Белая линия.
«Иногда нужно зайти очень далеко, чтобы понять, как близко ты был к краю».
Утро пришло с тяжёлой ясностью. Солнце, бледное и безразличное, пробивалось сквозь смог Сеула и панорамные окна её спальни. Джихён не спала. Она просидела всю ночь на полу, прислонившись к стеклу, и смотрела, как город просыпался к другой жизни - не её.
Решение не пришло. Отец дал ей выбор между тремя видами смерти. Она придумала четвёртый.
Она приняла душ, вода была такой горячей, что кожа покраснела. Оделась не в гоночный комбинезон, а в чёрные джинсы, чёрный свитер с высоким воротником, чёрные кожаные перчатки. Цвет траура по собственной покорности. Или цвет брони. Она сама ещё не знала.
Тхэсик ждал в гараже. Он молча наблюдал, как она подходит к Skyline, проводит рукой по капоту.
- Что сказал папочка? - спросил он наконец, затягиваясь сигаретой.
- Что я пешка. Что я должна проиграть, чтобы не начать войну.
- Мудро. Подло, но мудро. И что ты ответила?
- Ничего. - Джихён открыла дверь и села за руль. - Я ещё не ответила.
Она завела двигатель. Рык мотора в закрытом пространстве был не криком ярости, а низким, угрожающим ворчанием. Она выехала из гаража, оставив Тхэсика в облаке выхлопных газов. Она не поехала на горную трассу репетировать. Она поехала туда, где не была много лет.
Старая часть города. Узкие улочки, покосившиеся дома, запах жареной пищи и сточных вод. Здесь не было неона Каннама, только выцветшие вывески и жизнь, которая цеплялась за асфальт корнями. Она остановилась у неприметного здания с вывеской «Столовая ангела». Именно так, с пафосом, это называли местные.
Внутри пахло дезинфекцией и дешёвым супом. Было рано, но уже шла подготовка к обеду для бездомных. Пожилая женщина, миссис Кан, увидев её, всплеснула руками.
- Джихён! Мы тебя не ждали сегодня!
- Я просто... мимо проезжала, - солгала Джихён, чувствуя, как каменеют щёки от натянутой улыбки.
- Иди, помоги Паку с картошкой. Он всё грозится отрубить себе палец.
Она прошла на кухню. Грохот кастрюль, пар, окрики. Она надела фартук, взяла нож и начала механически чистить картофель. Здесь, среди этого хаоса милосердия, она когда-то находила покой. Здесь её не знали как Хан Джихён.
Пак, хмурый мужчина с лицом, изборождённым шрамами, покосился на неё.
- Режешь, как будто хочешь кого-то зарезать, а не картошку. Проблемы?
- Всегда, - коротко бросила она.
- Ага. Вижу. В глазах - буря. У меня у самого такая была, перед тем как всё в тартарары провалилось. - Он швырнул очищенную картофелину в чан с водой. - Совет от старого дурака: если буря внутри, не выходи в море. Пережди у берега.
- А если берег - это и есть тюрьма? - вырвалось у нее.
Пак остановился, внимательно посмотрел на неё. Его взгляд был недобрым, но понимающим.
- Тогда, детка, тебе нужно решить, что страшнее: утонуть в море или сгнить в тюрьме. Никто за тебя этот выбор не сделает. Даже если будут кричать, угрожать и манить золотыми островами.
Она чистила картошку, пока пальцы не занемели. Гнев, страх, отчаяние - всё это, казалось, перетекло в однообразные движения, оставив после себя странную, пустотную ясность. Пак был прав. Выбор был только её. И он не был между побегом или войной.
Она сняла фартук, поблагодарила миссис Кан, которая сунула ей в руки ещё тёплую булочку, и вышла на улицу. Булочка пахла дрожжами и простой добротой. Тем, чего не купить ни за какие деньги её отца.
Она села в машину, но не завела мотор. Достала тот самый белый визитник с координатами. Бумага уже начала мяться по краям. Она развернула его. Помимо координат, там, в самом углу, почти незаметно, была нанесена крошечная метка. Не GPS. Это было созвездие Лиры. Серебристые точки, соединённые тонкой линией.
Почему? Зачем гонщику, наследнику криминального клана, рисовать на вызове созвездие? Это была ошибка?
Сердце её странно и глухо стукнуло. Не от страха.
И в этот момент решение пришло, правда, оно не было грандиозным.
Она не сбежит. Не сдастся. И не выиграет так, как хочет её отец.
Она выйдет на ту трассу. И она будет гоняться. Не за победой над Бан Кристофером Чаном. Не за одобрением отца. Не за славой.
Она будет гоняться за правдой о нём, о себе. О том, что случится, когда два призрака в человеческом обличье столкнутся на краю пропасти. Она будет давить на газ, пока её машина не закричит, и смотреть в зеркало, в его глаза, и искать в них ту трещину. И если она её найдёт... Тогда, возможно, она найдёт и выход из своей тюрьмы. Или устроит такое столкновение, от которого не оправится никто: ни он, ни она, ни их проклятые семьи.
Это было безумием. Но это было её безумием.
Она завела Skyline и выехала в сторону дома. Не пентхауса, а своего гаража. Теперь у неё был план. Пусть и безумный. Пусть и ведущий в никуда.
По дороге она проезжала рекламный щит, на котором сиял новенький, идеальный Porsche 911. Тот же силуэт, что и у него, только жёлтый. На щите была надпись: «Контроль. Во всём».
Она нажала на газ, и её красная машина рванула вперёд, оставляя рекламу позади.
«Контроль, - подумала она с горькой усмешкой. - Посмотрим, кто кого сегодня будет контролировать».
Вечером она вернулась в пентхаус. Отец ждал её в столовой за ужином вдвоём.
- Ну? - наконец спросил он, не глядя на неё.
- Я буду гоняться, - сказала Джихён спокойно, отрезая кусок стейка.
Отец кивнул, удовлетворённо.
- Правильное решение. Ты проиграешь с достоинством. Это умно.
- Я не сказала, что проиграю, - тихо произнесла она, поднимая на него глаза. - Я сказала, что буду гоняться. До самого конца. Каким бы он ни был.
Отец замер с вилкой в воздухе. В его глазах промелькнуло нечто - удивление? Раздражение? Может быть, даже крошечная, затаённая искра уважения? Он ничего не сказал. Просто продолжил есть.
Джихён доела ужин под его тяжёлым взглядом. Внутри неё не было страха. Начиналось нечто непредсказуемое.
Она смотрела на свои руки, лежавшие на столе. Руки, которые могли держать нож для картошки, руль гоночной машины и, возможно, когда-нибудь, свою собственную судьбу.
Всё начиналось сейчас.