Истинная любовь

— На поиски у тебя осталось полчаса, опоздаешь и он исчезнет. — единственное, что Мэл услышала сквозь музыку в наушниках, и что заставило её мчаться по всему замку Царства Мёртвых в поисках отца.

Комната была в зеркалах и картинах, куда Мэл вбежала внутрь. Тишина обрушилась на неё, как ледяная волна. Наушники с глухим стуком упали на мраморный пол. Она судорожно осматривалась, дыхание тяжёлое, сердце в панике.

Аид стоял у зеркала. Спокойный. Молчаливый. Но с каким-то могло показаться потухшим взглядом.

— Ты опоздала, — сказал он, не поворачиваясь.

— Прости. Я не знала, что времени так мало. Я... боялась, что ты снова исчезнешь. — Мэл шагнула ближе. В груди жгло.

— Я всегда знал, что ты придёшь. Но никогда не знал — когда. А иногда момент имеет значение. — Он посмотрел на неё. — Особенно, если это последний.

— Тогда не молчи. Говори. Расскажи. Хоть один раз — скажи правду.

Аид усмехнулся с горечью.

— А если ты не готова её услышать?

— Я готова. Только не молчи. Прошу.

Он подошёл ближе. Глаза — печальные, но ясные.

— Знаешь, я часто думал: а может, и хорошо, что тебя воспитывала мать. Она сделала из тебя воительницу. Но я всё равно следил за тобой. Видел, как ты убегала из дома. Как пряталась. Как училась быть сильной не из магии, а из страха. Ты не знала, но эти места, эти подземелья — они связаны со мной. И ты находила их инстинктивно. Потому что внутри тебя течёт моя кровь.

Мэл замерла. Потом тихо прошептала:

— Тогда почему ты не пришёл? Ни разу?

— Потому что если бы я пришёл, ты бы стала другой. Мягкой. Слабой. Ты бы не выжила среди тех, кто тебя окружал ранее да и сейчас. Я хотел дать тебе силу. Без моей участи.

— Ты хотел бросить меня. Просто не говори, что это было "во благо".

— Нет. Я хотел дать тебе выбор. И ты его сделала. Но теперь — поздно. Время вышло, — он сделал шаг назад.

— Подожди! Подожди, я только сейчас начала понимать! Я хочу услышать всё!

Аид посмотрел ей прямо в глаза. Его голос стал холоднее чем раньше.

— Вот и вся правда, Мэл: ты всегда приходишь позже.

Он исчез. Никакого дыма, никакого света — просто пустота. Он был и его больше нет.

Мэл стояла, глядя в то зеркало, что и он ранее. Потом резко ударила по нему кулаком. Оно не разбилось. Только отразило её злостьи беззвучный крик.

— Ну вот, — донёсся сзади голос. — Даже он тебя бросил.

Она обернулась. Ума. Как всегда, не вовремя. Или как раз вовремя, чтобы нанести удар.

— Он не бросал. Это я опоздала.

— Всё всегда, по-твоему, да? Опоздала. Не знала. Все виноваты — но только не ты.

— Ты ничего не знаешь.

— Правда? — Ума подошла ближе. — А кто нашёл тебя в той старой мастерской, когда ты, вся в крови, пыталась снять тот чёртов браслет?

***

Она была маленькой. Лет шесть. Худенькая, с упрямыми глазами и пальцами, сжатыми в кулаки. Малефисента смотрела на неё сверху вниз, с ледяным спокойствием. В руке — браслет: чёрный, гладкий, с замком, который защёлкивался щелчком — словно капкан.

— Это для твоего же блага, — произнесла мать. — Без него ты потеряешь контроль. Будешь слабой. Будешь добренькой.

Когда браслет сомкнулся на запястье, Мэл вздрогнула. Он не жёг, не пульсировал. Просто... давил. Как будто напоминал: ты не принадлежишь себе.

С тех пор всё стало... глуше. Гнев, страх, даже радость — всё будто проходило сквозь туман. Она стала тише. Послушнее. Не по своей воле, а из-за усталости.

Но спустя года, в старой мастерской, где пыль смешивалась с паутиной, она нашла ржавый нож. И села, пряча дрожащие руки в складках куртки.

Она пыталась поддеть замок, расшатать его, дергала, скребла металл до крови. Нож сломался, пальцы болели, но она не останавливалась. Не могла. Потому что чувствовала — если не снимет сейчас, если сдастся, то так и останется навсегда в чьей-то клетке.

Ума уже давно следила за ней. Но не стала помогать, а просто ушла.

В какой-то момент — браслет рассыпался. Не потому что был слабым. Потому что она была упрямее и на тот момент уставшей от вечного контроля матери. Она желала избавиться от этого груза.

Браслет рассыпался вдребезги. Мэл смотрела на него долго. Не со страхом, а с тем странным облегчением, которое приходит, когда впервые дышишь полной грудью.

Она спрятала осколки под досками пола. Никому не сказала. И заставила себя забыть о нём. Но прекрасно видела, что за ней следила Ума.

***

— И ты ушла. — голос Мэл дрожал. — Просто развернулась и ушла, будто меня там и не было.

— Потому что ты тогда уже ушла. От нас. От меня. От Иви. От Карлоса. Мы тебе были не нужны. У тебя был новый мир. Новый статус.

— Я просто хотела жить. А не быть марионеткой!

— А мы? Мы что делали, как ты думаешь?

Мэл на секунду замолчала.

— Ты стояла и смотрела. Когда мне было плохо. Потому что хотела, чтобы я страдала из-за того, что я творила?

— Нет. Потому что я не знала, как тебе помочь.

— Ты могла хотя бы остаться. Даже молчать. А не делать вид, что меня нет.

Браслет на её руке могло показаться немного треснул.

— Теперь всё. Мне больше не нужно ничьё одобрение. Ни твоё. Ни его. Ни кого либо.

— Тогда и не жди его. Ни от нас. Ни от мира. Ни от самой себя.

— Я не жду. Но помни: если когда-нибудь ты упадёшь — я не приду тебе помочь, как делала всегда, даже при вражде. Я просто пройду мимо. Как ты тогда.

Ума выдержала паузу. В её глазах промелькнула боль.

— Я всё равно жалею.

— Что? Меня? Или себя?

— Нет. Нас. Тех, кем мы могли бы быть.

Ума развернулась и ушла. Мэл осталась одна. Только тишина и отражения вокруг как будто поглощали её изнутри.

***

Комната давно остыла. Свет, пробивающийся от факелов, был тусклым, словно воздух здесь стал другим.

Мэл сидела на полу, среди зеркал, в полной тишине. Ума ушла — и вместе с ней ушёл последний якорь, хоть как-то связывающий её с прошлым. Осталась только она и отражения.

Но вдруг одно из зеркал... вздрогнуло.

Только одно. Остальные — неподвижны.

Мэл медленно поднялась. Зеркало начало мутнеть — как в тот момент, когда Аид ещё стоял перед ней. Только теперь вместо него появилась маленькая и почти незаметная строка, начертанная огненным отблеском, исчезающая, едва появившись:

«Ты всё равно найдёшь меня. Когда будешь готова не просто услышать, но и понять.»

Мэл протянула руку — но стекло было холодным. И пустым. Как будто ничего и не было. Только лёгкий запах гари, не магический — скорее, как будто что-то внутри неё вновь начала гореть надежда.

— Значит, ты всё-таки оставил что-то. — тихо произнесла Берта.

Она повернулась рассматривая комнату. И в этот момент заметила: в углу, за одной из картин, из стены торчала маленькая металлическая пластина, похожая на печать или амулет. На ней — символ Аида.

Она забрала его, да только та обожгла ей ладонь — но Мэл было не больно. Именно это вернуло девушке настрой и было простым напоминанием.

Она не одна и не должна так просто сдаваться из-за трудностей.