2 глава
Утро началось рано. Едва проснувшись, я совершила утренний намаз. Мама с детства говорила мне, что намаз это спасение. Мы, мусульмане, совершаем молитву пять раз в день. Мне становится так легче на душе, когда я молюсь Всевышнему: я поднимаю руки и прошу, чтобы он сделал меня и мою семью счастливыми. С детства я слышала от мамы, что пренебрежение намазом серьёзный грех: тот, кто сознательно отказывается от молитвы, отдаляется от Аллаха, утрачивает духовное руководство и благословения, и каждый человек будет отвечать перед Аллахом за свои поступки в Судный день.
***
Отец с детства внушал нам: если человек не совершает намаз, отрицая его обязательность или не придавая ему значения, он считается неверующим. Если же он признает этот долг, но не молится из-за лени — он остается мусульманином, но совершает тяжкий грех.
В подтверждение своих слов он приводил доказательства:
1. Священный Коран, сура «Аль-Кийама» (75:31–32): «Он не уверовал и не совершал намаз. Напротив, он счел это ложью и отвернулся».
2. Хадис от Абу Хурайры: «Первым делом, за которое будет спрошен раб в Судный день, является намаз».
Как же мы можем не совершать молитву, когда Всевышний так милостив к нам и к нашей семье? Я не справлюсь без Его поддержки. Когда я молюсь, моё сердце обретает покой, и мне становится легче — словно любая беда обходит меня стороной.
После того как последние слова намаза растаяли в утренней тишине, наполняя душу спокойствием, я поднялась. С ощущением умиротворения я направилась на кухню, ожидая услышать привычный мамин голос, шелест ее движений или стук посуды. Но кухня встретила меня непривычной тишиной. Солнечные лучи уже пробивались сквозь окно, заливая пространство мягким золотистым светом, но нигде не было видно и следа ее присутствия. Я огляделась, проводя взглядом по чисто вымытой столешнице, еще нетронутой плитой, по всему уютному, но сейчас до странности пустому помещению. В такой час мама обычно уже хлопотала. Я прислушалась – нигде не был слышен её голос, не доносилось ни единого звука, что могло бы выдать ее местоположение. Невольно я начала немного беспокоиться, чувствуя, как лёгкая тревога сменяет утреннее спокойствие. Куда она могла подеваться?
И тут, словно материализовавшийся из воздуха, в дверном проеме появилась мама. В одной руке она держала пригоршню свежевыкопанного лука, с которого ещё осыпались частички земли, а по её слегка покрасневшему лицу было видно, что она только что вернулась откуда-то.
— Джамиля, проснулась уже? — произнесла она, едва переводя дыхание, словно торопилась и только что закончила какое-то дело. От неё пахло свежей землёй и летним утром.
— Да, мам, — ответила я, чувствуя облегчение от её появления. — А ты где была? В саду?
Мама кивнула, отряхивая землю с лука.
— Да, там. Хочу приготовить макароны сегодня к приезду твоего отца и брата. Пообедаем в полдень, когда все соберутся.
Моё беспокойство тут же улетучилось, сменившись желанием помочь.
— Давай я тебе помогу! — предложила я с готовностью, тут же подтягивая рукава своего лёгкого платья вверх, чтобы не мешали. Я уже представляла, как мы будем вместе чистить овощи и поставить кастрюлю на огонь.
Но мама лишь ласково улыбнулась и покачала головой.
— Нет, доченька, ты лучше займись уборкой в комнатах. А я буду готовить.
Я вздохнула, но спорить не стала. Что поделать, такой она человек — настоящий кулинар, который готов часами создавать шедевры, лишь бы избежать пылесоса и тряпки.
***
Пока мама хлопотала на кухне, откуда уже доносились аппетитные запахи, мой живот протестовал. Я быстро взяла со стола сдобную булку: голод был нестерпим, ведь я себя не чувствовала собой, пока утром хоть что-то не съем, а ждать до обеда совсем не хотелось. Первый кусок принёс мгновенное облегчение.
Быстро убравшись во всех комнатах, я наскоро заправила кровати и протерла пыль. Закончив с домашними делами, я наконец-то занялась телефоном. Подключив его к зарядке, дождалась индикатора и включила мобильный интернет. Тут же экран взорвался уведомлениями — ровно десять сообщений от Линды!
"Боже, что на этот раз?" — пронеслось в голове. Я открыла наш чат, и сообщения выстроились, одно настойчивее другого:
• "Джамиля!"
• "Джамиля, просыпайся!"
• "Джамиля, пожалуйста, не отказывай!"
• "Пожалуйста!"
• "Срочно! Сегодня, Джамиля!"
• "Пойдешь со мной на свидание?
• "Мне очень нужна девушка с собой, чтобы сфоткать нас вместе!" — следом за ним шло объяснение, которое было одновременно абсурдным и до боли в стиле Линды.
• "Джамиля, прочти мои сообщения!"
И так далее, поток её отчаянных мольб продолжался, не оставляя сомнений в её настойчивости и острой необходимости в моей помощи. Я сидела, глядя на экран, в полной растерянности от этой внезапной и совершенно непредсказуемой просьбы.
Я почувствовала себя застигнутой врасплох. Что ей ответить? Я совершенно не знаю, как отреагировать на такую просьбу. После минутного раздумья, в голове созрел хитрый план. С улыбкой, я быстро набрала сообщение в ответ: "Слушай, Линда, если ты уговоришь мою маму, то я пойду. Только чур, не говори ей, что это я тебя надоумила, хорошо?".
Отправив сообщение, я тут же вышла из WhatsApp, не дожидаясь её ответа, и направилась прямиком на кухню. Там уже витал аромат свежеприготовленной еды. Мама деловито накрывала на стол, расставляя тарелки и приборы. Вскоре раздался звук открывающейся двери — отец и мой старший брат Муслим вернулись с работы. Они выглядели уставшими и, по всей видимости, очень голодными. Еда была почти готова, но, как всегда, прежде чем сесть за стол, они отправились совершать омовение для намаза.
— Сделаю намаз и сразу приду, — произнес отец, направляясь в свою комнату. Муслим последовал за ним.
После завершения намаза мы все дружно собрались за одним столом — наступило время обеда. На столе стояли разнообразные блюда: ароматные салаты, аппетитные макароны, всё было приготовлено с любовью и большим старанием. Мы с удовольствием поели, наслаждаясь каждым кусочком. После сытной трапезы все стали пить чай, общаться, делиться новостями и расслабляться в теплой домашней атмосфере.
На часах было ровно 13:08, когда отец внезапно поднялся со своего места. Он обратился к Муслиму с просьбой также завершить чаепитие и выйти на улицу, напомнив, что им уже пора возвращаться к работе. А я, не мешкая, встала и приступила к уборке. Взяла с собой гору посуды и начала мыть. Есть дела, которые я искренне ненавижу, и мытье посуды занимает в этом списке первое место. Не знаю, почему, но всякий раз, когда приходится стоять у раковины с горой грязной посуды, меня охватывает раздражение и уныние. Думаю, я в этом ощущении совсем не одна. В тот момент, когда я снова взялась за это неприятное занятие, мама спокойно сидела в гостиной, уткнувшись в телефон. Вдруг её телефон завибрировал, прервав тишину. Она молниеносно встала и направилась в свою комнату, вероятно отвечать на звонок. В голове мгновенно пронеслись мысли: кто же это? Не Линда ли ей звонит? Или может быть какая-то другая женщина? Но я решила не зацикливаться на догадках и продолжила мыть посуду.
Через некоторое время мама позвала меня:
— Джамиля, иди сюда.
Я уже почти была уверена, что это Линда, и внутренне приготовилась сделать вид, будто ничего не знаю.
— Джамиля, быстро прибери на кухне, — сказала мама, — а потом иди с Линдой. У неё дома возникли какие-то дела.
— А мне действительно пешком идти к Линде? — удивилась я.
— Да, пешком, — с улыбкой ответила мама, — ты что, хотела на столе съездить?
Я рассмеялась. Моё настроение тут же улучшилось — одновременно и весело, и радостно от предстоящей прогулки.
— Хорошо, мама! — обрадовалась я и быстро выскочила из комнаты.
Пока я наверстала упущенное и убирала на кухне, предвкушение встречи с Линдой наполняло меня светлым ожиданием. В такие моменты даже самые скучные и неприятные дела отходили на второй план, оставляя место живому интересу и легкой радости. Быстро накрасив лицо, я спустилась вниз, чтобы попрощаться с мамой. Внизу, на кухне, она уже занималась своими делами, но, заметив меня, сразу остановилась, чтобы оценить мой наряд.
— Как ты? — спросила она, с одобрением осматривая меня с головы до ног. — Хорошо оделась! Но смотри мне: иди прямо и никуда не смотри, поняла? Не гляди в машины, не обращай внимания на мужчин. Туда и обратно!
Я стояла как столб, просто глядя на нее и кивая в ответ.
— Юбка у тебя чистая? — продолжала мама, прищурившись. — Там ничего не торчит?
— Да нет, ничего там нет, мама! — поспешила я заверить ее.
— Есть-есть, я вижу! — пробурчала она и направилась к ножницам. — Не выходи так, все смотрят на девушку, тем более на такую молодую, как ты.
— Ну мам, пусть смотрят! Я же не обращаю на них внимания, — попыталась я возразить.
— Стой так, как ты сейчас стояла! — велела она и ловко убрала ту нитку, которую я даже не заметила в своей комнате.
— Я могу идти? Я ведь не так далеко иду! — спросила я с надеждой.
Линда жила всего в четырех улицах от нас, и для меня это было совсем не далеко.
— Если хочешь... — задумалась мама. — Если хочешь, можешь сегодня остаться у Линды. Я должна к твоей тете, но точно не знаю, как долго задержусь. Уточню у твоего отца.
— Спасибо, мама! — обрадовалась я. Это было неожиданно и приятно: она разрешила мне остаться у Линды на ночь.
Скоро я натянула свои балетки и подошла к двери. Прежде чем выйти, я прочитала дуа, которое всегда сопровождало меня в таких моментах: «Би-сми-Лляхи, таваккальту 'аля-Ллахи, ва ля хауля ва ля куввата илля би-Ллях».
Перевод: «С именем Аллаха, уповаю на Аллаха и нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха».
Это дуа всегда давало мне уверенность и защиту от шайтана, указывая верный путь.
Пока я шла к улице, где жила Линда, мои мысли невольно возвращались к тому, как много этот человек значит для меня. У меня нет родных сестер, ни по-настоящему близких подруг, но Линда с какой-то удивительной легкостью заменила мне их всех. Мы дружим с самого раннего детства, и за эти годы стали буквально неразлучными. Наше взросление было наполнено общими играми, сокровенными девичьими мечтами и переживаниями, которые мы делили поровну. Между нами всегда существовала та особая, невидимая связь, которая оставалась непоколебимой, несмотря на любые жизненные бури.
Едва я свернула за угол, как увидела её. Линда шла мне навстречу, и на её лице играла такая искренняя, лучезарная улыбка, что я невольно замерла. Она буквально сияла — честное слово, я не видела ее такой вдохновленной, кажется, никогда в жизни.
Сегодня она была просто неотразима. Я залюбовалась тем, как гармонично сочетались в ней природная красота и тонкий вкус. Её густые каштановые волосы были аккуратно собраны в пучок и спрятаны под элегантным бежевым платком, который выгодно подчеркивал идеальный овал лица. В её темно-карих глазах, таких выразительных и глубоких, что в них можно было утонуть, сегодня прыгали озорные искорки. Стройная, почти точеная фигура Линды сегодня казалась ещё изящнее благодаря выбранному наряду.
Она надела черное платье с едва уловимым, деликатным мерцанием. Закрытый фасон в сочетании с необычным вырезом создавал образ загадочный и притягательный. Глядя на неё, я невольно подумала, что её парню неимоверно повезло... Он по праву может гордиться тем, что рядом с ним такая девушка. На мгновение в голове промелькнула шальная мысль: «Будь я мужчиной, я бы ни за что не упустила такую женщину и сразу же попыталась бы завоевать её сердце». Но я тут же усмехнулась собственной фантазии — пора прекращать эти размышления, а то я слишком глубоко ухожу в анализ людей.
— Джамиля, идем скорее! — звонко окликнула она меня, сияя от счастья.
— Куда? — спросила я, заражаясь ее энтузиазмом.
— Мы должны пойти туда, — она уверенно указала на переулок впереди. — На той улице должна состояться наша встреча с ним.
Я согласно кивнула и тут же пристроилась рядом. Мы зашагали в такт, и я чувствовала, как её радостное волнение передается и мне.
Мы стояли, подставив лицо ласковым лучам полуденного солнца, которое, казалось, решило разделить с нами этот волнительный момент. Свет мягко ложился на наши лица, согревая кожу, но Линда сияла ярче любого солнца. В этом сиянии смешалось всё: и предвкушение встречи, и девичья радость, и тот едва уловимый трепет, который всегда выдает влюбленное сердце.
Несмотря на свой безупречный вид, она заметно нервничала. Линда то и дело подносила к лицу телефон, используя темный экран как зеркало, пытаясь рассмотреть каждую деталь своего образа.
— Джамиля, ну посмотри на меня еще раз... — Как я сегодня? Правда красивая? Подержи, пожалуйста, экран поудобнее, мне нужно поправить платок.
Я с улыбкой смотрела на нее, понимая, что её беспокойство это лишь признак того, как много для неё значит эта встреча.
— Хватит терзать себя сомнениями! — уверенно отозвалась я, помогая ей. — Ты сегодня просто неотразима, поверь мне на слово. От тебя глаз невозможно отвести.
Линда чуть приподняла уголки губ в благодарной усмешке.
— Умеешь же ты вовремя найти нужные слова и успокоить... — Она на мгновение затихла, но тут же снова завертела головой, всматриваясь в даль улицы. — Ну где же он? Почему его всё нет?
— Не волнуйся, скоро будет, — спокойно ответила я, стараясь передать ей свою уверенность. — Давай просто немного подождем.
Она на мгновение прикусила губу, а потом серьезно посмотрела на меня:
— Джамиля, только я тебя очень прошу: когда он приедет, никуда не уходи. Стой рядом, не оставляй меня одну. А потом... мы обязательно должны сфотографироваться вместе. Пообещай, что ты нас пофотографируешь?
— Конечно, о чем речь. — Сделаю вам самые лучшие кадры, даже не переживай об этом. Я буду рядом столько, сколько потребуется.
Минуты ожидания тянулись медленно.Мы простояли всего около двух минут, но в такие моменты время всегда ощущается иначе. Линда то и дело поглядывала на дорогу — мы ждали ее избранника, Рамзана.
И вот, наконец, в начале улицы показался силуэт автомобиля. Автомобиль двигался плавно и бесшумно, вызывая невольное восхищение своей мощью и статью.
Машина остановилась точно напротив нас. Стекло медленно опустилось, и из салона раздался глубокий, уверенный голос, обратившийся к Линде и ко мне на нашем родном языке:
— Суьйре дика хила шуьшин! (Добрый вечер вам обеим!) — поприветствовал он нас по-чеченски.
Мы с Линдой в один голос, почти синхронно, ответили на приветствие, соблюдая правила вежливости. В следующий миг дверь открылась, и Рамзан вышел из машины. Он направился к Линде, чтобы пригласить её на прогулку, но в каждом его движении чувствовалось благородство и сдержанность. Несмотря на то, что их взгляды говорили о многом, он остановился, сохраняя почтительную дистанцию.
В Чечне любовь и привязанность не принято выставлять напоказ: здесь вы не увидите пар, держащихся за руки или стоящих вплотную друг к другу. Это негласное правило — маленькое, но значимое расстояние между мужчиной и женщиной — служит высшим проявлением уважения к девушке, её семье и вековым традициям нашего народа. И в этой едва заметной дистанции было куда больше нежности и достоинства, чем в любых открытых жестах.
Пока они стояли, я бесцельно листала ленту в телефоне. Заняться было решительно нечем: смотреть на них — казалось чем-то неловким, а просто стоять и вглядываться в пустоту улицы, где поблизости не было ни души, — и того скучнее.
Наконец, заветные тринадцать минут ожидания истекли. Рамзан, заметив мое присутствие, перевел взгляд на меня, а затем направился к своей машине.
— Эта девушка обязательно должна встречаться с моим кузеном! — с улыбкой произнес он, бросив взгляд на Линду.
Линда рассмеялась в ответ. А я, напротив, смутилась. Какой еще кузен? Я что, какая-то вещь, которую можно так просто оценивать? К тому же, мама бы этого точно не одобрила — я ведь только перехожу в одиннадцатый класс. «Фу, какая глупость эта любовь, сплошной бред», — твердила я себе про себя, хотя где-то внутри всё равно было приятно услышать такой комплимент.
Рамзан распахнул дверцу автомобиля и достал оттуда огромный, пышный букет пионов и какой-то пакет. Линда, чье лицо вмиг просияло, тут же позвала меня: пора было запечатлеть их встречу. Я быстро протерла линзу камеры и направилась к самой счастливой паре, какую только видела. Линда казалась совсем миниатюрной рядом с ним, а он — крепкий, статный, — выглядел с ней по-настоящему гармонично. Идеальная пара, я была просто в восторге.
Я начала снимать. Линда, внимательно изучив результат, подошла ближе:
— Давай попробуем с другого ракурса. И, Джамиля, скажи мне, чтобы я держала спину ровнее.
Она обернулась к Рамзану с легкой обидой:
— Ну почему ты сам мне не говоришь, чтобы я держала спину ровно?
Он рассмеялся, искренне недоумевая:
— Да что я? Я же не понимаю всех этих женских тонкостей — то спина не так, то еще что-то! Какая, в сущности, разница? Всё равно всё хорошо.
Когда фотосессия подошла к концу, время словно ускорилось. Рамзан обратился ко мне с теплой улыбкой:
— Надеюсь, ты не сильно устала, ожидая нас?
Я лишь смущенно опустила взгляд, поправляя платок:
— Да нет, что вы, совсем не проблема.
На прощание он повернулся к Линде:
— Мне совсем не хочется расставаться.
— Увидимся еще, — ответила Линда с легкой иронией, — как будто это наша первая встреча.
— Хорошо, — серьезно добавил он. — А теперь быстро иди домой и не задерживайся на улице!
— Договорились.
— Прощай! 1а дика йойла! (Пусть день будет добрым!) — сказал он.
— И тебе того же! Хьа йойла! — тихо ответила Линда.
Мы с кузиной быстро зашагали по улице, стараясь не сбавлять темп, и вскоре свернули к её дому. Глядя на Линду со стороны, я не могла не признать: этот огромный нежный букет невероятно ей шел. В лучах заходящего солнца она сама напоминала распускающийся цветок, и в каждом её движении сквозило какое-то новое, едва уловимое изящество. У ворот мы увидели тетю Халимат. Она, как всегда, не сидела без дела — неспешно подметала брусчатку, наводя идеальный порядок перед домом.
— Мама, встречай свою красотку! Да еще и с цветами! — звонко воскликнула Линда. Она не прятала букет, не смущалась, а напротив — начала кружиться перед матерью, счастливо смеясь и демонстрируя подарок от Рамзана.
Я наблюдала за ними с легким замиранием сердца. Меня всегда поражало, насколько доверительные и теплые отношения были у Линды с матерью. В их доме не было места страху или скрытности; они общались как лучшие подруги, делясь секретами и радостями. В этот момент в моей голове невольно промелькнула мысль о собственном доме. Я представила, что было бы, если бы я вот так, с сияющим лицом, принесла домой охапку цветов от парня. Мама бы точно не одобрила подобного. У нас всё было иначе — строже, сдержаннее. Подобные жесты вызвали бы лишь череду вопросов и тяжелый взгляд, полный недовольства. Наверное, поэтому легкость Линды казалась мне чем-то удивительным, почти сказочным.
— Джамиля, и ты пришла! — Халимат заметила меня и тут же отложила метлу, раскрыв объятия. — Иди же скорее ко мне!
Она крепко прижала меня к себе, и я почувствовала знакомое тепло. Тетя Халимат — жена брата моего отца. В нашей семье всё переплетено очень тесно: мой отец и её муж — родные братья, а значит, Линда — моя самая близкая кузина по папиной линии. Халимат всегда относилась ко мне как к родной дочери, и её дом был для меня вторым очагом.
— Так, девочки, быстро заходите в дом, — сказала она, ласково подталкивая нас к дверям. — Видите, небо совсем потемнело? Сейчас ливень хлынет, не хватало еще, чтобы вы и эта красота под дождем промокли.
***
Наступила глубокая ночь. На часах уже пробило одиннадцать, а мы с Линдой всё никак не могли уснуть. Я сидела в её пижаме — мягкая ткань приятно холодила кожу, — и, совершенно не церемонясь, положила голову ей на плечо. Мы вместе смотрели в экран её телефона, листая WhatsApp. Она выложила в статус те самые фотографии, которые я сделала сегодня днём.
В комнате было темно, и только яркий экран её телефона освещал наши лица.
Вдруг экран мигнул: пришло сообщение. Это был Рамзан.
— Наконец-то очнулся! — Линда демонстративно фыркнула, хотя я видела, как блеснули ее глаза. — Он что, всё это время спал, пока я тут ждала?
Она повернулась ко мне, ожидая поддержки своему притворному возмущению. Я лишь улыбнулась, глядя на её надутые губки.
— Ну же, ответь ему, — мягко подтолкнула я её локтем. — Не вредничай и не дуйся. Серьезно, Линда, он ведь замечательный парень. Посмотри, как он тебя балует, как заботится. Видно же, что любит по-настоящему.
Линда нехотя (но на самом деле с явным удовольствием) начала быстро набирать ответ. Пока они погрузились в свою переписку, я взяла пульт и принялась лениво искать какой-нибудь фильм на вечер, чтобы разбавить тишину. Но посмотреть кино нам было не суждено.
Внезапно Линда замерла. Её пальцы перестали порхать по экрану, а на губах заиграла какая-то странная, загадочная улыбка. Она резко повернулась ко мне, едва не сбросив мою голову со своего плеча.
— Джамиля! Ты даже не представляешь... Ты знаешь?!
— Да что там такое? — я отложила пульт, заинтригованная её тоном.
— Ва-а-ау... — протянула она, не сводя глаз с экрана.
— Линда, не томи! Если ты не скажешь, я так и не узнаю. Что он пишет?
Она сделала глубокий вдох, будто собираясь сообщить государственную тайну. — Ты... ты очень понравилась кузену Рамзана!
Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом застучало где-то в горле. — Что?! — я едва не задохнулась от неожиданности. — Как? Где он мог меня видеть? Линда, ты что-то путаешь.
В голове сразу закружился рой вопросов. Я пыталась восстановить в памяти сегодняшний день, но не могла вспомнить ни одного незнакомого лица поблизости.
— Он хочет твой номер, Джамиля! Просит у Рамзана. Пожалуйста, ну согласись, дай мне его отправить! — Линда схватила меня за руки, глядя умоляющим взглядом.
— Ты с ума сошла? Какой номер? — я всё еще не могла прийти в себя. — Сначала объясни, где он меня видел!
Линда хитро прищурилась и прыснула в кулак.
— Сегодня! Когда мы гуляли. Он сидел в той машине с тонированными стеклами. Скрытно так, настоящий хулиган!
В этот момент меня будто кипятком обдали. В памяти всплыл эпизод: я стою у машины, использую стекло вместо зеркала, поправляя платок, корчу себе рожицы, дурачусь, уверенная, что внутри никого нет...
— Линда-а-а, ты дура! — я в ужасе закрыла лицо руками и в шутку ударила её кулачком по плечу. — Ты просто полная дура!
— Да почему я-то?! — она буквально покатилась со смеху. — Если парню ты приглянулась и он предлагает познакомиться, это я сразу дура?
— Не в этом дело! — простонала я, зарываясь лицом в подушку. — Не в этом! Я же перед этой машиной кривлялась, платок поправляла... глазки себе строила в отражении! Я была на сто процентов уверена, что в салоне пусто! Представь, что он обо мне подумал!
Линда зашлась в новом приступе хохота, вытирая выступившие слезы. — Ой, не могу! Какая же ты смешная! — она немного успокоилась и, притянув меня к себе, показала телефон. — Но всё-таки я дам ему номер. Посмотри, что Рамзан пишет.
Я нехотя взглянула на сообщение: «Скажи ей, пусть пришлет номер этой девушки. Она на Айшварию Рай похожа, очень мне понравилась. Просто неловко было из машины выходить, побоялся, что она застесняется и убежит...»
Я перечитала эти строки дважды. Сравнение с индийской красавицей польстило, но чувство неловкости никуда не исчезло. Как я могла ему понравиться? Я ведь всегда считала себя совершенно обычной, даже некрасивой...
— Я отправляю номер, — решительно заявила Линда.
— Нет! Не смей!
— Да! — Нет! — мы начали шутливо бороться за телефон, перекидываясь «да» и «нет», как маленькие.
Но где-то глубоко в душе, в самом потайном уголке сердца, я уже знала, что мой ответ — «да». Глядя на Линду и Рамзана, я втайне мечтала о таких же искренних, трепетных отношениях. Мне казалось, что кузен Рамзана — человек из того же круга, а значит, он не может быть плохим. Однако страх сковывал меня. Для нашей семьи подобные знакомства — почти табу, настоящий харам. И всё-таки мама всегда говорит, что друг отца, Салах, ждёт меня для своего сына. Они ждут, пока я немного подрасту. Это решение казалось окончательным, и мысль о том, чтобы обманывать кого-то, давать надежду другому парню, когда я, возможно, уже «обещана», пугала меня до дрожи. Я не хотела быть той, кто лжет, говоря «ты у меня единственный».
— Я отдала номер, — тихо, но твердо сказала Линда, откладывая телефон.
Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Смущение захлестнуло меня с головой.
— Джамиля, послушай, — Линда стала серьезной. — Рамзан говорит, что он очень достойный.
— Я еще маленькая, я не хочу ничего слушать! — я попыталась спрятаться за напускным безразличием, вертя в руках пульт от телевизора.
— А я что, по-твоему, большая? — она улыбнулась своей самой доброй улыбкой. — Всего на 3 года старше.
— Всё равно нет, — пробурчала я себе под нос, избегая её взгляда.
— Послушай меня внимательно, — она приобняла меня за плечи. — Рамзан врать не станет. Его кузен человек религиозный, порядочный, с правильными ценностями. Ему двадцать три года, он уже крепко стоит на ногах. Он правда хороший человек. Пожалуйста, просто дай ему шанс, не отказывай сразу.
— Но мама... — это было моим главным страхом. — Если она узнает...
— Да что мама? — Линда всплеснула руками.
— Перестань, Джамиля! Твоя мать ничего не узнает, я тебе слово даю. В конце концов, это ведь не маме замуж выходить, а тебе. Ты должна прожить свою жизнь с тем, кого выберешь сама, сердцем, а не по чьей-то указке.
В ту ночь Линда была настойчива, как никогда. Она мягко, шаг за шагом, развеяла мои сомнения, пока я окончательно не сдалась. Наверное, в этом была моя главная слабость — я совершенно не умела говорить «нет», особенно когда на меня смотрели с такой надеждой и теплом. И теперь, лежа в темноте, я чувствовала, как внутри меня рождается странное предвкушение чего-то нового, пугающего.