За гранью страха

Глава 10

Нурия

Я сидела за забором ещё несколько секунд после того как он ушёл — не двигаясь, с мятой в одной руке и недоеденным черри в другой.

Голова отказывалась складывать то что только что произошло во что-то осмысленное.

Амин.

Жених.

Тот самый из кафе.

Маньяк, которого я отчитала с набитым ртом.

Я медленно поднялась, отряхнула подол. Сердце всё ещё колотилось — то ли от стыда, то ли от чего-то другого, чему я пока не подобрала названия.

Из дома уже доносились радостные голоса — папа здоровался, обнимался, смеялся тем особым смехом который у него появляется только при гостях.

Я успела дойти до двери — и тут меня перехватила мама.

— Где ты ходишь, — прошипела она, цепко взяв меня за локоть. — Они уже здесь!

— Я знаю, мама, — выдохнула я.

— Идём, идём.

Меня буквально завели в комнату — под руку, как будто боялись что я сбегу по дороге. Гостиная была полна — тёти, мама, отец, и двое мужчин, которых я раньше не видела.

Один — постарше, с седеющей бородой, держался прямо и с достоинством. Второй...

Я почувствовала как у меня внутри всё оборвалось.

Он сидел рядом с отцом — уже спокойный, собранный, ничего общего с тем человеком который пятнадцать минут назад смеялся во весь голос у грядки с помидорами. Сейчас — ровная спина, сдержанное лицо, вежливая полуулыбка.

Он поднял глаза и увидел меня.

И на долю секунды — буквально на мгновение — в его взгляде мелькнуло узнавание. Та же искра, что и во дворе. Но он тут же её спрятал — так быстро что если бы я не смотрела прямо на него, не заметила бы.

— А вот и наша дочь, — сказал отец гордо, и все взгляды обратились ко мне.

Я почувствовала как щёки горят.

— Ассаляму алейкум, — выдавила я и села куда указала мама — напротив него.

Прямо напротив.

Чудесно.

Дальше всё шло как в тумане.

Разговоры взрослых — о делах, о здоровье, о том какая хорошая в этом году осень. Чай. Сладости. Тётя Салима то и дело поглядывала на меня с таким видом будто проверяла держусь ли я прямо.

Я держалась.

Я не смотрела на него. Принципиально. Смотрела в чашку, в скатерть, в узор на ковре — куда угодно, лишь бы не туда где сидел этот... этот человек, который пятнадцать минут назад называл себя маньяком-похитителем а теперь сидел с видом серьёзного жениха.

Но иногда — против воли — поднимала глаза.

И каждый раз он уже смотрел на меня.

— А пусть молодые познакомятся, — сказала вдруг тётя Айша, и весь стол притих. Все двоюродные сестры и тети заулыбались. Я вся покраснела от стыда, Субханаллах и зачем я покраснела и чего я вообще боюсь...

Мама бросила быстрый взгляд на отца. Отец кивнул отцу Амина. Тот — кивнул сыну.

— Пройдите на веранду, — сказала Тетя Айша мягко. — Поговорите. Мы вас не торопим- последнюю гласную букву она растянула будто намекая на что то и все женщины засмеялись.

Я почувствовала как у меня резко пересохло в горле.

Нет. Нет-нет-нет.

Но возразить было нечем. Тетя Асия помогла мне встать, а я че сама не смогу, Субханаллах, и я встала  — медленно, как будто шла на казнь — и пошла к веранде. Он встал следом.

Дверь за нами закрылась — почти. Оставили щёлочку, само собой. Традиции.

Мы остались вдвоём.
***********
Амин

Когда отец вышел из машины и я остался у ворот один на одну секунду дольше — я ещё не знал, что эта секунда изменит весь оставшийся день.

Но потом я увидел её. С мятой. С черри. С набитыми щеками.

И весь день перестал быть тем, чего я боялся.

Меня усадили в гостиной рядом с отцом — и я постарался собраться. Вернуть лицо, которое полагается иметь в такой момент. Спокойное. Уважительное. Никакого намёка на то, что пятнадцать минут назад я смеялся как мальчишка из-за шутки про похищение невесты.

Получалось плохо.

Внутри всё ещё крутилось — её лицо, удивление, эта прямая спина с которой она пыталась сохранить достоинство несмотря на черри в руке. И моментами мне было смешно неужели эта та самая девушка которая с раскрасневшим лицом и полными щеками черри, кричала и причитала меня. Я никогда ни от кого такого не слышал. Никто никогда не отвечал мне так — без расчёта, без осторожности, просто... честно.

Дверь открылась.

Её завели под руку — мама держала крепко, будто опасалась что она развернётся и убежит. На секунду я почти улыбнулся этой мысли — зная её, это было бы вполне в её духе.

Она подняла глаза. Увидела меня.

И я увидел — узнавание, которое она тут же постаралась спрятать. Получилось у неё не лучше, чем у меня во дворе.

— А вот и наша дочь , — сказал её отец.

Она села напротив. Прямо напротив. Я мысленно поблагодарил расположение мебели в этом доме.

Чай. Разговоры. Я отвечал на вопросы отца её семьи — коротко, вежливо, как полагается. Рассказывал про учёбу, про дело — ту часть которая была про строительство, не про кондитерскую, потому что для таких разговоров эта часть моей жизни всегда оставалась в тени.

Но половину времени — я смотрел на неё. У нее были раскрасневшие щеки, и я заметил что она очень быстро краснеет.

Она старательно не смотрела на меня. Изучала чашку с таким вниманием, будто там было написано будущее. Иногда — не выдерживала. Поднимала глаза. И каждый раз быстро отводила, как будто обожглась.

Мне это нравилось больше чем следовало признавать.

— А пусть  молодые познакомятся, — сказала одна из тёток.

Я почувствовал как сердце на секунду споткнулось.

Отец кивнул её отцу. Тот кивнул мне.

— Пройдите на веранду, — сказал какая то из теток. — Поговорите. Мы вас не торопим.

Ее взяли под руки и повели, движения не были очень резкими  для человека который пытается выглядеть спокойным. Я встал следом.

Мы вышли. Дверь закрыли — не до конца. Кто-то, видимо, решил что щёлочка вполне достаточная уступка приличиям.

Мы остались одни.

Веранда была маленькой, прохладной, с видом на тот самый двор — на грядку с мятой, на куст черри который теперь, наверное, навсегда будет связан в моей голове с её лицом, с ее вечно красным маленьким лицом.

Она стояла, скрестив руки, и смотрела куда угодно, только не на меня.

— Ну что, — сказал я тихо. — Маньяк или жених. Так и не определились?

Она резко посмотрела на меня.

И — впервые за весь вечер — в её глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку, которую она изо всех сил пыталась сдержать...