За гранью страха

Глава 13
Понедельник

Нурия

Время за столом шло незаметно.

Пришли они около полудня — и я не заметила как стрелки перевалили за два, потом за три. Разговоры не заканчивались, чай сменялся фруктами, фрукты — снова чаем. Тётушки не умолкали. Папа смеялся чаще обычного. Мама следила за столом с таким видом будто от правильно поданной тарелки зависело будущее всей семьи.

Я сидела. Отвечала когда спрашивали. Старалась не смотреть в его сторону.Мне  стало скучно, не очень приятно сидеть по 2-3 часа в одном месте и когда я захотела выйти меня остановила Мама, ладно Субханаллах.

Где-то около трёх отец Амина поднялся и тихо сказал что им нужно совершить намаз. Папа сразу кивнул — у нас в доме было место, но мужчины вышли во двор. Они предпочли свежий воздух, тишину, и своё пространство.

Тётя Салима подошла к окну первой.

— Нурия, — позвала она негромко, и в голосе было что-то такое, что я невольно встала и подошла.

Во дворе  в нашем маленьком дворике  стояли отец Амина, папа, и он. Он стоял на месте Имама. Руки сложены. Он громко читал суры, Сосредоточенно, как же я хотела услышать его голос но за закрытыми окнами его не слышно.

— Посмотри, — прошептала тётя Салима. — Вот это жених. Машаллах.

— Богобоязненный, — добавила тётя Айша рядом, прижав руки к сердцу. — Нурия-джан, тебе повезло. Я тебе говорю — повезло.

— Такие мужчины редкость, — кивнула тётя Салима. — Молодой, а смотри — без напоминаний, сам прошел в вперед в место Имама. Это о многом говорит.

Я смотрела в окно.

Он стоял — спокойный, сосредоточенный. Никакой показухи. Просто — делал то что делает всегда, не думая кто смотрит.

И я не нашлась что возразить тётушкам. Совсем.

— Давай, давай от окна, — прошептала тётя Айша, утягивая нас обратно. — Неудобно смотреть, что если они увидят.

Я вернулась на своё место. Села. Поправила шарф.

И поймала себя на том что улыбаюсь — чуть-чуть, едва заметно.

Резко перестала.

Когда они вернулись — разговор потёк дальше, легко, как будто пауза только добавила ему воздуха. Отец Амина снова говорил с папой — про дела, про жизнь, иногда с юмором который заставлял всех смеяться. Амин сидел рядом с отцом — сдержанный, немногословный, но не закрытый. Иногда добавлял что-то коротко. Иногда просто слушал.

Я наблюдала.

Не специально. Просто — так получалось.

И в один момент — совсем случайно — наши взгляды снова встретились.

И как всегда он Смотрел мне в упор— секунду, две —и нечаянно я снова опустила взгляд .
У меня перехватило дыхание.

Щёки вспыхнули сами — быстро, предательски. Я опустила глаза. Уставилась в скатерть.

Субханаллах, сказала я себе. Соберись.

Но внутри что-то уже растаяло — маленькое, тёплое, совершенно неуместное.
Выглядел он так будто он тоже устал тут сидеть и тоже хочет уйти .

Около четырёх отец Амина поднялся.

— Ну что же, — сказал он с той же тёплой уверенностью. — Засиделись мы у вас хорошо. — Улыбнулся. — Дома дочки заждались наверное, скучают.

Все заулыбались. Начали подниматься, собираться.

И тут — у самого порога — он остановился. Обернулся к папе, к маме, ко всем нам.

— Семья у вас хорошая, — сказал он просто. —и сегодня мы пришли в роли гостей. Дай Аллах. — Пауза. — Если вы не против — в понедельник мы вернёмся. Уже подготовленные как официально на сватовство.

Секунда тишины.

А потом —

— Машаллах!!!

— Я же говорила! Я с самого начала говорила!

— Субханаллах, вот это да, вот это новости!

Тётя Салима схватила меня за руки. Тётя Айша прижала ладони к щекам и раскачивалась от счастья. Двоюродные сёстры обнимались между собой как будто выиграли что-то грандиозное.

Я стояла посреди всего этого шума — с застывшей улыбкой, с руками которые тётя Салима всё ещё не отпускала — и не чувствовала ничего. Сердце ушло в пятки. Так быстро?

Нет. Чувствовала. Просто слишком много всего сразу.

Краем глаза я увидела его.

Он стоял у двери — рядом с отцом, чуть позади. Лицо спокойное. Собранное. Только в глазах — тот самый удар, принятый молча.

Наши взгляды встретились.

И он — едва заметно, почти незаметно для всех — чуть приподнял уголок губ. Не усмешка. Не ухмылка. Просто будто говоря я здесь. Всё нормально. Дышим.

Что-то внутри меня сжалось и одновременно отпустило.

Я отвела взгляд первой.

Щёки горели.

Они ушли быстро — прощания, пожелания, ещё раз машаллах от тётушек в спину.

Дверь закрылась.

Я тихо вышла из гостиной пока тётушки ещё щебетали. Прошла по коридору. Зашла в свою комнату.

Закрыла дверь.

Села на пол у кровати — медленно, спиной к двери. Обхватила колени руками.

Понедельник.

Три дня.

Я смотрела в стену. Думала о намазе во дворе и о тётушках у окна. О его голосе на веранде. Об отце который похвалил меня. О взгляде у порога — тихом, ободряющем.

Держись. Я тоже держусь.

Я закрыла глаза.

Йа Аллах, подумала я тихо. Что же это такое.

Было ещё что-то третье — между страхом и растерянностью. Маленькое. Тёплое. Притаившееся где-то между рёбрами.

Я не дала ему имени.

Просто сидела. И дышала.

Амин

В машине было тихо.

Отец вёл. Смотрел на дорогу. Молчал.

Я смотрел в окно на дневные улицы — солнце уже сползало к горизонту, тени стали длиннее. Около четырёх. Незаметно просидели.

Понедельник. Уже подготовленные.

Я сам не заметил как отец это произнёс — просто стоял у порога и говорил, и в голосе была такая спокойная уверенность что никому не пришло в голову возразить.

Я видел её лицо в ту секунду.

Застывшая улыбка. Тётушки вокруг кричат от счастья — а она стоит посреди всего этого как человек которого накрыло волной и он ещё не решил — плыть или просто переждать.

Я поймал её взгляд.

И сделал единственное что мог — едва заметно, только для неё — чуть приподнял уголок губ. Дышим. Всё нормально. Я тоже не знаю что делать — но дышим.

Она отвела взгляд первой.

Покраснела — я видел даже с расстояния.

И что-то во мне — совершенно некстати — стало чуть теплее.

— Хорошая девушка, — сказал отец вдруг. Негромко. Глядя на дорогу.

— Умная. Честная. Не пытается казаться кем-то другим. — Пауза. — Это редкость.

Я смотрел на его профиль.

Тот же человек который дома говорил ты будешь делать то что сказал я. И тот же человек который сегодня говорил незнакомой девушке плохие книги не перечитывают — тепло, как будто давно её знал.

— Она понравилась тебе? — спросил он прямо.

Я молчал секунду.

Я ответил ему тишиной.

Отец кивнул.

— Разберёшься, — сказал он просто.

Дома я прошёл к себе тихо. Сёстры ещё не спали — слышал их голоса из комнаты, смех Лейлы. Не зашёл. Просто закрыл свою дверь.

Сел на край кровати.

Думал о намазе во дворе — о том как рядом стоял её отец и как это было неожиданно просто и правильно. О веранде. О её голосе — это первый честный вопрос за весь день. О том взгляде у порога когда она покраснела и отвела глаза.

Красная Шапочка.

Я усмехнулся — тихо, в темноту.

Потом усмешка прошла.

Три дня.

Я лёг. Смотрел в потолок.

Внутри было странно — не плохо и не хорошо. Как то состояние когда что-то уже изменилось, и обратно не поставишь.

Я закрыл глаза.

И последнее о чём подумал перед сном — не о понедельнике, не о кольце — а о том как она стояла посреди кричащих тётушек. Застывшая. Одна в толпе.

И как посмотрела на меня.

И как я ответил — молча, просто взглядом.

И как этого почему-то хватило.