3 глава:
в четыре пятьдесят утра в конспиративной квартире стоял густой холод. Мира вышла в гостиную, когда за окном еще синел предрассветный мрак. Кай уже был там. он сидел в кресле, идеально выбритый, в свежей черной рубашке, рукава которой были закатаны до локтей. перед ним на столе лежали чертежи и три разных вида патронов, разложенных в безупречном порядке.
он даже не поднял головы, когда она вошла.
- пять минут лишних на сон - это пять минут, которые отделяют профессионала от пушечного мяса, - произнес он вместо приветствия. его голос в утренней тишине звучал как скрежет ножа по стеклу. - хотя в твоем случае, Мира, это вряд ли что-то изменит. бездарность не лечится пунктуальностью.
- заткнись, Кай. твой пафос с утра пораньше вызывает у меня тошноту сильнее, чем твоя рожа, - Мира швырнула на стол сумку с амуницией. она замазала разбитую губу, но при каждом движении кожа неприятно тянула, напоминая о его вчерашних «заботливых» руках.
Кай медленно поднял на неё взгляд. в его глазах не было и следа сна - только холодный расчет и бесконечное, выкристаллизованное презрение.
- если тебя стошнило, вытри за собой сама. я не нанимался быть твоей нянькой, хотя босс упорно заставляет меня подтирать твои косяки. сегодняшнее дело - это не вчерашняя перестрелка в доках. это ювелирная работа. один лишний звук с твоей стороны, и я лично прострелю тебе колено, чтобы ты не мешалась под ногами, пока я буду заканчивать работу.
- попробуй, - она оперлась руками о стол, наклоняясь к нему. - но помни, если я упаду, я утяну тебя за собой. в ад или в полицию - мне плевать, лишь бы не видеть твою надменную физиономию в зеркале заднего вида.
Кай резко встал. он был выше, массивнее, и его аура буквально подавляла всё живое в комнате. он подошел к ней вплотную, заставляя её вжаться в край стола.
- в ад ты отправишься в одиночку, - прошептал он, и его ледяное дыхание коснулось её щеки. - у меня там слишком много долгов, чтобы тратить время на твою компанию.
он грубо схватил её за плечо, разворачивая к себе спиной, и начал проверять крепления её бронежилета. его движения были резкими, бесцеремонными. он затягивал ремни так туго, что Мире стало трудно дышать, но она лишь сцепила зубы, чтобы не издать ни звука.
- ты слишком расслаблена, - Кай дернул за пряжку так, что она щелкнула. - твое тело - это кисель. ты думаешь о мести, о обидах, о моей «надменности». а должна думать о том, как не стать куском мяса через два часа. твоя ненависть ко мне - это единственное, что делает тебя хоть немного пригодной для дела, но если она застилает тебе мозг - ты труп.
он наклонился к её уху, его губы почти коснулись её кожи, но в этом жесте не было ни капли нежности - только ледяная угроза.
- помни, Мира. ты для меня - инструмент. сломанный, дефектный, раздражающий инструмент. и как только этот инструмент начнет угрожать моей безопасности, я его выброшу. без сожалений. без оглядки. ты поняла?
- поняла, - процедила она, чувствуя, как внутри всё клокочет от желания развернуться и вонзить ему нож в печень. - а теперь убери свои лапы. от тебя весит холодом как из морга.
Кай оттолкнул её от себя, словно грязную вещь.
- иди в машину. и не смей открывать рот, пока я не разрешу. твой голос отвлекает меня от более важных мыслей.
Мира подхватила сумку, на ходу проверяя магазин пистолета. она ненавидела его походку, его голос, его манеру отдавать приказы. но когда они вышли на улицу, и утренний воздух ударил в лицо, она знала одно: её ярость - это её броня. и пока Кай рядом, пока он провоцирует её каждой своей фразой, она не позволит себе закрыть глаза.
они сели в машину, разделенные пропастью взаимного отвращения. двигатель заурчал, и они растворились в рассветных сумерках города, готовые убивать и умирать, прикованные друг к другу цепью, имя которой - чистая, незамутненная ненависть.