Изумруды

На арене больше не было слышно скрежета коньков. Хоккеисты наконец-то закончили свою тренировку. Собрав все шайбы и покрышки, они покинули площадку. На лёд вышел техник. Он потянул ворота вверх и поочередно выкатил их за площадку. Спустя несколько минут он вернулся уже сидя на замбони. Лёд был полностью убит. В некоторых местах невозможно было проехать, не споткнувшись. Предстояла тяжёлая работа. Техник натянул на голову кепку и приступил к заливке льда.

Хоккеисты, топая по резиновому мату, двигались в сторону раздевалки. Каждый из них тяжело дышал. Тренировка была долгой и изнуряющей. Скоростные упражнения в концовке окончательно добили молодые организмы. У Стёпы вдруг подвернулась нога, и он чуть было не упал на рядом идущего капитана. Широкоплечий Яшка подхватил его и твёрдо поставил на ноги.

— Чего падаешь? Ты нам живым нужен ещё.

Яшка был всего на два года старше Стёпы, но эти два года казались пропастью между ними. Он был капитаном в их команде. Мудрый, с холодной головой и горячим сердцем. Именно таким команда видела Яшку.

— Спасибо, — поблагодарил Стёпа капитана.

Яшка кивнул и продолжил движение. Стёпа с осторожностью шёл прямо за ним, опасаясь повторно подвернуть ногу. Тренировка закончилась совсем недавно, а в теле уже чувствовалась слабость. Капитан отстегнул проушины и снял с себя шлем. Светлые мокрые волосы выпали наружу. Он тряхнул головой и откинул непослушные пряди с глаз. Подбородок был вытянут вперёд. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза небесного цвета — типичный норд. Не хватало лишь густой бороды. Артём на первой же тренировке придумал подходящее ему прозвище: «Викинг». Так оно и закрепилось за ним.

В раздевалку Стёпа зашёл последним. Половина одноклубников уже мылась в душевой, бурно обсуждая события последних дней. Старшие разговаривали о предстоящих экзаменах, а младшие болтали о грядущих выходных и школе. Свободных кабинок не было. Стёпа, дождавшись своей очереди, наконец-то смог принять душ. Он настолько устал, что не хотел ни с кем разговаривать. Он выкрутил вентиль с красной каёмкой на полную, но вода не стала теплее ни на градус.

— Ракета, я у тебя шампунь возьму? Мой закончился.

Калуга выглянул из-за стенки соседней кабинки, в его руке тут же оказался нужный флакон.

— Спасибо!

Стёпа не отвечал. Он упёрся двумя руками в стену душевой, встав под плотный поток воды.

...

Душевая опустела лишь спустя полчаса. Хоккеисты начали собираться домой. Пока ребята переодевались, внутрь помещения зашёл тренер. Он объявил:

— Так, парни, следующей тренировки не будет. Лёд у нас отжали фигуристки, поэтому на следующей неделе мы отдыхаем.

В раздевалке сразу же послышались недовольные голоса.

— Да они достали уже! Сколько можно-то? — возмутился Яшка.

— Да! Почему им дают лёд, а нам только урезают время? — недовольствовал вратарь.

— А Гуц прав! Мы же в прошлом году выиграли лигу!

Тренер уже хотел было уйти, но из-за многочисленных недовольств он решил развернуться и остаться в раздевалке. Заняв место рядом с вратарём, он сказал:

— Парни, я бы и сам хотел, чтобы мы катались больше. Чтобы у нас было больше практики, больше времени для отработки каких-то элементов, в которых мы проседаем.

В один момент все перестали переодеваться и присели на места возле своих кабинок. Владимир Михайлович тяжело вздохнул и продолжил разговор:

— Я разговаривал недавно с директором. Она крайне недовольна нашими результатами.

— А прошлый сезон? — спросил тренера Яшка.

— Это прошлый сезон, понимаешь, Яков? Финансирование уже кончилось. А этот сезон уже в самом разгаре, и мы находимся чуть ли не в зоне вылета.

Стёпа вдруг встал со своего места и сказал:

— Владимир Михайлович, у меня есть предложение.

Все тут же посмотрели на него.

— Давай, говори, — жестом показал тренер. — Мы слушаем.

— А что, если зимой, дополнительно к нашим основным тренировкам, мы будем ходить на хоккейную коробку возле двадцать пятой?

— Ты смеёшься? — ухмыльнувшись, возмутился Гуц. — Мы же окоченеем играть там. Только ноги и руки себе отморозим.

— Я не предлагаю это на постоянной основе, просто можем поработать над скоростными элементами там, — возразил Стёпа. — В таком случае никто не замёрзнет.

— Коньки убьём только да клюшки, — вдруг отозвался Калуга. — Я против.

— А если зима холодной будет? Что будем делать? — спросил Стёпу Яшка.

— Играть будем, — твёрдо ответил Стёпа.

— Ну, иди, поморозь кости на улице, — Викинг скрестил руки на груди. — Я посмотрю, на сколько тебя хватит.

— А Сорока дело говорит, что нам ещё остаётся? — выдал Серёжа из дальнего угла.

— И ты туда же!? «Морозко» перечитали? — съязвил Калуга.

Тренер за всё время обсуждения не сказал ни слова и вдруг выдал:

— Добре, Стёпа. Хорошая идея.

— Что!? — в недоумении воскликнуло большинство.

Тренер приподнялся со скамьи и продолжил уже стоя:

— С первым снегом и выйдем тогда.

Как только он вышел из раздевалки, парни сразу же начали спорить между собой:

— Да я и в жизни не потащу свою клюшку туда, — сказал Калуга.

— Мы больше коньки устанем точить, чем кататься, — скептично ответил Яшка.

В раздевалке стоял гул. Вице-капитан вдруг поднялся со своего места и объявил:

— Хватит! Когда зальют коробку, будем тренироваться там. Иначе мы так и будем проигрывать всем подряд. Вон, посмотрите на «Север»! Они на улице тренировались всю жизнь и никогда не жаловались, в отличие от нас. Только в этом сезоне им впервые дали площадку! — Королёв направил свой указательный палец вверх. — И что в итоге? Мы сейчас боремся за то, чтобы не вылететь, а они на третьей строчке турнирной таблицы! На третьей! — повторил он и развёл руками в стороны. — Стыд и позор!

В раздевалке стояла тишина. Никто и не пытался возразить Королёву. Чувство стыда медленно съедало изнутри каждого.

— Артём ушёл и всё? — продолжил вице-капитан. — Мы ничего не можем? Зальют коробку – выходим!

Гуц закончил переодеваться. Он встал со своего места, взял вещи и пошёл к выходу. Напоследок он бросил:

— Со Стёпой это обсуждай. Из-за кого Артём ушёл?

Яшка проводил его взглядом до самого выхода. Гуц вышел из раздевалки, демонстративно хлопнув дверью. Спустя несколько секунд капитан ответил:

— Забыли уже про Артёма. Его нет с нами.

— Стёпа должен был удержать его, — ответил Калуга на выходе из раздевалки.

Он аккуратно открыл дверь и также закрыл её за собой. Стёпа молчал, он до сих пор чувствовал вину за уход своего друга. Остальные тоже потихоньку принялись уходить домой.

— Что вы на него накинулись? — Королёв встал и принялся всеми силами защищать их лучшего нападающего. — Артём сам принял решение.

— Довольно, Никита. Фигня идея.

В раздевалке осталось лишь двое: Никита и Стёпа. Даже Яшка не нашёл нужных слов, чтобы остановить одноклубников. Никита подсел к Стёпе и легко похлопал его по плечу.

— Да ладно тебе. Ты не виноват. Сейчас все просто на взводе.

Стёпа встал со скамьи и со всей злости кинул на пол свои краги.

— Да пошло оно!

Спустя несколько секунд он сел обратно, упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками, чтобы Королёв не смог увидеть его слёз. Никита отчётливо слышал всхлипы своего товарища. Он остался сидеть рядом с ним. Потрепав волосы одноклубника, он начал успокаивать его:

— Ты молодец, Ракета. Не расстраивайся, не в тебе сейчас дело. Переживём уж как-нибудь.

Никита поднял с пола Стёпины краги и вернул их владельцу.

— Тебе ещё играть в них на следующей неделе.

Королёв вновь зянял место рядом с Ракетой. И так они просидели до того момента, пока Стёпа окончательно не успокоился.

...

— Пока, Стёпа. Увидимся на следующей.

— Ага, увидимся.

Никита улыбнулся и помахал Стёпе рукой. Закинув спортивную сумку за спину, он повернул налево на перекрестке. Дом Стёпы же находился по улице, раскинувшейся прямо перед ним. Он подтянул шарф повыше и двинулся в его сторону. Холодный ветер обдавал щёки морозом. Стёпе же было на это ровным счётом наплевать. Его до сих пор не покидали мысли о том, что именно он виноват в уходе лидера команды.

...

Что такое финал?

Ты прошёл практически весь путь. Остаётся лишь взобраться на вершину. Ты уже можешь похвалить себя за то, чего ты достиг. Но тебе становится недостаточно этого. Твоей следующей целью становится – стать лучшим.

Стёпа играл за местные «Рыси». Хоккеем он занимался давно. Но как он вообще пришёл в этот вид спорта?

Как-то на недавно залитой коробке его заметил Артём и отметил:

— Круто катаешься!

У них завязался разговор. Так Артём узнал, что Стёпа часто по вечерам приходит на эту коробку, чтобы покататься на коньках. Артём решил, что малому стоит дать в руки клюшку. Он как раз шёл с тренировки, поэтому она была у него с собой. Показав, как с ней управляться, Артём отошёл в сторону. Стёпа тут же принялся бросать по воротам. Клюшка ему была несколько великовата, поэтому броски у него получались крайне неуклюже. Артём по итогу спросил:

— Не хочешь к нам на тренировку придти? У нас и форма есть. Выдадим, если в команду попадёшь.

У юного Стёпы тут же загорелись глаза. Он ещё не побывал ни на одной из тренировок, но уже представлял себя в большой, взрослой хоккейной форме. Стёпа лишь по телевизору видел, как играют в эту игру. Артём буквально подобрал его с улицы и привёл на просмотр. Владимиру Михайловичу понравилось, как быстро катается парень. Его сразу же заявили на следующее соревнование.

Артём был намного опытнее своего товарища, поэтому Стёпа некоторое время отсиживался в третьем звене, потихоньку впитывая в себя знания. Его преимущества в скорости всё еще не хватало для продвижения вверх. Когда он отточил свою технику ведения и броска, тренер поднял его во второе звено. Артём всё так же был лидером команды. Спустя несколько лет они играли уже вместе в одном звене.

«Ракета» и «Художник». Именно так называли этих двоих во время игры. Стёпа молниеносно пробивал оборону соперника, а Артём филигранно реализовывал голевые моменты. Когда он выходил на поле, казалось, сам Всевышний помогает ему делать волшебные передачи прямо на клюшку напарнику.

Финал. «Рыси» играют против матёрой «Сибири». Счёт на табло 2:2.

— Минута! — напоминает тренер.

Трибуны были забиты до отказа. Весь их небольшой городок собрался, чтобы посмотреть на это историческое событие. В первый раз их команда играла в финале такого крупного соревнования. Шла третья игра.

— Смена!

Второе звено поменялось на первое. Стёпа встал у вбрасывания.

— Я сломаю тебя, Ракета, — сибиряк плюнул ему под ноги.

Стёпа лишь ухмыльнулся. Судья слегка подкинул шайбу. Как только она оказалась у льда, Стёпа молниеносно переправил её на Артёма. Вбрасывание осталось за «Рысями». Артёма тут же поехал встречать защитник. Артём всеми силами старался удержать шайбу в зоне. Калуга ударил клюшкой об лёд и заорал:

— Я!

Артём поднимает голову и отдаёт пас. Калуга замахивается для броска, двое защитников тут же накрывают его. Артём, увидев перед собой свободное пространство, моментально открывается. Калуга, недолго думая, переправляет шайбу обратно на Художника. Шайба прилетает ему прямо на клюшку. Вратарь закрывает ближний угол, но у Артёма всё ещё есть возможность бросить в дальний. На тренировках он делал это не раз, для него это было сущим пустяком. Он уже замахнулся для удара, но, увидев, что Стёпа не закрыт, переправляет на него. Вратарь не успевает сместиться и пропускает практически в пустые.

Счёт становится 3:2. Остаётся пять секунд до конца третьего периода. Сибиряки всё же выигрывают вбрасывание на центре, но шайба так и не долетает до ворот хозяев. В городе праздник. Молодые «Рыси» выигрывают свой первый трофей.

Артём, дав в конце пас на Стёпу, позволил ему набрать нужное количество очков, для того, чтобы получить приз лучшему игроку турнира. Но и он не остался в стороне, забрав себе награду лучшему нападающему.

Близился новый сезон. Стёпа, как и обычно по субботам, находился в гостях у своего товарища – Артёма.

— А вы знаете, что «Ястребы» сейчас набор проводят? — Стёпа спросил у матери Артёма.

Она отрицательно помотала головой. Артём тоже ничего не знал об этом. Стёпа достал из кармана брошюру и положил её на обеденный стол.

— Сильная команда. С нами в одном дивизионе играют. Почему бы вам не попробовать туда?

Артём лишь посмеялся, но его родители отнеслись к этому максимально серьёзно. Уже через несколько месяцев Художник надел на себя другие, чужие ему цвета.

В раздевалке «Рысей» в первые же дни нового сезона чувствовалось напряжение.

— Он предал нас, — говорил Стёпа о переходе Артёма. — И меня он звал.

А в его голове всё крутилась мысль:

«Я смогу и в одиночку».

...

Но в одиночку он не смог. Результаты стремительно покатились вниз. Переход в следующий дивизион никогда не проходит просто так. Команды становятся на голову выше. И это касается всех, не одной-двух. Каждый из твоих противников гораздо сильнее предыдущих.

Уход Артёма не прошёл бесследно для «Рысей». Команда теперь не могла исполнять сложные тактические схемы. Не было связующего звена в игре, коим выступал Артём. В команде не нашлось такого человека. Результативность Стёпы упала, ему стало крайне тяжело набирать очки в игре. Никто из напарников не мог создать перед ним такую ситуацию, в которой ему было бы удобно бросать по воротам.

Стёпа шёл по тёмной, еле освещённой улице, думая о том, почему же всё пошло не так. Он не хотел признаваться себе в том, что он уничтожил целую систему, просто убрав один из её ключевых элементов. Стёпа прекрасно знал, кто виноват в этом. Страшное бремя лидера давило на него. Он должен был вести за собой команду, приносить результат.

На первые игры сезона тренер заявил его в качестве капитана. Владимир Михайлович допустил грубую ошибку — его воспитанник сразу же зазнался. Одноклубникам не понравилась такая перестановка, некоторые из них стали специально игнорировать Стёпу на площадке. Это всё отрицательно сказывалось на итоговом счёте. Вскоре, проведя собрание, рыси выбрали нового капитана. Им стал студент первого курса – Яков. Учился он в местном Горном.

Свернув во дворы, Стёпа прошёл мимо одного из домов, как вдруг он заметил девушку. Она одиноко сидела на скамейке возле детской площадки. Лицо её было закрыто рукой, вторая лежала на коленях. На ней было надето длинное серое клетчатое пальто и такого же цвета джинсы. Подойдя поближе, он услышал её всхлипы.

«Не моё дело. С парнем поссорилась, наверное», — подумал он и продолжил свой путь.

Чтобы добраться до своего подъезда, ему нужно было пройти через эту площадку. Уже на самом её краю Стёпа почувствовал жжение в груди. Что-то подсказывало ему остановиться. Он обернулся, чтобы посмотреть на ту девушку. Ею оказалась Лена.

«Твою мать», — пронеслось в его голове. — «Что она здесь делает в такую темень?»

События в школе не прошли мимо него, оставив отпечаток на душе и уйму вопросов. Он развернулся, ноги вдруг сами понесли его в её сторону.

Подойдя к ней, Стёпа тихо сказал:

— Привет, Лена.

Она дёрнулась от испуга и подняла на него свой взгляд. Под светом уличного фонаря Стёпа наконец-то смог увидеть её светлое лицо. Оно было всё в слезах. Запотевшие стёкла очков скрыли её покрасневшие глаза.

— Ты почему не дома? Что ты тут забыла?

Стёпа никак не мог добиться от неё ответа. Она лишь всхлипывала, пытаясь унять свои слёзы. Они никак не хотели отступать, медленной струёй вытекая из глаз. В её ладони был зажат край от бежевой кофты, которым она периодически и вытирала их.

Стёпа положил свою сумку на скамейку и сел рядом с ней. В её руках был открыт телефон. Это была старая чёрная моторолла, доставшаяся ей от отца. Несколько лет назад это была крайне популярная модель. Рэйзер хотели тогда абсолютно все. И студенты, и школьники, и простые рабочие. Студенты подрабатывали по несколько месяцев, чтобы накопить на этот телефон. Но потом вышли уже другие модели, которые сменили вектор «моды». Он случайно увидел новое сообщение:

«Не ищи меня».

Лена поздно заметила его взгляд и убрала телефон в карман. Стёпа вдруг всё понял: Лена ушла из дома. И сообщение это было адресовано её папе. Она ещё не успела отправить его.

Стёпа достал из своего кармана платок, который перед отъездом положила его мама, и принялся вытирать ей слезы. Он аккуратно прикоснулся к её лицу и приподнял очки с переносицы.

— Ну, успокойся. Ладно тебе уже хныкать.

Лена всё так же всхлипывала, не отвечая. У неё сильно тряслись руки. Стёпа попробовал взяться за них, но, коснувшись её ладоней, он ощутил лишь холод. Вывод напрашивался сам собой: она уже не первый час сидела на улице.

Стёпа недолго думая взял её за руку и поднял со скамейки.

— Пошли со мной, — твёрдо сказал он.

Свободной рукой он взял свою сумку и повёл за собой Лену.

— Не-не... Не надо — пыталась отнекиваться она.

Стёпа лишь крепче сжал её ладонь.

— Пойдём, я тут недалеко живу. Заболеешь так.

Лена больше не тянула Стёпу в противоположную сторону. Доверившись, она аккуратно взялась за его ладонь. Его руки были для неё словно горячий песок. Из-за того, что Стёпа часто находился на холоде, кожа на его ладонях сильно погрубела. У Лены же, наоборот, были очень мягкие ладони. Она трепетно ухаживала за своей кожей. Лена периодически, будто бы не специально, перехватывалсь за его ладонь, прощупывая её структуру.

Они подошли к крайнему подъезду кирпичного дома. Стёпа открыл дверь и пропустил Лену вперёд. Поднявшись на второй этаж, он достал связку ключей из кармана. Выбрав нужный, он повернул ключ в замке и нажал на ручку. Металлическая дверь открылась.

— Проходи. Сейчас чай будем пить.

Лена с осторожностью вошла внутрь. Стёпа зашёл вслед за ней. В квартире было совершенно темно. Скинув сумку на пол, Стёпа нащупал переключатель и включил свет. На входном коврике лежал чёрный комок шерсти. Если бы Стёпа сделал ещё один шаг вперёд, то он, вероятно, отдавил бы ему хвост. Наконец, существо подняло свои зелёные глаза и посмотрело на подростков. Кот никак не отреагировал на хозяина. Увидев рядом с ним гостью, он заинтересовался и поднялся со своего места. Шерстяной подошёл к Лене и обнюхал её ноги.

— Ты раздевайся пока, я сейчас всё сделаю.

Стёпа быстро снял с себя сапоги и побежал на кухню. Кот ринулся за ним, громко мяукая.

— Чёрный, отстань! Накормлю я тебя, подожди.

Наполнив и включив чайник, он вернулся в коридор. Лена всё ещё пребывала в состоянии шока. Она не сдвинулась ни на сантиметр. Стёпа подошёл к ней вплотную. Кот сел недалеко от них и принялся смотреть на происходящее.

— Давай я помогу.

Стёпа попытался снять с неё пальто. Лена вдруг обняла его и уткнулась ему в грудь. Сердце Стёпы забилось чаще. Раньше она никогда не была настолько близко к нему. Он на несколько секунд впал в ступор, но затем ответил тем же. Обвив её тело руками, он сказал:

— Пойдём чай пить.

Лена кивнула и, шмыгнув, выскользнула из его объятий. Она наконец-то позволила снять с себя пальто. Дальше Лена уже справилась сама: она аккуратно сняла с себя бежевые кроссовки и поставила их рядом со Стёпиными ботинками. Стёпа снял с себя куртку, кинул её на небольшой диванчик у входа и сказал:

— В зале теплее, пошли туда. Я сейчас чай принесу.

Стёпа первым вошёл в гостиную и включил там свет. В громоздкой люстре загорелось несколько лампочек. Одна из них перегорела сразу же после уезда Стёпиной мамы. Квартира в целом была обустроена скромно, но такого точно нельзя было сказать о зале. В центре у правой стены стоял застеклённый сервант, а по бокам расположились огромные книжные шкафы. Всё это досталось от прошлых поколений. Книги в роду Сорокиных передавались, как самое ценное сокровище, по наследству. Слева от входа стоял угловой диван. У противоположной стены стояла тумба, на которой расположился новенький корейский телевизор. Вокруг него стояло множество фотографий в деревянных рамках. Прямо над телевизором было вбито несколько гвоздей, на которых висели медали разного достоинства. Больше всего было серебряных.

— Ты... это... располагайся, — Стёпа говорил сбивчиво и неуверенно. — Ты какой чай будешь: чёрный или зелёный?

Лена присела на край дивана и наконец-то ответила:

— Зелёный.

Голос всё так же дрожал, но он стал гораздо более ровным. Стёпа кивнул и ушёл на кухню. Он достал из шкафа пакет, вынул оттуда чай и насыпал его в небольшой заварник. Кипятком он завершил начатое дело. Чуть было не ошпарился.

Затем Стёпа принялся думать, что же принести ему к чаю. Он обыскал все ящики, но так и не нашёл ничего съестного. Оглянувшись, он увидел, что на столе всё же осталось немного печенья. Стёпа разлил кипяток по кружкам и поставил их на стол. Вспомнив про своего пушистого друга, он отыскал коробку с кормом и отсыпал в миску его ужин. Кот, услышав биение сухого корма о дно жестяной посуды, тут же прибежал на кухню. Стёпа сел на табурет и принялся ждать, когда же заварится чай. Ему не хотелось сразу же идти в гостиную. Сердце до сих пор не могло успокоиться. Самое обычное объятие вдруг всколыхнуло мир шестнадцатилетнего парня.

Спустя несколько минут он всё же решился вернуться к Лене. Он взял горячие кружки и понёс их в зал.

— Я вернулся.

Войдя внутрь, он увидел, что Лена уже спит. Она обессиленно упала на подлокотник и крепко уснула. Стёпа отнёс чашки обратно на кухню и вновь вернулся в зал. Он не знал, что ему делать. Наконец, в голову начали приходить верные мысли. Впустив Лену в свой дом, он уже не мог выгнать её.

«Так она точно не согреется», — подумал Стёпа.

Он открыл дверцу рядом стоящего шкафа и достал оттуда старый шерстяной плед. Раньше он часто укрывался им, когда смотрел хоккей по ночам. Стёпа аккуратно, чтобы не разбудить девушку, снял с неё очки и положил их на самое видное место – на журнальный столик, который стоял посередине зала. Он был на колёсиках, поэтому его можно было легко передвинуть из одного угла комнаты в другой. Стёпа, покатив столик по ламинату, придвинул его поближе к дивану, чтобы Лена с лёгкостью могла найти свои очки утром, когда проснётся. Он полностью укрыл её пледом, осталась торчать лишь тёмно-русая голова. Она вдруг заворочалась. Найдя удобное положение, Лена инстинктивно прижала к себе плед и засопела. Чёрный всё это время был на кухне и поедал свой поздний ужин. Он тихо подошёл к хозяину, потёрся об его ноги и запрыгнул на диван. В ногах у Лены образовалось свободное пространство. Кот, найдя удобное положение, уместился рядом с девушкой.

— А со мной не хочешь спать, бабник.

Чёрный, как и ожидалось, не ответил. Он подобрал под себя лапы и замурчал, блаженно прикрыв глаза. Стёпа довольно посмотрел на них, усмехнулся и ушёл на кухню. Чай уже остыл. Он моментально опрокинул в себя две кружки и поставил их в раковину. Решил, что уже с утра займется всей посудой.

Временный хозяин квартиры ушёл в свою комнату. Не включая свет, Стёпа разделся и бросил все вещи в мягкое кресло, стоявшее рядом с кроватью. Приняв горизонтальное положение, он моментально провалился в сон.