Глава 15 «Перед Кровавым Хэллоуином»
Вечерний Токио медленно погружался в холодный осенний сумрак.
Небо было затянуто тяжёлыми серыми облаками, а ветер гулял по улицам, поднимая опавшие листья.
Такемичи сидел на ступеньках возле автомата с напитками и морщился каждый раз, когда касался синяка на щеке.
После встречи с Баджи тело болело ужасно.
Но сильнее болела голова.
Слишком много мыслей.
Слишком много страха.
И слишком мало времени.
Рядом послышались шаги.
Такемичи поднял голову.
Перед ним стоял Такаши Мицуя.
Спокойный.
Аккуратный.
Как всегда собранный.
Белые волосы слегка колыхались от ветра, а форма Тосвы сидела идеально ровно, будто даже драки не могли нарушить его порядок.
В руках он держал горячий кофе в банке.
Мицуя:
— Живой?
Такемичи нервно усмехнулся.
Такемичи:
— Более-менее…
Мицуя сел рядом и протянул ему напиток.
Несколько секунд они молчали.
Где-то неподалёку проехал мотоцикл.
Ветер шуршал деревьями.
А потом Мицуя спокойно заговорил:
Мицуя:
— Баджи не предатель.
Такемичи резко посмотрел на него.
Мицуя спокойно пил кофе.
Будто говорил о чём-то совершенно очевидном.
Такемичи:
— Ты тоже так думаешь?..
Мицуя кивнул.
Мицуя:
— Кейске — идиот.
— Агрессивный псих.
— Любитель подраться.
На губах Мицуи появилась лёгкая усмешка.
Мицуя:
— Но Тосву он любит больше собственной жизни.
Такемичи опустил взгляд.
Да.
Ирика говорила почти то же самое.
Все, кто действительно знал Баджи —
верили в него.
Мицуя продолжил:
Мицуя:
— Если он ушёл в Вальхаллу…
— Значит причина серьёзнее, чем мы думаем.
Такемичи тихо сжал банку в руках.
Перед глазами снова появился Кисаки.
Его спокойный взгляд.
Холодная улыбка.
И ощущение, будто он заранее знает всё.
Такемичи:
— Мицуя…
— Что ты думаешь о Кисаки?
Мицуя сразу стал серьёзнее.
Ветер усилился.
Мицуя отвёл взгляд в сторону улицы.
Мицуя:
— Не нравится он мне.
Такемичи напрягся.
Мицуя:
— Слишком умный.
— Такие люди опаснее любых психов.
Такемичи внимательно слушал.
Мицуя:
— Казутора хотя бы показывает своё безумие.
— А Кисаки…
Он замолчал на секунду.
Мицуя:
— Улыбается.
И от этих слов у Такемичи по спине пробежал холод.
Потому что он чувствовал то же самое.
Кисаки был другим.
Не таким как остальные.
Он не дрался ради эмоций.
Не злился.
Не кричал.
Он просто двигал людьми.
Как фигурами.
---
Тем временем.
Дом Сано.
Ирика сидела на кухне рядом с Эммой.
На столе стояли чашки с горячим чаем.
Эмма нервно крутила ложку в руках.
Эмма:
— Мне не нравится всё это…
Ирика подняла взгляд.
Эмма:
— Майки почти не спит.
— Дракен постоянно злится.
— Баджи ушёл.
Голос девушки дрогнул.
Эмма:
— Всё будто разваливается…
Ирика молчала несколько секунд.
А затем тихо сказала:
Ирика:
— Манжиро сейчас страшно.
Эмма удивлённо посмотрела на неё.
Ирика редко говорила о чувствах Майки вслух.
Но сейчас её голос был особенно мягким.
Ирика:
— Он слишком любит своих людей.
— Поэтому боится их терять.
В этот момент послышались шаги.
На кухню вошёл Майки.
Растрёпанные волосы.
Усталый взгляд.
Он выглядел спокойным, но Ирика сразу заметила:
Он напряжён.
Очень.
Майки молча подошёл к холодильнику.
Эмма осторожно спросила:
Эмма:
— Майки… ты в порядке?..
Он ничего не ответил.
Только достал бутылку воды.
Ирика тихо поднялась со стула и подошла ближе.
Она осторожно взяла его за руку.
Манджиро перевёл взгляд на неё.
Только рядом с Ирикой его лицо становилось немного мягче.
Ирика:
— Ты снова ничего не ел.
Майки тихо усмехнулся.
Манджиро:
— Ты как бабушка.
Ирика слегка нахмурилась.
Ирика:
— А ты ведёшь себя как ребёнок.
Эмма тихо улыбнулась.
Даже сейчас они выглядели как обычно.
Но напряжение всё равно чувствовалось.
Ирика осторожно коснулась ладонью щеки Майки.
Ирика:
— Не пытайся нести всё один.
На секунду Майки закрыл глаза.
Всего на секунду.
Будто её голос хоть немного успокаивал его.
А потом тихо произнёс:
Манджиро:
— Я не позволю никому разрушить Тосву.
Ирика почувствовала тревогу.
Потому что в его голосе было слишком много решимости.
И слишком много боли.
---
Поздно ночью.
Такемичи возвращался домой.
Но внезапно услышал знакомый голос.
Дракен:
— Такемучи.
Такемичи обернулся.
Дракен стоял возле байка и курил.
Ветер развевал его длинные волосы.
Дракен выглядел уставшим.
Такемичи подошёл ближе.
Дракен:
— Ты ведь тоже чувствуешь?
Такемичи напрягся.
Дракен медленно выдохнул дым.
Дракен:
— Скоро начнётся ад.
Эти слова прозвучали тяжело.
Очень тяжело.
Такемичи молчал.
А Дракен продолжил:
Дракен:
— Вальхалла готовится к войне.
— И эта война будет не как раньше.
Он посмотрел прямо на Такемичи.
Дракен:
— Будет мясо.
У Такемичи внутри всё похолодело.
Дракен редко говорил настолько серьёзно.
Дракен:
— Кровавый Хэллоуин.
— Если что-то пойдёт не так…
Он не договорил.
Но Такемичи понял.
Будущее снова приближалось.
То самое страшное будущее.
---
Следующие дни Токио будто жил в ожидании бури.
По улицам всё чаще ездили банды.
Ходили слухи.
Драки вспыхивали в разных районах города.
Все говорили только об одном:
Тосва против Вальхаллы.
Даже воздух будто стал тяжелее.
Такемичи всё чаще думал о будущем.
О Хинате.
О Майки.
О Баджи.
О том, что одна ошибка может уничтожить всё.
---
Поздним вечером Такемичи снова встретился с Ирикой.
Она сидела на качелях в пустом парке.
Тихая.
Спокойная.
Как всегда.
Такемичи сел рядом.
Несколько секунд они молчали.
А потом Ирика тихо сказала:
Ирика:
— Ты боишься.
Такемичи нервно улыбнулся.
Такемичи:
— Очень заметно?..
Она слегка кивнула.
Ирика:
— Но всё равно идёшь вперёд.
Такемичи опустил взгляд.
Ирика смотрела на ночное небо.
Ирика:
— Это и есть настоящая сила.
Такемичи удивлённо посмотрел на неё.
Она редко говорила подобные вещи.
Ирика:
— Манжиро сильный физически.
— Дракен сильный духом.
— Баджи сильный сердцем.
Она перевела взгляд на Такемичи.
Ирика:
— А ты…
Тихий ветер колыхнул её волосы.
Ирика:
— Не сдаёшься.
У Такемичи внутри что-то дрогнуло.
Он никогда не считал себя сильным.
Никогда.
Но впервые кто-то сказал это так искренне.
Ирика слегка улыбнулась.
Очень мягко.
Ирика:
— Поэтому ты меняешь людей вокруг.
Такемичи долго молчал.
А потом медленно сжал кулаки.
Да.
Он больше не убежит.
Что бы ни произошло на Кровавом Хэллоуине —
он остановит это.
Даже если придётся встать против всей Вальхаллы.
Даже если придётся рискнуть собственной жизнью.
Потому что теперь на кону было слишком многое.
Будущее Хинаты.
Будущее Тосвы.
И душа Майки.