За гранью страха

Нурия:
Утром я встала раньше будильника. Умылась сделав омовение прочитала фаджр, прочитала я его захлебываясть слезами настолько искренно как только могла,рыдания сами выходили с моих уст. Закончив читать намаз села за чтение Кур'ана и чуть чуть успокоилась.

Посмотревшись в зеркало увидела невыспавшееся опухшее лицо. Настроения не было вообще, хотелось еще посидеть в комнате но понимаю что так продолжаться не может мне придется выйти из комнаты и уверить лицо мамы и брата которых я так не хочу видеть.
Я оделась молча. Собрала сумку. Вышла из комнаты, не заходя на кухню.

Есть не хотелось.

На улице было то странное утреннее состояние, когда мир ещё не успел стать громким. Машины. Голуби. Чья-то бабушка с пакетами. Всё как всегда — и именно это было почти невыносимо. То, что снаружи ничего не изменилось, когда внутри меня всё перевернулось.

Я шла и думала ни о чём. То есть думала обо всём сразу — и именно поэтому ни о чём. Слова мамы, лицо Рустама, скрип стула — всё крутилось по кругу, как старая заезженная пластинка, которую некому остановить.

Эгоистка.
На глаза снова навернулись предательские слезы. Я сделала вздох и опрокинула голову чуть чуть назад чтобы слезы не скатились. Сейчас не время плакать.

Я сжала ремень сумки чуть крепче.

Аниса моя лучшая подруга мы с ней познакомились в колледже 3года назад на первом курсе, та самая подруга с которой у меня конект подключился сразу же, она уже стояла у входа в корпус — в своей бежевой курточке и в бежевом платке который ей на удивление очень шел сама она была смугленькой маленькой и очень хрупкой она старше меня на год  и она уже помолвлен 4 месяца ,  на ее маленьких ручках был  термос , а смотрела в телефон  она с таким сосредоточенным видом, будто решала судьбу мира, но скорее всего ей снова написал или позвонил ее жених Самир но она не яро хотела общения боясь что это будет прелюбодеянием.

Увидела меня — и сразу улыбнулась но сразу же что-то в её взгляде изменилось.

Аниса умела понимать меня сразу с первого взгляда . Не спрашивает с порога «что случилось» — просто смотрит , и уже по одному взгляду понимает : что-то не так.

— Ты не выспалась, — сказала она. Не вопрос. Констатация.

— Всё нормально, — сказала я.

Она кивнула и обняла меня и наши объятия длились чуть дольше чем простые наши обнимашки. Она Протянула мне термос.

— Там сладкий чай с мятой . Пей.

Я взяла и поблагодарила ее. Сделала глоток. Чай был горячим и сладким — именно так, как она всегда делала. Тепло разлилась по моей груди, и мое настроение на 5 процентов улучшилось.

И что-то во мне на секунду дрогнуло. Сердце переполнилось благодарностью Всевышнему, за такую хорошую и понимающую подругу.

Мы сидели на лекции рядом, как обычно. Преподаватель что-то говорил про новые технологии — я слышала звук его голоса, но слова не доходили. Я записывала. Рука двигалась сама. Буквы складывались в строчки. Наверное, даже по делу.

Аниса пару раз покосилась на меня. Пыталась пошутить но мне не было смешно обычно бы я ржала бы на весь класс но сейчас нет настроения вообще мысли витали в облаках и я задумалась когда же пришел друг отца что я не заметила, уфф так много мыслей дабы успокоится взяла с сумки свои четки и начала читать зикры раньше мне это всегда помогало.

После второй пары она тихо написала в телефоне, хотя сидела в полуметре:

«Ты сегодня как робот. Что случилось.»

Я смотрела на экран.

Потом написала:

«После занятий расскажу.»

На улице было прохладно — тот особый холод, который не злой, просто напоминает, что лето уже прошло . Мы шли вдоль университетского сквера, и я смотрела на асфальт, и никак не могла начать.

— Нурия, все хорошо? Ты сегодня сама не своя  — сказала Аниса негромко.

— Меня хотят выдать замуж, — сказала я.

Пауза.

Аниса остановилась. Я тоже.

Она смотрела на меня — и в её лице было именно то, чего мне вчера так не хватало. Не равнодушие. Не «ну так бывает». Настоящий, живой шок.

— Что?!— почти выкрикнула она.

— Вчера утром. Мама сказала. Папин друг приходил, они всё уже... почти решили. Я даже не знаю этого человека. Его семья, бизнес, всё такое.
Слезы снова навернулись на глаза и тут уже я не смогла их остановить закрыла руками лицо горло сжало дыхание сбилось.

Аниса заключила меня в свои объятия . Потом медленно выдохнула.

— И ты что?

— Я сказала нет. Кричала. Плакала. — Я коротко засмеялась — невесело, скорее от усталости. — Рустам пришёл, назвал это цирком. Мама сказала, что я эгоистка. Я закрылась в комнате.

— Нурия...

— Всё нормально, — сказал рот, пока я не успела его остановить.

Аниса посмотрела на меня долгим взглядом.

— Нет, — сказала она просто. — Не нормально.

И именно это — два слова, без жалости, без лишнего — сломало что-то во мне. Не слёзы. Просто та стена, которую я держала с утра, вдруг стала чуть тоньше.
Я высвободилась от ее объятий хотя хотела еще в них посидеть ведь ее объятия такие родные и приятные.
— Я не знаю, что делать, — призналась я — наверное, первый раз честно за весь день. — Они уже решили. Или почти. И я не понимаю — есть ли вообще смысл сопротивляться. Или это просто... больно впустую.

Аниса помолчала.

— Ты его хоть видела когда-нибудь? Этого человека?

— Нет.

— Имя знаешь?

— Нет.

Она медленно кивнула — и я видела, как за её молчанием работает что-то внутри. Аниса всегда думала прежде чем говорить. Это я  в ней и ценила — что слова у неё никогда не бывали случайными.

— Тогда пока рано хоронить, — сказала она наконец. — Ты не знаешь ещё, с чем имеешь дело.

— Это не меняет того, что меня не спросили.

— Не меняет, — согласилась она сразу. — Это несправедливо. И я не буду делать вид, что справедливо. Но... — она чуть помолчала. — Иногда нужно сначала увидеть, чтобы понять, как бороться. Или не бороться.

Я не ответила.

Мы пошли дальше — медленно, без цели. Ветер тронул листья на ближайшем кусте.

— Аниса.

— М?

— Спасибо, что не сказала «всё будет хорошо».

Она усмехнулась — тихо, одними губами.

— Я не знаю, будет ли хорошо. Но ты не одна. Это точно.

Домой я возвращалась одна.

Аниса ушла в другую сторону, и я ещё долго смотрела ей вслед — на эту бежевую курточку на ее маленький силуэт  , на ровную спину, на то, как она идёт — всегда немного медленнее всех, будто у неё есть время.

Я достала телефон — по привычке, чтобы занять руки.

И увидела сообщение от мамы:

«Придёшь домой — нам нужно поговорить. Они хотят познакомиться в эту пятницу.»

Я остановилась посреди тротуара.

Пятница.

Это было через три дня.

Я убрала телефон в карман. Подняла голову. Посмотрела на небо — серое, ровное, без единого просвета. Сабр, сабр Нурия. Снова взяла четки и читав зикры шагнула дальше.

И пошла домой хотя всем телом и душой не хотела туда.