И тут раздался взрыв. Общий крик прошелся по полю, а фотографы запечатлели нас с широко открытыми глазами и едва заметными улыбками, медленно перерастающими в ужас.

Мои глаза приросли к нашей раздевалке. Из нее повалил дым. Паника окутала атмосферу, вовлекая меня. Сердце гулко забилось. Репортеры тут же перенаправили всё внимание к дымящемуся зданию, а полиция включила мигалки, отгоняя оттуда болельщиков.

Твою мать, что?

Медленно развернувшись, чтобы увидеть реакцию Кассиана, я наткнулся на ту, кто поцеловал меня. Белки налились кровью.

Харли блять Пирсон.

Она стояла, сдвинув непонятно как Кассиана, тупо пялющегося на нее, и улыбалась во все свои тридцать два.

—Наша первая совместная фотография, — сквозь крики услышал я, и это стало спусковым крючком.

Мой мозг распался на миллионы частиц, а глаза заслонила пелена. Я потянулся её схватить, пока остальные были заняты взрывом раздевалки, но Кас тут же преградил мне путь.

—Джордан, спокойно, — шептал он мне, но я смотрел лишь на нее.

Это блять официальная фотография. Она блять попадет в газеты.

Злость накрыла меня с головой, и я таранил Кассиана, желая добраться до этой стервы, будто специально стоящей на месте.

—Джордан, твои родители тут, — рычал мне на ухо Кас, прижимая к себе, — Спокойно, помни про наш разговор.

Наш разговор. Да, я точно его помнил. Я найду её место. Я блять уничтожу её.

Это было чёртово обещание.