Уже не первая встреча;
Амин
Утро пятницы я встретил раньше будильника.
Лежал, смотрел в потолок. За окном было ещё темно — тот особый предрассветный час, когда весь мир молчит и только голова работает без остановки. Мысли шли по кругу — одни и те же, уже знакомые до тошноты. Отец. Сватовство. Незнакомая девушка. Жизнь, которую строят за тебя.
Встал. Намаз. Потом долго стоял у окна с чаем — смотрел как светает.
Просто познакомишься, сказал я себе. Просто посмотришь. Ничего не решается сегодня.
Это была ложь, и я это знал. Но иногда ложь помогает дожить до утра.
Оделся аккуратно — тёмная рубашка, брюки, всё как положено. Лейла поймала меня в коридоре, посмотрела снизу вверх своим фирменным взглядом.
— Ты нервничаешь, — сказала она.
— Доброе утро, Лейла.
— Это не ответ.
— Иди завтракать.
Она помолчала секунду. Потом на цыпочках дотянулась и похлопала меня по плечу — серьёзно, как взрослый человек, который хочет поддержать но не знает как.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Я чувствую.
Восемь лет. Откуда она это берёт.
— Спасибо, — сказал я тихо.
Она кивнула — удовлетворённо, будто поставила галочку — и ушла на кухню.
С отцом ехали молча.
Он был собранным, как всегда перед важными делами — прямая спина, взгляд вперёд, ни одного лишнего слова. Я смотрел в окно.
Сентябрь уже вовсю брался за своё — листья на деревьях тронуло золотом по краям, воздух был прохладным и чистым. В другой день я бы это оценил.
Сегодня просто смотрел.
— Веди себя достойно, — сказал отец, когда мы почти приехали.
— Я знаю, — ответил я.
Он больше ничего не сказал. Я тоже.
Машина остановилась у небольшого дома. Отец вышел сразу — уверенно, как человек который знает куда идёт. Позвонил в ворота.
Я вышел следом. И остановился.
Не специально. Просто — нужна была секунда. Одна секунда прежде чем войти в дом где решается то, что я не просил решать.
Я стоял у ворот. Дышал.
И тут — краем глаза — увидел её.
В углу двора, у небольшой грядки. Присела на корточки, собирает что-то — мята, кажется. И помидоры черри. Один отправила в рот. Потом второй. Щёки раздулись.
Я смотрел.
Нет.
Не может быть.
Но это была она. Тот же хиджаб — сегодня другой цвет, темнее. Та же осанка. То самое лицо, которое я видел у витрины с пахлавой, за столиком у окна, в тот последний взгляд через зал.
Что-то внутри меня сделало очень странную вещь.
Не злость. Не протест. Что-то тёплое — совершенно неуместное, совершенно не вовремя.
Что это ...
Я не удержался.
Я пошел в ее сторону, она была рядом с домом но не на поле зрения отца.
— Ты здесь прячешься или это у вас так принято — встречать гостей во дворе?
Она резко обернулась.
И я увидел — всё сразу. Набитые щёки. Мята в руках. Черри в другой. И выражение лица человека, которого застали в самый неподходящий момент.
Я с трудом удержал улыбку.
Она прожевала. Выпрямилась. И с таким достоинством, как будто ничего не было — ни черри, ни щёк — сказала:
— Вы?! Что вы тут делаете?
— Искал тебя, — сказал я.
— Меня? Вы пришли сюда специально?
— Ты мне понравилась,- с ухмылкой сказал я интересно что она ответит,
Она набрала воздух. Я ждал — холодного ответа, резкого, такого же как тогда в кафе.
Но она сказала:
— Вы что — маньяк? Вы пришли меня похитить?
Я открыл рот.
Закрыл.
И она — совершенно серьёзно, с таким лицом как будто рассматривала реальный вариант — добавила:
— Если да — я даже согласна. Меня заставляют выйти замуж, так что слух о похищенной невесте маньяком звучит очень даже хорошо. Но вы должны вернуть меня назад через несколько часов.
Я не смог. Как же это нелепо
Я закрыл лицо рукой и засмеялся — по-настоящему, во весь голос, впервые за несколько дней. Потому что это было настолько неожиданно нелепо , настолько живо и по-человечески что никакой другой реакции просто не было.
Внутри одновременно было два чувства — смех и что-то похожее на лёгкий шок. Она была совсем не такой, какой я её ожидал увидеть. Не той тихой девушкой у окна с книгой. Не холодной барышней с кафе. Она была... настоящей. Вот единственное слово.
— Да что ты несёшь, — выдавил я сквозь смех.
— А что смешного? — она нахмурила брови. — Объясните мне чем объяснить то что вы шарите по чужим дворам. Только маньяки ходят за девушками.
— Я не маньяк, с чего ты—
— Амин.
Отец. У ворот. Голос спокойный и ждущий.
Я обернулся на секунду — и когда снова повернулся к ней, увидел как она резко пригнулась за заборчиком. Только голова торчала — осторожно, по сантиметру.
Она спряталась.
Что-то снова дрогнуло внутри — тепло, совершенно не вовремя.
— Амин, нас уже ждут — повторил отец.
— Иду, — отозвался я.
Я посмотрел на неё последний раз — она сидела за забором с мятой и черри, и в её глазах медленно складывалось что-то — понимание, которое ещё не до конца дошло.
Дойдёт. Через несколько секунд дойдёт.
Я повернулся и пошёл к воротам.
И поймал себя на мысли — впервые за всё это время — что вечер, может быть, окажется не таким как я ожидал...