За гранью страха

Глава 18

Нурия

Нас снова поставили рядом. И все мои попытки улизнуть закончились поражением.

Это произошло так естественно и так быстро что я не успела даже сообразить — тётя Салима просто взяла меня за плечи и развернула, кто-то подтолкнул его сбоку, и вот мы уже стоим рядом посреди украшенного двора пока десяток телефонов направлены в нашу сторону.

Я смотрела прямо перед собой.

Пионы в руках. Кольцо на пальце.
Всё хорошо. Просто стоим. Это несложно.

— Улыбайся, — сказала тётя Салима повелительно.

Я улыбнулась. Правильно. Вежливо.

— Нурия, зубы покажи!
— Тетя Салима- сказала я почти обиженно, но все таки улыбнулась ,

— Вот так хорошо! Машаллах! Вы такая прекрасная пара

Вспышки. Голоса. Кто-то просил повернуться чуть левее, кто-то — чуть правее. Чувствовала я себя какой то звездой а их папарациями .

Я стояла прямо и думала только об одном — не краснеть. Просто не краснеть. Это единственное что от меня сейчас требуется.

— Ты держишь букет как щит, — сказал вдруг голос рядом. Тихо. Почти на ухо.

Я чуть не вздрогнула.

Он стоял рядом — смотрел прямо в объективы, лицо абсолютно спокойное — и говорил не поворачивая головы, едва шевеля губами.

— Что? — выдавила я так же тихо.

Я скосила взгляд вниз. Пионы действительно были прижаты к груди обеими руками — плотно, крепко.

— Я просто держу букет, — процедила я сквозь улыбку.

— Конечно, — согласился он. — я просто сказал о своем наблюдении,

— Вот и наблюдайте молча.

Он чуть — совсем чуть — опустил уголок губ. Сдерживал улыбку. Я чувствовала это.

— Повернитесь друг к другу! — скомандовала тётя Айша.

Мы оба замерли.

— Ну давайте, давайте, не стесняйтесь!

Я медленно повернула голову. Он — тоже.

Мы смотрели друг на друга. Близко — ближе чем обычно, ближе чем на веранде, ближе чем в кафе. Я видела что его глаза темнее чем казались издалека. И что в них — прямо сейчас — было что-то тёплое. Не усмешка, не подкол. Просто тёплое.

Щёки вспыхнули сами.

— Вот! Вот так! Машаллах! — тётя Салима была в восторге.

Я отвернулась первой.

— Красная Шапочка, — прошептал он.

— Молчите, — прошипела я.

Он всё-таки улыбнулся. Я не видела — но чувствовала.

Амин

Фотографировали долго и нудно очень нудно,

Я стоял — спокойно, ровно, смотрел куда говорили. Это несложно.

Но она — стояла так, будто готовилась выдержать осаду. Плечи чуть напряжены. Пионы прижаты к груди. Улыбка правильная — красивая, но не её. Не та которая появляется сама, как тогда после слов Лейлы.

Я не удержался.

— Ты держишь букет как щит, — сказал я тихо. Не поворачивая головы.

Короткая пауза.

— Я просто держу букет, — ответила она сквозь улыбку. Процедила — аккуратно, чтобы никто не заметил.

— Конечно, — согласился я. — Просто наблюдение.

— Вот и наблюдайте молча.

Я сдержал улыбку — с трудом.

Потом тётя скомандовала повернуться друг к другу — и мы оба замерли на секунду. Потом повернулись.

Близко.

Я видел как она держится — прямая спина, поднятый подбородок, взгляд ровный. Всё правильно. Всё как надо.

И как щёки у неё медленно розовеют — совершенно против её воли.

Красная Шапочка.

Тётушки восхищённо ахали. Телефоны щёлкали.

А я смотрел на неё — и думал что она, наверное, даже не знает как выглядит в эту секунду. Как она пытается не краснеть и краснеет. Как держит эти пионы — крепко, обеими руками, как будто они единственное надёжное что есть рядом.

Что-то тронуло меня изнутри — тихо, почти незаметно.

— Красная Шапочка, — шепнул я.

— Молчите, — прошипела она.

Я улыбнулся.

По-настоящему — не сдерживая.

Потом нас наконец отпустили — тётушки переключились на групповые фото, и мы оба отступили в сторону. Она — к своим, я — к своим.

Саида материализовалась рядом со мной немедленно.

— Ты улыбался, — сказала она негромко и торжествующе и почти ли взвигивая.

— Саида.

— Нет, я просто отмечаю факт. Ты улыбался. По-настоящему. Я видела.

— Иди к тётушкам.

— Уже иду, — она развернулась. — Но я видела, Амин. Я всё видела.

Я не ответил.

Просто взял стакан с чаем который кто-то поставил на стол. Сделал глоток.

И краем глаза — последний раз — увидел её. Она стояла с какой то девушкой   — и что-то тихо говорила. И пионы больше не были прижаты к груди как щит.

Просто держала в руках. Легко.

Вот так, — подумал я. — Уже лучше.