14 глава:
в квартире было холодно. Кай не зажигал верхний свет - лишь тусклая диодная лента вдоль кухонного острова отбрасывала на стены длинные, ломаные тени. он молча швырнул на стол аптечку. металлический звук инструментов в тишине прозвучал как приговор.
- садись, - приказал он, указывая на высокий стул. его голос был лишен всяких красок, сухой и тяжелый. - и сними пиджак.
Мира подчинилась. каждое движение отдавалось в боку вспышками острой боли, но она лишь крепче сцепила зубы. пиджак соскользнул с плеч, обнажая пропитавшуюся кровью повязку.
Кай подошел вплотную. от него пахло дождем и ледяным спокойствием, которое бесило её больше, чем открытая агрессия. он взял ножницы и резким, точным движением разрезал бинты.
- я обещал, что наркоза не будет, - произнес он, беря зажим со спиртовым тампоном. его глаза, серые и пустые, впились в её лицо. - твоя глупость должна иметь цену, Мира. почувствуй её.
он прижал тампон к открытой ране. Мира судорожно вздохнула, её пальцы впились в край стола так, что побелели костяшки. в глазах на мгновение потемнело, но она не издала ни звука. она смотрела прямо на него - с вызовом, с нескрываемым отвращением.
- это всё, на что ты способен, Кай? - прохрипела она. - немного боли и пафосных слов? ты ведь наслаждаешься этим. тебе нравится видеть меня такой - привязанной к твоему стулу, зависящей от твоих рук.
его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. его взгляд переместился на её дрожащие губы, на которых запеклась кровь.
- ты слишком много о себе воображаешь, - его голос стал тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. - ты - просто помеха. ошибка в моем безупречном уравнении. я ненавижу то, что вынужден дышать с тобой одним воздухом. я ненавижу то, что ты - единственное существо, которое смеет смотреть на меня так, будто я тебе что-то должен.
- так убей меня, - выдохнула она, и её дыхание коснулось его губ. - почему ты до сих пор этого не сделал? боишься остаться в одиночестве в своей стерильной пустоте? боишься, что без моей «грязи» ты просто исчезнешь?
Кай резко отбросил инструмент. он схватил её за затылок, пальцы больно вплелись в волосы, заставляя её запрокинуть голову. его лицо было искажено гримасой, которую невозможно было расшифровать: то ли это была предельная ненависть, то ли невыносимая жажда.
- я не боюсь ничего, - прорычал он. - но я заставлю тебя замолчать.
он накрыл её губы своими - резко, грубо, с сокрушительной яростью. в этом поцелуе не было нежности. это было столкновение двух стихий, битва за превосходство. он пах металлом, горечью и дождем. это был поцелуй-наказание, поцелуй-проклятие.
Мира ответила ему с той же силой. она кусала его губы, чувствуя вкус его крови, её руки вцепились в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки. она ненавидела его за его власть над ней, за его холод, за то, что он видел её слабой - и в этом поцелуе она пыталась выпить его силу, уничтожить его изнутри.
они боролись, сплетаясь в этом диком, неправильном акте близости, который больше походил на рукопашную схватку. боль в боку вспыхнула с новой силой, смешиваясь с адреналином и темным, ядовитым удовольствием.
Кай оторвался от её губ так же резко, как и начал. он тяжело дышал, его всегда безупречные волосы были растрепаны, а на нижней губе алела ссадина. его взгляд был диким, почти безумным.
- ненавижу тебя, - прошептал он, и в этом шепоте было больше правды, чем во всех его словах до этого.
- взаимно, - ответила Мира, вытирая рот тыльной стороной ладони. её глаза сияли лихорадочным блеском. - ты только что проиграл, Кай. ты коснулся «грязи». и теперь ты никогда не будешь прежним.
он молча взял пластырь и с силой приклеил его к её ране, заставляя её снова вздрогнуть от боли. затем он развернулся и вышел из кухни, не оборачиваясь.
Мира осталась сидеть в темноте, чувствуя, как горит её лицо и как пульсирует рана. они перешли черту, за которой ненависть стала чем-то неразделимым с самой жизнью. теперь их война стала еще опаснее, потому что теперь они знали вкус друг друга.