часть 2
୨୧━━━━━━━━━━━━୨୧
Библиотека встречает меня знакомым запахом пыльных страниц и тишины. Здесь хорошо. Здесь меня не видят. Но сейчас я здесь не за этим.
Я смотрю на её спину.
Саша толкает стеклянную дверь, и лёгкий закатный свет на секунду запутывается в её русых волосах, делая их почти золотыми. Она выше почти всех девчонок в школе - под сто семьдесят пять, наверное - но даже сейчас, когда идёт впереди, она будто пытается стать меньше. Сжать плечи. Спрятаться.
«...как же она прекрасна!..♡»
У меня внутри всё переворачивается. Пальцы сильнее сжимают учебники - чёртовы книги, единственное, что позволяет мне держать руки занятыми, чтобы не сделать что-нибудь неловкое. Или наоборот - слишком правильное.
- Садись сюда, - бросает она через плечо, даже не оборачиваясь. Кивает на дальний стол у окна.
Моё сердце пропускает удар.
Голос у неё низкий, чуть хрипловатый - усталый. Я слышал его раньше только в записях. Вживую... боже, вживую он звучит как музыка, которую нельзя включать на повтор, но ты всё равно это делаешь.
Она не смотрит на меня. Она вообще на меня почти не смотрит. За всю неделю, что я за ней наблюдаю, она бросила в мою сторону от силы три взгляда. И каждый раз мне казалось, что я сейчас рассыплюсь на атомы.
Я хочу, чтобы она посмотрела на меня. По-настоящему.
Я кладу учебники на стол - медленно, аккуратно, чтобы не грохнуть и не привлечь лишнего внимания. Саша уже сидит, подперев щёку рукой, и уставилась в телефон. Её пальцы бездумно скроллят ленту, но я вижу, что она ничего не читает. Её фиолетовые глаза - такие же, как у её сестёр, но совершенно другие - смотрят сквозь экран. В пустоту.
Я сажусь напротив.
На расстоянии вытянутой руки.
Семьдесят три сантиметра. Я измерил однажды, когда она проходила мимо меня в коридоре. Семьдесят три сантиметра - и внутри меня начинается настоящий пожар.
- Тебе какой параграф удобнее? - спрашиваю я тихо, почти шёпотом. Потому что если говорить громче, голос может дрогнуть.
- Мне всё равно, - отвечает она, не поднимая глаз. - Делай, что хочешь.
Делай, что хочешь.
Если бы она знала, что я хочу на самом деле....
Я смотрю на её запястье - тонкое, с голубоватыми прожилками вен, которые просвечивают сквозь бледную кожу. Её руки всегда такие уставшие. Она постоянно сжимает и разжимает их, будто не знает, куда себя деть. А я знаю. Я знаю, куда она может деть свои руки.
На мою шею, например.
Эта мысль приходит так внезапно и так ярко, что у меня краснеют уши. Я чувствую, как жар разливается по лицу, по шее, опускается ниже, куда-то в грудь, где всё сжимается в тугой, болезненный узел.
Я хочу чувствовать её. Её тепло. Её вес. Я хочу, чтобы она была настолько близко, чтобы я мог пересчитать её ресницы.
Я хочу, чтобы она меня заметила.
Но не так, как остальные. Не как «милого тихоню Роуна», которого все любят, но никто не знает. Нет. Я хочу, чтобы она увидела меня настоящего. Того, кто каждую ночь прокручивает в голове кадры её улыбки - редкой, случайной, которую она подарила однажды своему младшему брату в парке, даже не подозревая, что кто-то это снимает на телефон из-за кустов.
Вот тогда я и понял. Это не просто симпатия. Это одержимость. Красивая, чистая и абсолютно безумная одержимость.
- Роун, - её голос выдёргивает меня из мыслей.
Я моргаю. Очки чуть сползли на нос. Поправляю их дрожащими пальцами.
- М?
- Ты чего завис? - она наконец отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня. Прямо в глаза.
Мир останавливается.
Её глаза - фиолетовые, глубокие, с красноватым отливом, будто в них поселился вечерний закат - смотрят на меня без интереса, но это неважно. Она смотрит. На меня. Роуна.
- Я... задумался, - выдавливаю я, чувствуя, как горло пересыхает.
Она хмыкает что-то неодобрительное и снова утыкается в телефон.
А я сижу и улыбаюсь. Внутри.
Потому что сегодня она бросила на меня четвёртый взгляд.
Прогресс.
Я медленно провожу пальцами по обложке учебника, представляя, как эти же пальцы касаются её волос. Какие они на ощупь? Мягкие? Шёлковые? Пахнут чем-то сладким, я знаю - я стоял достаточно близко однажды, когда она покупала кофе в автомате.
Ах, Саша... ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы оказаться так близко.
Она перелистывает ленту, хмурит брови. Наверное, увидела что-то неприятное. Может, фотографию своих идеальных сестёр? Или очередной комментарий о том, какая она «странная» и «замкнутая»?
Мои руки сжимаются в кулаки под столом.
Я ненавижу тех, кто делает ей больно.
Я ненавижу каждую девчонку в группе поддержки. Ненавижу Карину с её приторной улыбкой. Ненавижу Марту, которая позволяет себе разговаривать с Сашей, как с прислугой.
Я ненавижу даже мистера Харриса, который рандомно выбрал нас в пару.
Хотя нет. Этого парня я, наверное, должен благодарить. Спасибо, мистер Харрис. Вы только что подарили мне час. Час с ней.
Я открываю тетрадь и начинаю что-то писать. Формулы. Расчёты. Всё, что угодно, лишь бы не пялиться на неё в открытую.
Но краем глаза я всё равно вижу.
Как она вздыхает - глубоко, устало, как человек, который уже перестал ждать, что завтра будет лучше.
Как проводит рукой по волосам, откидывая их за ухо - и открывает линию шеи, такую хрупкую, что хочется прижать к ней губы.
Как кусает губу - и у меня внутри всё переворачивается снова.
- Роун, - говорит она внезапно.
- А? - я поднимаю глаза слишком быстро. Слишком жадно.
- Ты случайно не знаешь формулу... ну, эту... - она машет рукой, даже не пытаясь вспомнить название. - Для реакции окисления?
Знаю. Я знаю всё. Я выучил всю программу за месяц до начала года. Я могу решить любую задачу, написать любой реферат, ответить на любой вопрос.
Но сейчас мой мозг отказывается работать, потому что она смотрит на меня. И ждёт.
- Этанола, - выдыхаю я. - C₂H₅OH. Уравнение окисления. CH₃CHO + H₂O.
Она моргает.
- Ты серьёзно?
- Я готовился, - тихо говорю я, поправляя очки.
Это не ложь. Я всегда готовлюсь к тому, что связано с ней.
Она криво улыбается - не тому счастливому выражению, которое дарят её сёстры своим поклонникам, а какой-то грустной, почти резиньяционной улыбкой.
- Умный ботаник, - беззлобно бросает она и снова берёт телефон.
А я сижу и таю.
Она назвала меня «ботаником». Не «придурком», не «лузером», а именно «ботаником».
Это ласково почти. По крайней мере, мне так кажется.
Я смотрю на её руки. Они лежат на столе расслабленно, между нами. Семьдесят три сантиметра. Я могу дотянуться. Просто протянуть руку и коснуться.
Я хочу, чтобы эти руки сейчас оказались на моей шее. Сильно. До синяков.
Я хочу, чтобы она сжала их и спросила: «Ты зачем за мной следишь?»
Я хочу ответить: «Потому что ты - единственная красивая вещь в этом мире».
Но вместо этого я открываю тетрадь и аккуратно, чётко вывожу химическую формулу.
- Вот, я написала, - мой голос звучит ровно, спокойно. Тихо.
Она не глядя забирает тетрадь.
- Спасибо, - без эмоций.
Пожалуйста, Саша. Для тебя - что угодно.
Я смотрю на её макушку, на золотистые нити волос, которые отбрасывают на стол крошечные тени, и думаю:
«Однажды ты узнаешь. Однажды ты поймёшь, как сильно я тебя вижу. И тогда... ты либо сбежишь, либо останешься навсегда.»
Я очень надеюсь на второе.
Библиотечные часы тикают. Я считаю секунды до того момента, когда нам придётся расстаться. Но до тех пор - я твой. Твоя тень. Твоя одержимость.
Ты даже не знаешь, Саша. Но скоро узнаешь.
---