13 глава:
черный матовый внедорожник скользил по вечерним улицам города, как акула в глубокой воде. дождь снова начал бить по лобовому стеклу, разбиваясь об него мелкими холодными искрами. в салоне царил полумрак, разбавляемый лишь синим свечением приборной панели, которая ложилась на лицо Кая, превращая его в застывшую маску из стали и тени.
Мира сидела на пассажирском сиденье, затянутая в узкий кожаный костюм, который скрывал бинты, но не мог скрыть её скованности. каждое резкое движение машины отзывалось в боку тупой, выматывающей болью, но она лишь крепче сжимала пальцами край сиденья.
- ты выглядишь так, будто собралась на собственные похороны, - нарушил тишину Кай. его голос был ровным, лишенным сочувствия. - твоя бледность портит нам имидж.
- не переживай за свой драгоценный имидж, Кай,- процедила она, глядя в окно на мелькающие огни неона. - моя «бледность» - это лишь фон для твоей заносчивости. мы идеальная пара: ты выглядишь как бог, а я - как то, что случается с людьми, которые к этому богу подходят слишком близко.
Кай на секунду сильнее сжал руль. его пальцы, облаченные в безупречные перчатки, слегка хрустнули.
- ты слишком много о себе возомнила, если думаешь, что твоё состояние меня трогает. ты - инструмент, который затупился. и если сегодня ты провалишь переговоры, я выброшу этот инструмент в первую же сточную канаву.
они остановились у высотки из черного стекла. лифт возносил их на верхний этаж в гробовой тишине. когда двери разошлись, они оказались в пустом, залитом холодным светом холле. перед дверью в кабинет Кай внезапно остановился и повернулся к ней.
протянул руку и грубо поправил её воротник, его пальцы на мгновение коснулись её шеи. кожа к коже - лед и лихорадочный жар.
- помни: ты не открываешь рот, пока я не дам знак. посредник любит тишину, а твой голос звучит как дребезжание дешевого стекла. улыбайся, если сможешь, или просто изображай из себя холодную статую. это у тебя получается лучше всего - когда ты молчишь, в тебе хотя бы можно заподозрить наличие разума.
- а ты не задохнись от собственного совершенства, - шепнула она, глядя ему прямо в зрачки, где пульсировала тьма. - потому что если ты упадешь с той высоты, на которую себя возвел, от тебя не останется даже мокрого места.
они вошли. переговоры напоминали партию в шахматы, где на кону стояли жизни. посредник, старый и хитрый лис, внимательно следил за ними. он заметил, как Мира слегка пошатнулась, и как Кай мгновенно, словно невзначай, подставил ей локоть, не глядя в её сторону, продолжая обсуждать цену и сроки.
- у вас странная химия, Кай, - заметил старик, прищурившись. - кажется, вы готовы перегрызть друг другу глотки прямо здесь, на моем ковре.
Кай медленно перевел взгляд на Миру. в его глазах блеснул холодный, расчетливый огонь.
- ненависть - самый надежный клей, господин Сомов. любовь проходит, верность покупается. а желание увидеть, как твой партнер проигрывает - это то, что заставляет нас работать в два раза эффективнее. она ненавидит меня настолько, что не позволит себе умереть раньше меня. а я… я слишком брезглив, чтобы позволить ей проиграть кому-то другому.
Мира почувствовала, как его пальцы сжали её предплечье через ткань пиджака - больно, почти до синяков. это был приказ молчать и одновременно - его странный способ признать её частью своей игры.
когда они вышли из здания и снова оказались под дождем, Мира почувствовала, что силы окончательно покидают её. Кай открыл перед ней дверь машины, но прежде чем она села, он прижал её к дверце, нависая сверху.
- ты едва не сорвалась, - прошипел он. - - я чувствовал, как ты дрожишь. если это повторится, я сам добью тебя, чтобы не смотреть на этот позор.
- так добей, - выдохнула она, глядя на его острые скулы и безупречные губы, которые сейчас были в миллиметре от её собственных. - что же ты медлишь? тебе ведь нравится это, правда? нравится, что я единственная, кто не боится твоего холода.
Кай замер. дождь стекал по его волосам, капая на её лицо. он смотрел
на неё с такой концентрированной ненавистью, которая была сродни самой дикой страсти. он не поцеловал её. он просто сильнее вдавил её в машину, чувствуя её прерывистое дыхание.
- мне нравится видеть твой страх, скрытый за этой фальшивой смелостью, - прошептал он. - и мне нравится знать, что ты принадлежишь этой работе, а значит - принадлежишь мне. садись в машину, хаос. дома я сам перевяжу твою рану. и в этот раз я не буду использовать наркоз. ты заслужила почувствовать каждое движение моих рук.
он захлопнул дверь, оставляя её в тишине салона. Мира закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится о ребра.