За гранью страха

Нурия

Когда мы вернулись с веранды, за столом всё было как прежде — чай, сладости, разговоры взрослых. Только тётя Салима посмотрела на меня с таким видом, будто я вернулась с поля боя и она хочет знать счёт.

Я села. Поправила шарф. Не смотрела на него.

Разговор за столом плыл сам по себе — папа рассказывал что-то про работу, мама подливала чай, тётушки вставляли свои реплики. Я сидела и думала о том, что сказала на веранде. О том что он сказал. О том что мы оба — заложники чужих решений.

Это почему-то не выходило из головы.

— Нурия-джан.

Я подняла глаза.

Отец Амина смотрел на меня — спокойно, без той строгости которую я ожидала увидеть. В его взгляде было что-то тёплое. Внимательное.

— Да, дядя? — сказала я тихо.

— Так  на каком факультете учишься?

— На экономическом, — ответила я. — Второй курс.

Он кивнул — удовлетворённо, как человек который получил ответ и хочет услышать ещё.

— И как — нравится?

Я на секунду замялась. Обычно на этот вопрос я отвечала автоматически — нравится, всё хорошо, стараюсь. Но что-то в его тоне — простое, без оценки — заставило ответить честнее.

— Некоторые предметы нравятся, — сказала я. — Некоторые — терплю. Но стараюсь.

Он засмеялся — негромко, с таким видом будто мой ответ его порадовал.

— Честный ответ, — сказал он. — я слышал ты много читаешь?- поинтересовался он

Я не ожидала этого. Совсем.

— Читаю, — сказала я. — Много.

— Что сейчас?

— Духовную книгу называется «Не грусти», — я чуть улыбнулась. — Уже третий раз перечитываю. Никак не могу расстаться.

— О, — он поднял брови. — а напомни автора пожалуйста.
Его вопрос об авторе был для очень неожиданным неужели он читает книги?
— Аид аль Карни, — сказала я- а вы читаете книги?- невольно и чуть напряженно спросила я,
- О да вспомнил у меня дома есть перевод этой книги на наш язык- мне тоже очень понравилась эта книга и я сохранил ее в своей библиотеке- оуу он читает книги, как неожиданно и приятно, так как из любящего читать отца родился тот кто не любит читать? -я тоже  люблю читать книги у меня полно детективных книг дома в молодости интересовался.
- Вау это очень хорошо- очень вежливо ответила я-я тоже очень люблю детективы и иногда триллеры. Раньше когда  была маленькой  смотрели с дедушкой боевики и триллеры, я сначала боялась но со времени не стала - сказав это я ю улыбнулась а отец Амина тоже улыбнулся в ответ и мне было приятно что ему не скучно со мной.

И именно в этот момент — когда я была чуть расслаблена, чуть открыта — я подняла глаза.

И встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на меня. Не мельком — по-настоящему, прямо, как будто давно смотрел и не собирался отводить глаза первым.

Что-то случилось у меня в груди — резкое, тёплое, совершенно неуместное. Как будто кто-то дёрнул невидимую струну и она зазвенела раньше чем я успела её остановить.

Я почувствовала как щёки заливает жаром.

Отвела взгляд. Быстро. Слишком быстро — и это само по себе было предательством.

Уставилась в чашку.

Субханаллах, подумала я. Это просто духота в комнате. Слишком много людей. Это не он.

— Умница, — сказал отец Амина просто. Без пафоса. Как будто просто констатировал факт.

Это слово — такое короткое, такое обычное — что-то сделало у меня внутри. Не потому что было особенным. А потому что было сказано просто так, без повода, без условий. Просто — увидел и сказал.

Я не помнила когда последний раз слышала это от кого-то из взрослых.

Мама что-то сказала рядом — я не расслышала. Разговор потёк дальше, к другим темам. Но я ещё долго сидела с этим тихим теплом внутри — неожиданным, почти незваным.

Значит, у него такой отец, — подумала я.

И сразу поймала себя на том что думаю о нём.

Резко переключилась на чай.

Амин

Я сидел чуть в стороне — так получилось, что папа пересел ближе к Нурии пока мы были на веранде, и теперь я оказался между Рустамом который смотрел в телефон, и тётей которая периодически бросала на меня оценивающие взгляды.

Я делал вид что пью чай.

На самом деле — смотрел.

Отец разговаривал с Нурией. Я видел это краем глаза — и не мог не смотреть, потому что это было странно. Необычно. Тот отец которого я знал дома — строгий, закрытый, с лицом которое умеет выражать в основном требования и ожидания — сейчас сидел и разговаривал с девушкой которую видел первый раз, и в его голосе было что-то мягкое. Почти незнакомое мне.

Я слышал обрывки.

Честный ответ. Хороший ответ.
Что то что она говорит о книгах, об авторе и о теме детективов.
Она смеялась  — тихо, почти удивлённо. Как человек который не ожидал что ему будет смешно.

Именно тогда я поднял глаза.

И она — в ту же секунду — подняла свои.

Я не отвёл взгляд. Не сразу. Просто смотрел — спокойно, прямо, как умею.

Она покраснела.

Я видел это отчётливо — как цвет разлился по щекам, как она резко опустила глаза в чашку и вдруг стала изучать чай с таким вниманием, будто там было написано что-то важное.
Ну ж Красная Шапочка и почему же ты так быстро краснеешь, и улыбнувшись этой мысли Я отвёл взгляд. Медленно. Без спешки.

Потом отец сказал умница — просто так, без предисловий — и я увидел как что-то в её лице чуть изменилось. Не сильно. Почти незаметно. Как будто кто-то тихонько тронул закрытую дверь, и она не захлопнулась в ответ.

Сердце дало стук.

И поймал себя на странной, почти неудобной мысли — всю жизнь я хотел чтобы отец смотрел на меня вот так. Просто. Тепло. Без требований.

Интересно — она это почувствовала? В детстве я всегда мечтал услышать это слово и из кожи вон лез ради отца а он... Альхамдулиллах

Я снова взял чашку. Сделал глоток.

И подумал — совершенно некстати и совершенно честно — что день оказался совсем не таким каким я его боялся