За гранью страха

Глава 19

Нурия

Когда вернулись в дом — всё сразу стало теснее и громче.

Тётушки со стороны Амина заняли гостиную с такой естественностью будто бывали здесь сто раз. Наши тётушки встретили их с таким радушием будто ждали всю жизнь. Через пять минут они уже сидели вперемешку — наши и их — и говорили все одновременно.

Я села там куда посадили. Рядом оказалась Саида — она придвинулась сразу, как будто мы уже давно сидим так.

— Тебе идёт кольцо, — шепнула она. — Я же говорила что Тиффани это правильный выбор. Да и размером попал точь в точь, моя школа- в конце гордо сказала она улыбнувшись.

Я посмотрела на неё.

— Это ты выбирала?

— Ну... — она чуть потупилась. — Я подсказала направление. Он сам решил. — Пауза. — Но идею подала я. Амин, он такой нму  толчок нужен, а дальше он сам..

Я невольно улыбнулась.

Подарки начали показывать сами собой — это произошло органично, без объявлений. Тётя Зехра развернула большой отрез шёлка — бордового, глубокого цвета — и протянула маме. Мама ахнула, потрогала, передала тёте Салиме. Тётя Салима передала тёте Айше.

Потом — корзины со сладостями. Тётя Зехра лично открыла одну и с торжественным видом объяснила что всё это из Зафарана, ручная работа.

— Машаллах, — сказала тётя Салима дегустируя пахлаву. — Вот это пахлава. Нурия, попробуй.

Мне протянули кусочек. Я взяла.

И почти сразу вспомнила — кафе, витрина, грубые ответы этого самовлюбленного павлина .

Щёки предательски потеплели.

Я быстро съела пахлаву и уставилась в скатерть.

Потом встала тётя Сумая.

Она была тихой — из всех тётушек со стороны Амина самой немногословной. Но когда вставала — все почему-то замолкали сами. Что-то в ней было такое... весомое. Спокойное.

Она достала небольшую коробочку — перевязанную лентой, аккуратную — и подошла ко мне.

— Это от отца Амина , — сказала она. — Лично тебе.

Я взяла. Открыла. Было очень неожиданно, и очень приятно.

Браслет — тонкий, золотой, с маленькими подвесками в виде цветов. Негромкий. Изящный. И у отца и у сына хороший вкус как я погляжу.

— Машаллах, — выдохнула тётя Айша.

— Субханаллах, какой красивый, — добавила тётя Салима.

Я смотрела на браслет и не могла произнести ни слова. Что-то сжалось в горле — неожиданно, некстати.

— Спасибо, — сказала я наконец. Тихо. — Большое спасибо.

Тётя Сумая кивнула — тепло, без лишних слов. И вернулась на место.

Я надела браслет рядом с кольцом. Посмотрела на руку.

Кольцо и браслет. Пионы на коленях.

Сегодня утром я таскала стулья, — подумала я. — А сейчас вот это.

Потом пришла очередь наших тётушек.

Тётя Салима — которая всю неделю готовилась с таким видом будто это её личная миссия — встала и торжественно вынесла большой поднос с подарками для него. Рубашки, галстук, что-то в красивой упаковке.

— Это нашему жениху, — объявила она. — От всей семьи.

Подарки передали через приоткрытую дверь. Я не видела его реакции. Только голос тёти Зехры — машаллах, щедрая семья — и короткое спасибо которое я узнала сразу.

Саида рядом тихонько толкнула меня локтем.

— Он скажет потом что всё было не нужно, — шепнула она. — Он всегда так говорит. Но на самом деле ему приятно. Просто он не умеет это показывать.

Я посмотрела на неё.

— Ты его хорошо знаешь.

— ну да Я его всю жизнь знаю, — сказала она просто. — Он сложный. Но хороший. — Пауза. — Очень хороший. Просто прячет.

Я ничего не ответила.

Просто посмотрела на браслет на запястье.

И подумала — тихо, почти незаметно для себя самой — что, может быть, Саида права.
————————
Амин

В мужской комнате было тише — но ненамного.

Отец разговаривал с её отцом — о делах, о жизни, иногда смеялись. Дядя Фарух — брат её отца — оказался человеком с хорошим чувством юмора. Через десять минут он уже рассказывал какую-то историю и все слушали.

Я пил чай. Слушал. Отвечал когда спрашивали.

Краем сознания — всё время — думал о той стороне дома.

Подарки от её семьи принесли через приоткрытую дверь — торжественно, на подносе. Рубашки, галстук, что-то в красивой упаковке.

— Спасибо, — сказал я.

— Носи на здоровье! — донеслось из-за двери от тёти Салимы.

Отец посмотрел на меня — коротко, одобрительно. Я кивнул.

Дядя Фарух хлопнул меня по плечу.

— Хорошая семья, — сказал он просто. — Ты доволен?

Я подумал секунду.

— Да, — сказал я честно.

Он кивнул — удовлетворённо.

Потом нас объединили за общим столом — все вместе.

Я подошёл к столу — и остановился.

Саида уже сидела. Между мной и Нурией. С совершенно безмятежным видом.

Я посмотрел на неё.

Она посмотрела на меня — невинно.

— Саида, — сказал я тихо. — Пересядь.

— Мне тут удобно, — ответила она безмятежно.

— Саида.

— Амин.

— Ты сидишь между женихом и невестой.

— Я знаю, — кивнула она. — Слежу за порядком.

Нурия напротив тихонько кашлянула. Я покосился на неё — она смотрела в скатерть с таким видом будто происходящее её совершенно не касается. Но уголок губ предательски дрогнул.

— Саида, — повторил я. — Пересядь пожалуйста.

— Пожалуйста сказал, — она подняла палец. — Уже прогресс. Но нет.

— Почему нет?

— Потому что вам обоим так легче, — сказала она абсолютно серьёзно. — Вы оба делаете вид что не смотрите друг на друга. Я просто упрощаю задачу.

Тишина.

Нурия поперхнулась чаем.

— Саида, — сказал я.

— М?

— Ты невыносима.

— Это семейное, — пожала она плечами. — Ты сам такой же. Спроси у Лейлы.

Из другого конца стола донёсся голос Лейлы — она явно не слышала разговора но почувствовала что её упомянули:

— Что?

— Ничего, — сказали мы с Саидой одновременно.

Нурия уже не скрывала улыбку. Просто смотрела в свою чашку и улыбалась — тихо, сама себе.

Я посмотрел на Саиду последний раз.

— Ты всё равно пересядешь.

— Когда-нибудь, — согласилась она. — Но не сейчас.

И невозмутимо взяла пахлаву с подноса.

Я сел — с другой стороны стола, напротив. Через стол от неё. Достаточно близко чтобы видеть. Достаточно далеко чтобы не разговаривать без повода.

На её запястье — браслет рядом с кольцом.

Пионы она поставила рядом с собой на стул. Не убрала, не отдала — просто поставила рядом.

Маленькая деталь. Совсем маленькая.

Но я заметил.

И что-то тёплое — привычно уже, почти знакомое — поднялось где-то под рёбрами и осталось там.

Тихо. Без лишнего.

Просто — осталось.