4 глава:
дорога к цели заняла полчаса, которые показались Мире вечностью в камере одиночного заключения. Кай вел машину молча, вцепившись в руль длинными, узкими пальцами. он не включал музыку, не курил - он просто существовал рядом, как тяжелый, давящий вакуум.
они остановились за два квартала до элитного жилого комплекса, где сегодня должна была решиться их судьба - или их босса. задача была проста и самоубийственна: проникнуть в пентхаус во время закрытого приема и выкрасть данные, которые стоили больше, чем жизни всех присутствующих.
- выходи, - бросил Кай, даже не глядя на неё. - мы изображаем охрану сопровождения. постарайся раз в жизни не выглядеть так, будто ты собираешься плюнуть в лицо каждому встречному. хотя, признаю, это твое естественное состояние.
они переоделись в строгие черные костюмы. на Кае пиджак сидел так безупречно, что это вызывало физическое раздражение. он поправил галстук, глядя в зеркало заднего вида, и его лицо не выразило ничего, кроме холодного удовлетворения собственным отражением.
- твой микрофон, - Кай достал из футляра крошечное устройство.
Мира протянула руку, но он проигнорировал её жест. он подошел вплотную, заставляя её вжаться в дверцу машины. его рука, затянутая в тонкую кожаную перчатку, бесцеремонно легла ей на шею, пальцы грубо надавили на кожу за ухом, закрепляя передатчик.
- не дергайся, - прошипел он. - ты такая дерганая, Мира. как дешевая заводная игрушка. если ты подведешь меня там, внутри… если из-за твоей эмоциональной нестабильности наш план даст трещину, я не буду ждать приказа босса. я пущу тебе пулю в затылок прямо в лифте. и поверь, это будет самый приятный момент за всё наше сотрудничество.
Мира почувствовала, как от его ледяного тона по спине пробежал холод. она схватила его за руку, пытаясь оторвать его пальцы от своей шеи.
- ты слишком много мечтаешь о моей смерти, Кай. не боишься, что я исполню твое желание в обратную сторону? я ведь могу «случайно» забыть прикрыть твой фланг, когда начнется заварушка.
Кай усмехнулся - одними губами, глаза остались мертвыми. он наклонился еще ближе, так что его острый нос почти коснулся её щеки.
- ты этого не сделаешь. не потому, что ты меня любишь или уважаешь, нет. а потому, что ты слишком слаба, чтобы остаться одной. тебе нужна эта ненависть ко мне, чтобы чувствовать себя значимой. без меня ты - никто. просто мелкая воровка с разбитой губой.
- пошли. и помни, если я увижу, что ты колеблешься - ты труп.
внутри здания всё было залито фальшивым золотым светом и пахло огромными деньгами. они шли через холл, два безупречных черных силуэта, воплощение угрозы в дорогой упаковке. Кай шел чуть впереди, его походка была хищной и уверенной. он не оборачивался, зная, что она идет следом, привязанная к нему ненавистью и приказом.
в лифте, когда двери закрылись, и они остались одни, Кай взглянул на неё через зеркальную стену.
- твое лицо, - бросил он. - опять эта мина обиженной девочки. убери это. ты профессиональный киллер, а не героиня дешевой мелодрамы. смотри на цель, а не на свои обиды.
- знаешь, что я сделаю, когда мы закончим? - Мира посмотрела на его отражение, её глаза горели ядовитым огнем. - я выпью самый дорогой коньяк в этом здании за упокой твоей души, Кай. даже если ты будешь жив. потому что души у тебя нет давно, осталась только эта красивая, пустая оболочка.
- пей что хочешь, - Кай поправил наушник. - главное - не захлебнись своей желчью. мы выходим.
двери лифта открылись на сороковом этаже. музыка, смех, звон бокалов. Кай мгновенно изменился. его лицо приняло выражение вежливой, непроницаемой серьезности. он слегка коснулся её локтя - жест, который со стороны выглядел как галантность напарника, но для Миры он был подобен ожогу. его пальцы сжали её руку с такой силой, что кости едва не хрустнули.
- улыбнись, напарница, - прошептал он, и в его голосе послышался едва уловимый, издевательский смешок. - шоу начинается. постарайся не сдохнуть в первом акте. я еще не придумал, какое оскорбление написать на твоем надгробии.
- не утруждайся, - ответила она, сверкнув глазами. - на твоем я просто напишу «наконец-то он заткнулся».
они вошли в зал, два волка в овечьих шкурах, ненавидящие друг друга больше, чем своих врагов. но здесь, среди блеска и лжи, они были единственной реальностью друг друга - жестокой, грубой и абсолютно неизбежной.