Марионетка
Утро выдалось солнечным, но атмосфера в кампусе была наэлектризована. Иви, Джей и Карлос сидели за столом под навесом. Карлос лениво листал планшет, Джей крутил на пальце мяч, а Иви делала набросок нового платья.
Мэл сидела с ними, но мысленно была далеко. Её пальцы в кармане куртки то и дело касались холодного амулета Аида, а браслет на запястье привычно давил, напоминая о контроле Умы. Она почти не спала, и туман в голове мешал сосредоточиться.
Вдруг тишину дворика нарушил резкий стук каблуков. К их столу стремительным шагом направлялись Одри и Джейн. Выглядели они, мягко говоря, паршиво: у Джейн дергался глаз, а идеальная укладка Одри слегка растрепалась.
— Где Мэл? — процедила Одри, останавливаясь у стола и тяжело дыша от ярости.
Джей приподнял бровь, переглянувшись с Карлосом. — Привет, Одри. Если ты ищешь новую порцию комплиментов своему наряду, то сегодня ты промахнулась с настроением.
— Мне не до шуток, Джей! — взорвалась Джейн, её голос сорвался на писк. Она уставилась на Берту. — Ты думаешь, что ты самая умная, Мэл?! Думаешь, тебе всё сойдёт с рук?
Мэл медленно подняла голову. В её глазах на мгновение вспыхнул опасный зелёный огонёк, но из-за усталости и действия браслета она лишь сухо, безэмоционально усмехнулась. — О чём вы вообще говорите?
— Не притворяйся! — Одри наклонилась к столу, понизив голос до яростного шепота, чтобы их не услышали другие студенты. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Вчера ночью. В музее.
Иви отложила карандаш, нахмурившись. — Постойте. В каком ещё музее? Мэл вчера весь вечер была в своей комнате, у неё жутко болела голова. Она уснула раньше всех.
— Да неужели? — Джейн скрестила руки на груди, её трясло от возмущения. — Тогда спроси свою подружку, откуда в зале королевской короны на стене появилось издевательское граффити с фиолетовым драконом, и КТО заблокировал электронные двери снаружи?!
Карлос отложил планшет, окончательно запутавшись. — Погодите... Вы были ночью в музее? Зачем? Он же закрыт на реконструкцию после Котильона. И при чём тут Мэл?
— Да потому что это ОНА! — Одри едва не закричала, ткнув пальцем в сторону Мэл. — Она заперла нас в чертовом зале! Нам пришлось три часа сидеть на полу и взламывать чёртов пульт управления, чтобы выбраться до утреннего обхода! Мэл, верни то, что ты забрала!
Мэл лениво подпёрла подбородок рукой. Внутри неё шла борьба: туман магии Умы требовал подчиниться и уйти, но злость на этих лицемерок возвращала ей контроль. — Понятия не имею, о чём вы. Но если вы ночью решили устроить свидание в музее, а вас там кто-то случайно запер... может, это карма? За глупость.
— Ты... ты... — Одри задыхалась от злости. Она сделала шаг ближе к Мэл и прошипела так, чтобы слышали только сидящие за столом: — Ты украла корону, Мэл. Ты подставила нас. Если мы пойдём к Бену...
— То что? — Мэл резко поднялась, и её ледяной, пронизывающий взгляд заставил Одри отшатнуться. — Пойдёте к Бену и скажете: «Бенни-бу, мы пробрались ночью в музей, чтобы украсть корону, палочку Феи-Крёстной и посох Малефисенты, чтобы свалить всё на Островных, но Мэл нас перехитрила»? Серьёзно, Одри? Иди, расскажи. Я посмотрю на это представление.
Джейн побледнела и схватила Одри за руку. — Одри... пойдём. Пойдём отсюда. Она невменяема.
— Это ещё не конец, Берта, — выплюнула Одри. — Мы найдём способ доказать, что корона у тебя. И тогда Бен отправит обратно на Остров всю вашу банду.
Девушки круто развернулись и почти бегом скрылись в дверях академии.
За столом повисла тяжелая, ошеломленная тишина. Джей, Иви и Карлос во все глаза смотрели на Мэл.
— Так, ладно, — медленно произнёс Джей, переводя взгляд с выхода на Мэл. — Я сейчас вообще ничего не понял. Какое граффити? Какая корона? Мэл, что, чёрт возьми, произошло прошлым вечером?
— Мэл, ты действительно ходила в музей? — Иви взволнованно подбежала к ней и взяла за плечи. — Но зачем? И что они имели в виду под «украсть корону и палочку»? Одри и Джейн спятили?
Мэл почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а в голове снова зазвучал вкрадчивый голос Умы: «Молчи. Ни слова им. Они не поймут». Браслет на запястье под рукавом куртки стал горячим. Её едва заметно затрясло, а искра уверенности, которая только что помогла ей осадить Одри, начала гаснуть, растворяясь в тумане.
— Мэл? — Карлос подошёл ближе, всматриваясь в её бледное лицо. Он заметил, как её пальцы судорожно сжались в кармане, будто она держалась за что-то. — Ты в порядке? Ты вся дрожишь.
— Я... — Мэл сглотнула, чувствуя, как чужая воля связывает ей язык. Она выдавила из себя натянутую, пустую улыбку. — Всё нормально. Одри просто параноит. Они, видимо, сами что-то натворили, а теперь ищут крайнего. Не берите в голову.
— Но корона... — начал было Джей.
— Я устала. Пойду к себе, полежу перед уроками, — сухо перебила Мэл, развернулась и быстро пошла прочь, оставив друзей в полном замешательстве.
Джей, Иви и Карлос переглянулись. Они чувствовали, что между ними растёт глухая стена, но пока даже близко не понимали, какие тёмные нити связывают их подругу.
***
Мэл сидела на широком подоконнике в дальнем конце своей комнаты. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая стены замка в холодные серо-фиолетовые оттенки.
В пальцах она вертела небольшой металлический амулет с символом Аида. Тот самый, который нашла в зеркальной комнате.
Амулет обжигал кожу каждый раз, когда она слишком сильно сжимала его в ладони, но Мэл не выпускала его. Боль была простой. Понятной. В отличие от всего остального.
Перед глазами вновь и вновь всплывала Ума и её слова. «Ты просто сменила одного хозяина на другого». Она ненавидела, что эти слова так сильно задели её.
— Опять прячешься ото всех? — раздался тихий, до боли знакомый голос Карлоса, который заставил её вздрогнуть.
Мэл быстро спрятала амулет в кармана. Карлос стоял чуть поодаль, внимательно вглядываясь в её бледное лицо.
— Я не прячусь, Карлос. Просто думаю, — сухо бросила она, отвернувшись к окну.
— Вот теперь точно понимаю, что что-то случилось. — Парень вздохнул.
— Всё нормально. — Мэл отвернулась к окну.
— Враньё.
— Карлос...
— Нет, серьёзно. — Он присел рядом на подоконник. — Последние несколько дней ты постоянно исчезаешь. Почти не спишь. Вздрагиваешь от каждого шороха. А сегодня на занятии вообще смотрела в одну точку минут десять.
— Я просто устала.
— И снова враньё.
Она резко поднялась с подоконника.
— А если я не хочу говорить?!
— Тогда хотя бы перестань делать вид, что справляешься.
Эти слова ударили её сильнее, чем она вообще ожидала. Мэл отвернулась, потому что он был прав. Она не справлялась.
Совсем.
Браслет тяжёлым грузом лежал на запястье под рукавом куртки. Голос Аида до сих пор звучал в голове. Угроза Умы никуда не исчезла. А хуже всего было то, что впервые за долгое время она чувствовала себя той самой девочкой с Острова.
Беспомощной. Словно кто-то снова дёргал за ниточки.
— Я устала быть чьей-то пешкой на шахматной доске в играх, — тихо произнесла она.
— Что? — Карлос нахмурился.
— Знаешь, какое у меня сейчас чувство? — Мэл невесело усмехнулась. — Будто вся моя жизнь уже кем-то расписана. И каждый раз мне кажется, что я сама принимаю решения... Потом оказывается, что нет. Будто я самая настоящая марионетка.
Карлос долго ничего не отвечал. Потом встал напротив неё.
— Посмотри на меня.
Мэл нехотя подняла взгляд.
— Ты не марионетка.
— Да ну? Тогда почему я ничего не могу изменить?
— Потому что сейчас ты пытаешься бороться сразу со всем и как всегда сама. — Он сделал шаг ближе. — Но знаешь, что объединяет все эти вещи?
— Что?
— Они хотят, чтобы ты перестала верить в себя. Все они.
— Красиво звучит. — Мэл горько усмехнулась.
— Я серьёзно. На Острове все говорили, кем мы должны стать. В Аурадоне все говорят, кем мы обязаны быть. Но ни те, ни другие не решают за нас.
Мэл смотрела на него несколько секунд. А потом вдруг вспомнила старый браслет из своего воспоминания. Тот самый, который когда-то разбила собственными руками. Тогда никто ей не помог. Ни мать, ни Аид, ни Ума. Она сделала это сама.
И впервые за весь день почувствовала, как внутри появляется крошечная искра уверенности.
— Ты иногда бываешь слишком умным, — пробормотала Мэл.
— Запиши это. Второго такого случая не будет. — Карлос усмехнулся.
Наконец девушка слабо улыбнулась. Но когда её пальцы случайно коснулись спрятанного в кармане амулета, металл снова обжёг ладонь. И улыбка исчезла. Потому что где-то глубоко внутри Мэл уже понимала: Ума ещё не закончила свою игру. И настоящие нити, за которые кто-то дёргал, только начинали затягиваться вокруг неё.
***
С каждым днём Мэл становилось всё хуже.
Сначала она убеждала себя, что ей просто не хватает сна. Потом — что это усталость после всего произошедшего. Затем — что это страх перед тем, что готовит Ума.
Но правда была гораздо страшнее. Она чувствовала, как теряет саму себя.
Не сразу. Не резко. Медленно. Почти незаметно.
Браслет на её запястье работал без остановки.
Иногда ей казалось, что она хочет свернуть в коридор, чтобы найти Карлоса, поговорить с Иви или просто посидеть рядом с друзьями. Но внезапно ноги сами несли её в другую сторону. Мысли путались, желание исчезало, словно его никогда и не было.
А потом приходил голос. Тихий. Вкрадчивый... Похожий на её собственный.
«Позже.», «Не сейчас.», «Они всё равно не поймут.»
И Мэл уходила. С каждым разом всё дальше. С каждым разом всё легче. Это пугало её больше всего.
Она всё ещё понимала, что происходит. Всё ещё замечала перемены. Но между пониманием и возможностью что-то изменить образовалась пропасть.
Словно она смотрела на собственную жизнь через толстое стекло. Видела. Слышала. Чувствовала. Но и в тот же самый момент больше не управляла самой собой.
Иногда браслет нагревался, и в такие моменты её мысли словно растворялись в густом тумане. В голове оставались только чужие приказы.
Приказы Умы, Гарри, Гила.
Каждый новый приказ цеплялся за сознание невидимой нитью.
И этих нитей становилось всё больше. Настолько много, что порой Мэл казалось, будто она уже слышит их тихий скрип, натягивающийся где-то глубоко внутри. Будто кто-то действительно держал её за верёвочки.
Дёргал. Направлял. Переставлял по собственной воле. А она ничего не могла сделать.
Эмоции лишь ускоряли процесс такие как страх, злость, обида. Каждая новая трещина в её душе давала магии ещё больше власти.
Ума прекрасно это знала. Она видела изменения. Замечала каждый взгляд. Каждую запинку. Каждый случай, когда Мэл переставала спорить.
Для Умы это было почти праздником. Победой, которую оставалось лишь дождаться.
Гарри и Гил тоже не скрывали довольства. Они наблюдали со стороны, словно зрители перед финалом представления. Потому что знали: осталось совсем немного подождать и Мэл перестанет сопротивляться вообще. Совсем скоро их заклятый враг с детства станет их идеальной игрушкой.
И тогда никто уже не сможет её вернуть.
Самое ужасное заключалось в том, что друзья ничего не замечали. Иви продолжала рассказывать свои истории. Джей смеялся и спорил. Карлос по-прежнему беспокоился, но видел лишь усталость и переживания.
Для них всё происходило слишком медленно. Слишком постепенно. Они не замечали, как Мэл всё реже участвует в разговорах. Как всё чаще смотрит в пустоту. Как её улыбки становятся натянутыми. Как в глазах всё реже появляется тот знакомый огонь.
Они видели подругу рядом. Но не замечали, что настоящая Мэл исчезает прямо у них на глазах.
А сама Мэл каждую ночь засыпала с одной и той же мыслью: однажды утром проснётся... И её уже не будет.
Иногда перед самым сном её пальцы сами находили спрятанный под подушкой амулет Аида.
Тогда металл начинал едва заметно нагреваться, словно отвечая на её прикосновение.
Мэл не знала, почему продолжает хранить его рядом. Не знала, действительно ли это был знак от отца или просто очередная надежда, за которую она отчаянно цеплялась.
Но каждый раз, когда браслет пытался затянуть её глубже в туман чужой воли, амулет словно напоминал о другом.
О том разговоре в зеркальной комнате. О словах, которые она тогда не смогла понять. О том, кто исчез слишком рано, но всё же оставил после себя след.
И где-то глубоко внутри Мэл всё ещё верила, что если однажды окончательно потеряется во тьме, Аид окажется тем, кто поможет ей найти дорогу обратно... Даже если они всё также и не общаются, как следовало бы отцу и дочери.