4 глава
Пять тридцать утра. Тишину комнаты пронзил резкий, настойчивый звук будильника. Он звенел и звенел, не давая ни единого шанса провалиться обратно в сладкую дрему. Я открыла глаза, и сердце тут же отозвалось радостным толчком: сегодня первое сентября.
Откинув одеяло, я первым делом аккуратно заправила постель, привычка к порядку была уже в крови. Затем подошла к окну и резким движением распахнула шторы, а следом и створки. В комнату ворвался прохладный предрассветный ветер, пахнущий росой и просыпающейся землей. Я замерла на мгновение, вдыхая этот живительный воздух, который окончательно прогнал остатки сна.
Мое утро всегда начиналось с духовного очищения. Я взяла омовение, чувствуя приятную прохладу воды, и совершила утренний намаз. В эти минуты в душе воцарился абсолютный покой. Закончив молитву, я тихо проскользнула на кухню, разогрела вчерашний суп, горячий завтрак был необходим, чтобы набраться сил перед долгим днем. Пока я ела, мой телефон стоял на зарядке, пополняя энергию для будущих звонков и сообщений.
Наступило время сборов. Тетради? Сегодня они мне точно не понадобятся, ведь первый день, это всегда линейка, праздничное настроение. Поэтому вместо тяжелого рюкзака я достала из шкафа аккуратную миниатюрную сумочку. Минимум вещей — максимум легкости.
У зеркала я провела гораздо больше времени, чем планировала. Сначала легкий макияж: немного тона, тушь, чтобы подчеркнуть ресницы, и блеск для губ. Косметику я тут же положила в сумку, знала, что за день мне не раз захочется поправить образ. Ведь сегодня была не просто линейка. Сегодня должна была состояться встреча с ним. Одно это слово заставляло мои щеки пылать ярче любых румян.
— Может, взять запасной платок? — прошептала я своему отражению.
Белый платок, который я приготовила заранее, внезапно полетел обратно на полку. Нет, он делает меня блеклой. Я давно заметила, что мои синие глаза по-настоящему «оживают» только в обрамлении голубого. Я достала другой платок — нежного, небесного оттенка.
Передо мной развернулась настоящая битва. Я стояла перед зеркалом, примеряя его так и эдак. Косынки — это совсем не мое, они кажутся мне слишком простыми. Я предпочитаю большие, благородные платки, которые можно уложить сложными складками, чтобы они, подобно хиджабу, полностью закрывали шею и мягко ниспадали на спину. Это целое искусство — закрепить ткань так, чтобы она держалась весь день. Я ловко орудовала невидимками, закалывая их одну за другой, пока результат не показался мне идеальным. Время неумолимо бежало вперед, и я понимала, что уже начинаю опаздывать, но не могла выйти, не будучи уверенной в своем образе.
Я быстро облачилась в наряд: длинная атласная юбка, которая при каждом шаге нежно шуршала, и строгая, но изящная рубашка. Волосы я сегодня решила оставить распущенными под платком, просто тщательно их расчесав. Обула туфельки, бросила последний взгляд в зеркало — и вуаля! Образ был завершен.
Когда я, наконец, спустилась вниз, мама уже стояла в прихожей. Она окинула меня внимательным, любящим взглядом.
— Джамиля! — позвала она.
— Да, мама? — я обернулась, на ходу отпивая глоток воды из-под крана, чтобы утолить жажду от волнения.
— Ты что, пешком собралась? — мама обеспокоенно нахмурилась. Давай я Муслима разбужу, пусть он тебя подвезет. Зачем тебе в такой красоте по пыли идти?
— Нет, мама, ни в коем случае! — я замахала руками. У брата сегодня долгожданный выходной. Пусть спит, бедняга, дай ему отдохнуть. Я дойду сама, тут идти-то всего ничего, а погода просто чудесная. Я чмокнула маму в щеку, подхватила сумочку и, сияя глазами, выпорхнула за дверь.
Я уже стояла на самом пороге, одной ногой практически коснувшись прохладного камня крыльца. Утренний воздух, наполненный ароматами сохнущей травы и близкой осени, манил меня вперед, но мягкий, ласковый голос мамы заставил меня повременить.
— Джамиля! — окликнула меня мама.
Я обернулась. Она стояла в дверном проеме.
— Подойди ко мне на секунду, дочка, — она поправила край моего голубого платка, который и так лежал идеально. — Помни: когда пойдешь в школу, поздоровайся со своими учителями как можно более учтиво и красиво. Твое приветствие, это лицо нашего дома. Мне очень жаль, что сегодня я не смогу пойти с тобой и разделить этот праздник.
Я ласково улыбнулась, стараясь взглядом передать ей всю свою любовь. — Ничего страшного, мама, — ответила я, слегка сжав её руку. Не переживай об этом. Ты обязательно придешь на мой выпускной, и это будет наш общий триумф.
— Конечно, приду, иншаАллах, — она на мгновение замолчала, её взгляд стал более серьезным. — И еще... слушайся своих наставников. Я очень верю в тебя, Джамиля. И отец твой тоже верит. Каждое твоё достижение, это радость для его сердца.
— Не сомневайся во мне, мама, — тихо, но твердо произнесла я. Я знаю, чью фамилию я ношу.
Мама кивнула, но не спешила меня отпускать. Она хотела вложить в меня всю свою мудрость перед этим важным учебным годом.
— Мы отправляем тебя в школу не для того, чтобы ты просто проводила время или гуляла с подругами, ты идешь туда учиться. Ты должна получить знания, которые станут твоим фундаментом. Мы хотим, чтобы в будущем ты жила в достатке, чтобы ты была независимой и могла сама твердо стоять на ногах, работая и созидая.
Я стояла и слушала её, чувствуя, как время неумолимо утекает. Стрелки часов в моей голове продолжали свой бег, напоминая об опоздании, но прервать маму я не могла — её слова были важнее любого школьного звонка.
— Я всё понимаю, мамочка. Я обещаю, что не подведу вас, — я сделала шаг назад, к выходу. Но мне правда уже пора, иначе я пропущу самое начало.
— Хорошо, беги, — она, наконец, отступила, благословляя меня жестом. Удачи тебе сегодня! И помни: ходи медленно, уверенно, держи спину ровно. Веди себя достойно, как и подобает девушке из порядочной семьи.
Я вышла за калитку и направилась вдоль улицы. Пройдя несколько десятков метров, я не выдержала и обернулась. Мама всё ещё стояла на пороге — маленькая, родная фигура на фоне нашего дома. Она смотрела мне вслед, словно провожала в долгий и важный путь. В груди защемило от осознания того, насколько велика её вера в меня. Эта вера была почти осязаемой, она ложилась на мои плечи невидимым, но тяжелым грузом ответственности. Как я могу позволить себе учиться вполсилы? Как я могу подвести её? Ведь я иду на золотую медаль. Это не просто цель, это мой долг перед родителями. И больше всего на свете в этот момент я надеялась, что в этом решающем году я окажусь достаточно сильной, чтобы не оступиться. Я молила сердце быть холодным, чтобы ничья мимолетная тень, ничей случайный взгляд или чье-то присутствие не заставили меня испачкать свою репутацию или сбиться с того прямого пути, который наметили для меня мама и отец.
Я наконец-то дошла до школы. Вокруг было очень шумно и суетно: стояло много машин, из которых на всю катушку играла музыка, повсюду была молодежь. Девчонки сегодня особенно постарались — все на каблуках, нарядные, ходят группами и смеются.Я остановилась чуть в стороне, высматривая в этой пестрой толпе Раяну. Но не успела я как следует сосредоточиться, как почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение к своей спине.
Обернувшись, я увидела Линду. Она стояла не одна, её окружила целая стайка малышей. Это был её первый класс, ее личное «новое начало». Было заметно, как сильно эти первоклашки уже успели к ней привязаться, словно к старшей сестре.
— Джамиля! Наконец-то я тебя поймала, — она тепло улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. — Как ты, дорогая? Как настрой?
— Я? Как видишь, во всеоружии, — ответила я с ответной улыбкой, стараясь скрыть легкое волнение.
— Твой класс уже собирается, иди скорее к ним, мы вот-вот начинаем линейку! — напутствовала она меня.
Я послушно направилась к своим одноклассникам. Стоило мне подойти ближе, как до моих ушей донеслись приятные перешептывания.
— Джамиля, какая ты сегодня красавица! — искренне восхитилась одна из девочек. — Тебе невероятно идет этот небесно-голубой платок. Посмотри, как в нем засияли твои глаза! Слышать такие комплименты было по-девичьи приятно, это придавало уверенности. И тут, словно из ниоткуда, передо мной появилась Раяна. Мы бросились друг другу в объятия, и на мгновение мир вокруг перестал существовать — я невероятно скучала по своей верной подруге.
— Джамиля, родная! — воскликнула она, отстранившись и внимательно меня разглядывая. — Ну как ты? Где ты пропадала все выходные? Тебя же совсем не было видно!
— Обыкновенно, — рассмеялась я, поправляя сумку. — Как же ты могла меня видеть, если я все дни напролет сидела дома.
— Ладно, забудь, — Раяна потянула меня за руку. — Пойдем скорее вон туда, встанем так, чтобы нам было всё четко видно.
Наступила торжественная тишина. Директор объявил начало линейки, и над школьным двором разнеслись первые величественные звуки. Сначала зазвучал гимн Российской Федерации. Это был момент глубокой торжественности: сотни учеников замерли, отдавая дань уважения великой стране.
Сразу после завершения российского гимна зазвучала мелодия гимна Чеченской Республики. Эти звуки отозвались в сердце особенным трепетом и гордостью за родной край. Учителя строго следили за порядком, призывая нас стоять смирно, и хотя некоторые ребята продолжали тихонько переглядываться, и общаться друг с другом.
Мы с Раяной стояли плечом к плечу. Мой взгляд невольно зацепился за Линду — она стояла довольно далеко, напротив нас, окруженная своими первоклашками. В руках она бережно держала огромный, невероятно красивый букет цветов. Глядя на это благоухающее великолепие, я поймала себя на мысли: «Как бы я хотела такой же... Может, позже попросить её сфотографироваться с этим букетом?» — эта мимолетная мечта заставила меня на мгновение забыть о происходящем.
— Ты куда это так пристально смотришь? — голос Раяны вернул меня в реальность.
— А? Да никуда, просто задумалась, — смущенно ответила я.
— Ну тогда пойдем, линейка окончена. Пора в школу.
Поток учеников медленно двинулся к дверям, и я сделала глубокий вдох. Учебный год официально начался. Оставшаяся часть дня прошла на удивление спокойно, не принеся с собой больше никаких ярких или значимых событий. Всё вокруг погрузилось в привычную учебную рутину, которая не оставила в памяти ни одного примечательного момента, о котором стоило бы подробно рассказывать. После завершения последнего урока школа начала стремительно пустеть. Коридоры, еще недавно наполненные шумом и беготней, погрузились в ту особенную тишину, которая бывает только в учебных заведениях к концу дня. Мы с Раяной остались в кабинете одни. Мы знали: нужно торопиться, ведь если зайдет техничка, она сто процентов выставит нас отсюда без лишних разговоров, не терпя «посторонних» в только что убранном классе.
Скрываясь от посторонних глаз, мы быстро достали косметички. Это был наш маленький ритуал, момент превращения из обычных учениц в юных леди.
— Раяна, посмотри, как мои стрелки? Мне идет? — спросила я, внимательно изучая свое отражение и стараясь, чтобы линии были идеально ровными.
— Конечно, идут! Очень выразительно получилось, — ответила подруга, аккуратно нанося помаду. — А мне как этот тон? Не слишком ярко?
— Нет, в самый раз! Ну всё, я закончила.
— И я!
Мы быстро покинули кабинет, подхватив сумки и стараясь не попадаться на глаза строгой уборщице. Выйдя на свежий воздух, мы почувствовали легкую грусть, нам было не по пути. Раяне нужно было идти в одну сторону, а мне, в совершенно противоположную. К тому же Линда сегодня задерживалась на работе, и я осталась наедине со своими мыслями.
А мысли эти были не самыми радужными. Впереди меня ждало «свидание» — встреча с человеком, которого я никогда не видела вживую. Неизвестность пугала и рождала в голове самые странные образы.
«А вдруг он выглядит намного старше своих лет? — терзала я себя вопросами. — Вдруг он вообще похож на старика?». Я невольно взглянула на свои руки и поправила одежду. Я ведь еще совсем молодая, да и ростом не вышла — всего 161 сантиметр. Смешно сказать, что это за рост такой? Рядом со взрослым мужчиной я буду казаться совсем ребенком. Эти сомнения тяжелым грузом ложились на сердце.
Я медленно вышла за ворота школы, вдыхая прохладный дневной воздух. И тут мой взгляд зацепился за знакомый силуэт. Неподалеку стоял парень, чье лицо показалось мне до боли знакомым. Я шла, лихорадочно пытаясь вспомнить: где, когда я могла его видеть?
И тут меня словно осенило. Да это же он! Тот самый парень, который понравился мне в тот памятный день, когда я рассыпала бумаги, а он помог мне их собрать. Что он здесь делает? Неужели ждет кого-то? Вряд ли в школе остались ученицы, мы с Раяной наверняка уходили последними. Неужели он ждет свою девушку? От этой мысли кольнуло где-то внутри, но я постаралась отогнать её, решив просто наслаждаться прогулкой и хорошей погодой.
Но тишину моих раздумий прервал резкий звук уведомления. Я достала телефон и замерла. На экране светилось сообщение. Это был он. Ислам. Тот самый человек, к которому я шла на встречу. Мое сердце пропустило удар...
— «Ты сегодня особенно прекрасна!» — гласили буквы на светящемся экране.
Пальцы невольно замерли над клавиатурой. «Где ты? Откуда ты меня видел?» — быстро напечатала я, оглядываясь по сторонам.
Ответ пришел мгновенно: «Стой на следующей улице. Не будем долго задерживаться, чтобы не привлекать внимания».
— «Хорошо, стою, — ответила я, чувствуя, как нарастает волнение. — Только давай быстрее, мне нужно успеть домой до начала намаза».
Я стояла, опустив голову и делая вид, что увлечена телефоном, хотя на самом деле видела лишь расплывчатые строчки. Вдруг на серый асфальт рядом со мной легла длинная мужская тень. Я медленно обернулась и замерла: это был он. Тот самый парень, чей образ не выходил у меня из головы.
— Добрый день, Джамиля, — негромко произнес он.
Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, а щеки предательски заливал жаркий румянец. — И тебе... — едва слышно выдохнула я. В горле внезапно пересохло, слова застревали, превращаясь в неразборчивый шепот. Что со мной происходит? Сердце забилось так сильно, словно пыталось вырваться из груди. В какой-то момент мне даже захотелось просто сбежать, чтобы скрыть свое замешательство.
— Как ты? — он мягко улыбнулся. — Не ожидала меня увидеть?
— Да... это же ты... тот самый парень, — я начала заикаться, чувствуя себя ужасно глупо. — Ты мне тогда очень помог.
— Ну конечно, — он кивнул. — Знаешь, я и не догадывался, что ты кузина Линды. А ведь Линда скоро станет нашей невесткой.
— Дала Мукълахь! — ответила я.
Я сделала несмелый шаг вперед, и он тут же пошел рядом. Мы медленно направились в сторону моей улицы. Я не могу подобрать слов, чтобы описать это состояние: внутри всё замерло, а в животе словно запорхали сотни невидимых бабочек. Я ловила себя на мысли: «Что он во мне нашел? Почему выбрал именно меня?»
— Тебе когда-нибудь говорили... — он на мгновение замялся, подбирая слова, — что ты удивительно похожа на индийскую актрису?
— Да, говорили, — тихо ответила я и тут же замолчала, не зная, как продолжить этот разговор. Я старалась не смотреть на него.
Внутри меня всё сжалось в тугой комок, словно я вот-вот готова была провалиться сквозь землю от неловкости, от того самого смущения, которое охватывает без предупреждения. Когда он оказывался рядом, мое сердце начинало биться чаще, но это было не то сладостное трепетание, с которого начинается любовь. Нет, это было нечто иное — горячее, почти обжигающее смущение, которому я не могла найти объяснения.
Мы шли вместе по одной улице лишь потому, что он не отставал: снова и снова он повторял, что хочет проводить меня до дома, что считает меня воспитанной и хорошей девушкой. Он шагал рядом, что-то рассказывал, но я почти не вникала в его слова, они доносились до меня словно сквозь плотную вату. Слушала ли я его на самом деле? Я и сама не знала ответа на этот вопрос. Я невольно вдыхала аромат его парфюма. Сама я никогда не пользовалась духами, ведь отец был категорически против этого, и теперь этот запах казался мне чем-то особенным, манящим.
Когда мы дошли до поворота на мою улицу, в душе поселилась легкая грусть. Мне совсем не хотелось расставаться. Он оказался таким интересным, глубоким собеседником, а я... я порой даже не находила, что сказать в ответ. Может быть, я слишком мало знаю о жизни? А может, он видит во мне то, чего я сама в себе еще не открыла? Впрочем, это было уже неважно.
— Ислам... — произнесла я его имя, и тут же по коже пробежал лёгкий холодок. Мне стало неловко, словно я переступила невидимую черту. До этого момента я ни разу не называла парня по имени. Тем более чужого, незнакомого парня, которого я, по сути, совсем не знаю.
Мы уже дошли до нашей улицы. Я чувствовала, как внутри нарастает тревога: вот-вот кто-то из соседей, а хуже того — мама или брат — увидят нас вместе. Я хотела предупредить его, сказать: «Я боюсь, что нас...» — но он мягко прервал меня, будто прочитал мысли.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, и поэтому... на сегодня попрощаемся.
Я выдохнула, ощущая одновременно и облегчение, и лёгкую досаду. Но виду не подала.
— Хорошо. Я тогда пошла.
— Да, иди, — он кивнул. — Хорошего тебе дня, вечера и ночи.
— И тебе тоже, — ответила я и, отвернувшись, сделала шаг в сторону дома.
Но что-то заставило меня замедлиться. Я чувствовала спиной его взгляд — тяжелый, пристальный, не отпускающий. Краем глаза я заметила, что он стоит как вкопанный, будто столб, и смотрит мне вслед. Мне стало не по себе. Я обернулась, и встретилась с его улыбкой. Она была открытой, тёплой, но мне она показалась странной. Что с ним? Не сумасшедший ли он? Или, быть может, он меня обманывает? В голове зароились мысли, одна тревожнее другой. Я снова обернулась через несколько шагов — он всё ещё стоял на том же месте, но теперь делал вид, что занят чем-то: он смотрел в телефон, разглядывал облака. Слишком наигранно, чтобы быть правдой.
«Хватит с этих мыслей, — приказала я себе. — Ещё мама узнает — тогда точно не оберешься беды».
Я ускорила шаг, почти вбежала к калитке. Рука привычно нащупала щеколду, и через мгновение я уже была на своей территории. Закрыв за собой калитку, я на мгновение замерла, прислонившись к ней спиной и переведя дух. Сердце колотилось где-то в горле. Затем я глубоко вздохнула и направилась к дому, стараясь унять дрожь в коленях и не думать больше о том, что осталось за забором.
СубханаЛлах... Как же точно я вдруг вспомнила этот день! Это было в июне, пятнадцатого или шестнадцатого числа, Аллах ведает точнее, но в моём сердце этот вечер отпечатался ярко.
Воспоминание:
Мы с моей подругой Амирой возвращались домой из медресе.Учились вместе, и она жила в нашу сторону, поэтому шли мы вдвоем, беседуя о разном. Но знаешь, о чём она говорила больше всего? Конечно, о парнях. Амира очень любила обсуждать эту тему. Она то и дело спрашивала меня: «Есть ли у тебя кто-то? Встречаешься ли с кем-нибудь?» Я каждый раз твёрдо отвечала: «Нет, и не было». И это была правда.
И вот, когда мы шли, неспешно беседуя обо всем на свете, вдруг, словно из ниоткуда, рядом с нами остановился автомобиль. Из приоткрытого окна показалось молодое лицо, и прозвучало вежливое, но настойчивое приветствие. Он обратился к Амире, попросив ее номер телефона. Я, привыкшая к тому, что Амира, казалось, легко находила общий язык со многими, ожидала, что она без колебаний уступит. Но она отказала, спокойно и уверенно. Молодой человек повторил свою просьбу, и вновь получил отказ. С легким недоумением, он, наконец, уехал.
Я обернулась к Амире, не скрывая своего удивления: — Почему ты так поступила?
— Я не из тех, кто так легко раздает свой номер, Джамиля, – сказала она. – Тем более тому, кто не соизволил выйти из машины. Если бы он был искренне заинтересован, он бы вышел, не так ли?
Я кивнула, потрясенная ее рассудительностью. В моей наивности я считала Амиру более легкомысленной, а тут передо мной открылась девушка, что высоко ценила себя и свою порядочность. Этот урок я запомнила надолго.
Но радость от этого небольшого открытия была недолгой... В тот же вечер, едва я переступила порог дома, мама начала ссору. Причину я уже не помню, но ее слова резали до глубины души. Слезы навернулись на глаза, и я, не в силах сдержать их, убежала в свою комнату, где позволила себе рыдать, ощущая себя маленькой и несчастной. В эту же ночь, когда весь дом погрузился в сон, я проснулась.Настало время для Тахаджуда, ночной молитвы, когда двери милости Всевышнего, как говорят, открыты нараспашку. Я расстелила свой молитвенный коврик, и, подняв руки в мольбе, открыла свое сердце перед тем, кто слышит каждую мольбу, даже самую сокровенную.
— О, Всевышний, – шептала я сквозь слезы, – пошли мне человека, который поможет мне стать счастливой, который сделает меня лучше. Я тоже хочу испытать это чувство – быть любимой, быть желанной, общаться, как другие девушки. Что со мной не так? Разве я некрасива? В чем мой проступок, что на меня никто не обращает внимания, тогда как на моих подруг смотрят с восхищением?
Мои мысли метались, переплетаясь с горькими воспоминаниями о судьбе моей матери. Она вышла замуж за отца, не видя его до никяха, их брак был решением родителей. — Разве я должна повторить ее участь? – вопрошала я Всевышнего, – я тоже хочу узнать человека, полюбить его по-настоящему, прежде чем связать с ним свою жизнь. В ту ночь я говорила с Аллахом так, как никогда прежде, изливая ему все свои печали и чаяния. Я с облегчением в душе, свернула молитвенный коврик и улеглась спать. Усталость и душевное потрясение взяли свое, и я погрузилась в глубокий сон. С рассветом,я забыла, о чем просила Всевышнего, погрузившись в обыденные дела. Но сегодня, вспоминая тот вечер, тот разговор с Аллахом, по моей щеке скатилась маленькая слеза счастья...Неужели Всемилостивый и Всезнающий услышал мои дуа? Неужели он послал мне того человека, о котором я так отчаянно молила?
Переступив порог родного дома, я сразу почувствовала окутывающее тепло и привычный уют. В гостиной на диване сидела мама, полностью погруженная в свой телефон.
Заслышав мои шаги, она подняла голову и, тепло улыбнувшись, медленно отложила телефон в сторону.
— Джамиля, доченька, ты уже вернулась! — ласково произнесла она.
— Да, мама, я дома, — ответила я.
— Ну расскажи, как прошел твой день? Все хорошо?
— В целом нормально, — я аккуратно поставила сумку на стул. — Но будет еще лучше, если я прямо сейчас совершу намаз. Время уже поджимает.
Мама одобрительно кивнула. — Какие правильные мысли у тебя! Беги скорее наверх, выполняй свой долг, — она поднялась с дивана, плавно поправляя складки своего домашнего платья. — А я пока поставлю чайник. Попьем вместе чаю, ты наверняка проголодалась за весь день.
— Хорошо, мам, я быстро!
Я почти взлетела по лестнице в свою комнату. Быстро переодевшись в домашнее, я совершила омовение и погрузилась в молитву. Намаз помог мне немного успокоить мысли и привести чувства в порядок. Завершив молитву, я поставила телефон на зарядку.
Оказавшись в тишине своей комнаты, я подошла к зеркалу. Что со мной происходит? Я смотрела на свое отражение и не узнавала себя: глаза сияли каким-то особенным, живым светом, а губы сами собой расплывались в широкой, искренней улыбке, которую было просто невозможно сдержать. Казалось, всё моё лицо светилось изнутри. Не в силах больше стоять на месте от переполнявших меня чувств, я буквально подбежала к кровати и плашмя упала на мягкое одеяло. Я ворочалась с боку на бок, зарываясь лицом в подушку, и тихонько смеялась. Знаете это удивительное чувство, когда радость внутри настолько велика, что её физически трудно выносить? Тебе хочется смеяться в голос, танцевать или просто кричать от восторга, и этот порыв невозможно остановить, потому что в этот момент ты абсолютно, безгранично счастлива. Это чувство целиком и полностью захватило меня. Я замерла, лежа на спине и глядя в потолок, но не видела ни люстры, ни белой побелки. Перед моими глазами, словно наяву, стояли его карие глаза. Теперь я знала наверняка: все ближайшие дни, все мои мысли и сны будут заняты только им. Образ Ислама запечатлелся в моей памяти так ярко, что никакие другие дела не могли его вытеснить.
«Так, Джамиля, возьми себя в руки», — прошептала я себе, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно было спускаться вниз, к маме, и при этом не выдать себя ни единым жестом, ни лишним взглядом. Я понимала: если мама заметит эту блаженную улыбку и это странное сияние в глазах, она тут же всё поймет. И тогда этому хрупкому, тайному счастью может прийти конец. Одной мысли об этом хватило, чтобы я заставила себя стать серьезнее. Словно в каком-то радостном забытьи, я рывком поднялась с постели и еще раз, напоследок, взглянула в зеркало. Я любовалась собой, как маленькая девочка, чувствуя себя самой красивой на свете, и тут же мысленно отругала себя за это легкомыслие. Поправив одежду и аккуратно повязав платок, я сделала глубокий вдох, стараясь придать лицу максимально спокойное и обыденное выражение. Пряча свою тайну глубоко в сердце, я медленно вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице к маме. Честно говоря, аппетита совсем не было, но я не могла отказать маме,эти минуты за чаем были для нас особенным временем.
— Садись, Джамиля, — сказала мама, уже вовсю хлопотала у стола и нарезая свежие огурцы.
— Мам, ну зачем ты сама? — я подошла к ней, пытаясь мягко забрать нож из рук. — Дай я всё сделаю, присаживайся.
— Не нужно, дочка, садись, — мягко, но настойчиво ответила она. — Ты весь день на ногах, устала, наверное.
— Ну мам... я же не маленький ребенок, сама вполне могу приготовить салат.
— Для меня ты всегда будешь ребенком, сколько бы раз я это ни повторяла, — мама на мгновение замерла и хитро взглянула на меня. — И вообще, не обольщайся, я это не только для тебя режу, мне и самой очень захотелось свежего салата.
Она весело рассмеялась, и я не смогла сдержать ответной улыбки. Подойдя к холодильнику, я достала сочное яблоко и с удовольствием откусила кусочек, наблюдая за мамиными движениями.
— Ну всё, готово. Садись к столу, сейчас буду разливать чай.
Мы уселись друг напротив друга.
— Так как всё-таки день прошел? Что нового? — снова спросила она, внимательно глядя на меня.
— Да так... ничего особенного, всё по-старому, — ответила я, стараясь не встречаться с ней взглядом.
В этот момент мне стало невыносимо стыдно. Я чувствовала, что обманываю её своим молчанием. Теперь в моей жизни появился молодой человек, у меня были чувства, о которых она даже не подозревала. «А что будет, если она узнает?» — эта мысль болезненно кольнула сердце, и я поспешила отогнать ее прочь.
Мама, словно не заметив моего замешательства, продолжала:
— Ты свои вещи аккуратно на вешалки повесила? Смотри у меня, старайся всегда ходить опрятно, следи за собой. Ты ведь уже не первоклассница, взрослая девушка.
— Я знаю, мам, — тихо ответила я, кивнув.
Наш разговор плавно подошел к концу вместе с чаем в чашках. Я помогла маме убрать со стола и вымыть посуду, стараясь быть полезной. Когда на кухне воцарился идеальный порядок, я поцеловала маму в щеку и отправилась к себе в комнату. После того как я завершила последний намаз, в комнате воцарилась ночная тишина. Духовное умиротворение плавно перетекло в обыденные хлопоты: я начала неспешно собирать сумку и готовить одежду к завтрашнему школьному дню. Учеба требовала концентрации, поэтому всё должно было быть готово заранее. Лишь закончив с делами, я наконец позволила себе взять в руки телефон. В уведомлениях WhatsApp висели сообщения: одно от него, а другое — от моей неугомонной кузины Линды. Я первым делом открыла чат с Линдой. Она, как всегда, сгорала от любопытства:
— Джамиля! Ну как вы? Всё хорошо? Рассказывай скорее, вы уже познакомились поближе?
Улыбнувшись её напору, я быстро набрала ответ:
«Всё хорошо, мы даже встретились сегодня. Линда, ты не поверишь, но это тот самый парень, который выручил меня тогда.
Ответ прилетел буквально через две минуты. Казалось, Линда только и ждала моего сообщения:
— Серьезно?! Я сама в шоке, что вы уже пересекались раньше. Мир такой тесный! Кстати, я и не знала, какой у него кузен красавчик — увидела сегодня фото в статусе у своего парня, они там вместе стояли. Твой Ислам был рядом с ним.
Сердце предательски екнуло при упоминании его имени. Я закрыла чат с Линдой и перешла к сообщению от него. Оно было кратким и сдержанным:
— Ас-саляму алейкум! Ты всегда бываешь так занята, Джамиля?
Стараясь дышать ровнее, я напечатала вежливый ответ:
«Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракатух! Да, иногда дел наваливается слишком много».
Я подождала несколько минут, глядя на экран, но ответа не последовало. Несмотря на то что мне очень хотелось продолжить диалог, здравый смысл взял верх: завтра нужно было вставать рано, а сон был необходим. Но тут телефон снова завибрировал — Линда решила дать «мудрый» совет:
— Слушай меня: не вздумай отвечать ему слишком быстро! Будь немного гордой и загадочной. А то решит, что ты слишком наивная и только и сидишь, ждешь его сообщений. Поняла меня? Не балуй его вниманием!
«Да поняла я, поняла!» — с улыбкой подумала я про себя. Коротко ответив ей, что ложусь спать, я решительно выключила телефон. Установив будильник и положив гаджет на тумбочку, я закрыла глаза. Завтра будет новый день, а пока,нужно было дать мыслям успокоиться и погрузиться в сон, который, я знала, будет наполнен образами сегодняшней встречи.