Глава 12.
Свадьба была безупречной.
Бархатные дорожки устилали мрамор пола. Белые орхидеи каскадами свисали с арок, а в воздухе витал терпкий запах дорогого вина, душистых роз и - неизбежности. В зале звучал струнный квартет: Вивальди, «Зима». Как бы символично.
Гости - представители самых влиятельных фамилий Европы - шептались, бросая взгляды на алтарь, где в строгом чёрном костюме, как из старой картины, стоял Францо Грива. Уверенный, собранный, слишком спокойный для человека, который вот-вот должен связать свою жизнь с другой. Его подбородок был приподнят, а руки сложены за спиной - он напоминал генерала перед подписанием мирного договора.
Лора появилась в дверях, под руку с отцом. Зал замер.
На ней было платье цвета утреннего инея, расшитое вручную серебристыми нитями. Её лицо, тонкое и бледное, было без выражения. Как у фарфоровой куклы, забытой на витрине. Только глаза - те самые изумруды, зеленые глаза - предательски блестели. Но она не плакала.
- Готова? - прошептал Доминик, не глядя на дочь.
- Да, - ответила она, почти беззвучно. И пошла вперёд.
Шаг за шагом. К своей судьбе.
⸻
Францо повернулся к ней, когда она приблизилась. Он склонил голову и шепнул, еле заметно улыбнувшись:
- Ты великолепна. Почти как на репетиции, только печальнее.
Она слабо кивнула. Понимая, что он старается хоть не много разбавить обстановку.
- Мы всё же друзья, Францо. Это не должно быть пыткой.
- Друзья, - повторил он, чуть хрипло. - Именно поэтому я здесь. - добавил он и нежно улыбнулся.
Они оба знали: это не любовь. Это - сделка. Слияние двух империй, сохранение влияния, спокойствие для акционеров и гордость для семей. А что это для Лоры? Месть любимому? Наказы не самой себе? Что?
Когда священник начал говорить, Лора услышала голос, но не слова. Он звучал как шум прибоя в ушах - неясный, чужой. Она смотрела на губы Францо, на строгую линию его скул, на его глаза - уставшие, почти сочувствующие. И думала о другом.
О нём. В глазах всплыл образ Волота, когда он пробрался к ее балкону. Что было бы если бы она спрыгнула к нему? Побежала за ним? Что если бы он сейчас ... прямо сейчас появился у дорожки к алтарю. Она бы бросилась к нему... не раздумывая ни секунды.
« Как же я сильно хочу чтоб ты сейчас пришел... чтоб ты сейчас пришел... Волот...»
⸻
В другом конце города, в комнате без света, Волот стоял у окна. Он не пошёл в церковь. Не потому что не хотел. Потому что не мог.
Он держал в руке свое изделие. Он начал делать это колье когда только увидел ее глаза. Проведя пальцем по дорогим камням, он вспоминал ее взгляд... живой и нежный когда она впервые встретились, ее пальцы перебирающие клавиши пианино. Запах ее волос, ее зеленые глаза..
Он чувствовал, как что-то умирает внутри. Что-то, что не вернётся.
- Почему ты даже не дала мне шанс? - прошептал он в пустоту.
Ответа не было. Только тишина и белые огни города за окном.
Он опустился на колени. Медленно. Словно ноги отказались слушаться.
И впервые за много лет - заплакал.
Не сдержанно. Не гордо. А по-настоящему. Как мужчина, которому вырвали душу и оставили жить.
⸻
- Согласна ли ты, Лора Беллери , взять в мужья Францо Гриво...
Она задержала дыхание.
Всё было как в сне. Или в кошмаре. Только она не спала.
И сказала:
- Согласна.
А через мгновение - и он:
- Согласен.
Аплодисменты, вспышки камер, раздались звуки скрипки. Свадьба состоялась.
И никто не заметил, как дрожала её рука, когда Францо надел кольцо.
Он наклонился к ней, шепча у самого уха:
- Это не тюрьма, Лора. Только ключ от клетки в твоем кармане.
Она посмотрела на него - с благодарностью. И с безысходностью.
Потому что ключ был. А двери не было. Францо сдержанно поцеловал ее в лоб, а после крепко обнял. Лора закусила щеку чтоб не дать волю слезам. Нужно играть. Сотни людей смотрят на них.
----
Волот сидел на полу, когда вошла Ариста. Увидев его таким, она остановилась. На секунду. Потом подошла и села рядом. Ее сердце сжалось от боли. Мужчина который был не сильнее всех кого она знала, сейчас сидит перед ней в слезах. Ариста нервно прикусила губу.
- Я не беременна, - тихо сказала она.
Он поднял голову. Сначала не понял. Потом - замер.
- Что?
- Я солгала. Я видела, как ты смотришь на неё... Я боялась остаться одна... Прости.- начала оправдываться она.
Он встал. Медленно. Как будто ноги не держали.
- Ты... всё это время... знала, что я с тобой не по-настоящему. Ты видела, как я умираю внутри.-
Голос его был глухим. - И ты всё равно... держала меня в клетке лжи?
- Я не хотела терять тебя, - прошептала она.
Он подошёл ближе. Посмотрел прямо в глаза.
В его взгляде не было ни ненависти, ни злости.
Только тишина.
Пустая.
- Уходи, Ариста. Сейчас. И никогда больше. Молю... никогда больше не смотри мне в глаза.
Она замерла.
- Пожалуйста, - сказал он. - Я больше не могу дышать рядом с тобой.
Ариста медленно ушла. Прикрыв рот в попытке сдержать рыдание что вырывалось из нее. Знала бы она чем все это обернется, поступила бы также? Она сломала его, при попытке удержать рядом. Ариста покинула дом оставив после себя только её духи и шорох шагов, уходящих в прошлое.
----
Лора и Францо вошли в номер для молодожёнов под звуки затихающей свадебной суеты. За ними закрылась дверь, и вдруг торжественность момента сменилась напряжённой тишиной. Лора остановилась посреди комнаты, сняла фату, и глаза её блеснули от подступивших слёз. Она посмотрела на Францо и, сдерживая дрожь в голосе, сказала:
- Он приходил. Волот. В вечер перед церемонией... Он сказал, что мы можем уехать, прямо сейчас. Просил дать ему шанс...
Францо замер, его лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели. Он слушал молча. Лора продолжила, всхлипывая:
- Я отказала. Я... Я выбрала наказать его. Но мне больно. Я ожидала, что он придёт сегодня к алтарю ... я бы убежала ... я ... что я натворила!
Лора начала плакать еще сильнее, Францо глубоко вздохнул, подошёл ближе и заговорил спокойно, но твёрдо:
- Лора. Ты должна уже сама понять, чего ты хочешь. Не мучай себя. И не мучай Волота этим... этим подвешенным состоянием. Если он пришёл - значит, ты ему всё ещё небезразлична. Почему ты даже не дала себе шанса его выслушать?
Он смотрел ей прямо в глаза, без упрёка - скорее с легкой усталостью . Он искренне переживал за подругу, и был полностью на ее стороне.
Комната, залитая мягким светом, вдруг стала тесной. Между ними зависло молчание - полное, тяжёлое, как предгрозовая тишина. Он обнял подругу молча, девушка уткнулась ему в плече выпуская все то что копила в себе весь вечер.
- Вам нужно просто поговорить.. - продолжил он.
- Он не захочет меня видеть... я уверена.. нет... я не хочу его видеть... я ведь уже приняла решение. - сбиваясь с одно мысли Лора перебегала к другой.
- Тише. Успокойся. Сейчас ты просто изводишь себя. Я принесу нам еды. А ты сходи в душ. Нам нужно отдохнуть. Все важные дела мы решим потом. - Францо взял лицо девушки в руки, и начали пальцами вытереть ее слезы. - хорошо?
- Хорошо... - кивнула Лора и направилась в ванную комнату.
СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА.
Волот жил на автопилоте. День за днём, словно заколдованный, он повторял один и тот же маршрут: от опустевшего дома - в давно ставший ему тюрьмой офис. Он приходил раньше всех, когда коридоры ещё дышали тишиной, и уходил последним, когда за окнами давно сгущалась ночь. Никто не видел, как он ест. Никто не слышал, чтобы он смеялся. Он словно вычеркнул себя из мира живых, оставшись призраком, затерянным среди людей.
Он почти не бывал дома - Дом стал чужой, как и всё, что напоминало ему о том, что было. Вместо сна - пустота. Офис стал его прибежищем. Или могилой. Он сидел за столом, окружённый кипами бумаг, в которые старался зарыться, будто хотел утонуть в цифрах и графиках, чтобы не слышать, не чувствовать, не помнить. Работа в мастерской перестала приносить ему удовольствие. Он пропал с выставок и аукционов.
Когда возникала необходимость передать документы Беллери, он делал это через секретарей, ассистентов, кого угодно - лишь бы не видеть их семью. Лишь бы не случайно не встретить глаз из-за которых болела каждая клеточка его тела. Он отгородился, словно выстроил неприступную стену, но за этой стеной - не жизнь. За ней - лишь руины.
Он много пил. Вино, виски, всё, что притупляло реальность. Стало нормой возвращаться в офис с бутылкой в портфеле, оставаться допоздна, утыкаясь взглядом в тусклый свет монитора. Пьяный - не в стельку, нет. Пьяный ровно настолько, чтобы сердце молчало. Чтобы Лора не приходила во снах. Но она всё равно приходила.
Коллеги старались не смотреть ему в глаза. Не потому что боялись - хотя в его взгляде поселилась пустота, от которой мороз шел по коже. Но больше - потому что жалели. Они чувствовали: он сломался. Что-то в нём умерло и не воскресло. И сколько бы он ни притворялся, что живёт, - это было лишь маской. Лоскутом на ране, которая гноилась внутри.
Он больше не общался с друзьями. Перестал отвечать на звонки, не приходил на встречи. Один. Всегда один. Люди в офисе шептались, сочувствовали, обменивались взглядами, полными тревоги. Они переживали за него. Потому что его боль была видна - в каждом движении, в каждой затяжке сигареты, в каждом шаге, будто он тащил за собой груз, который никому не под силу.
Он не слышал ничего о Лоре. Ни слов, ни слухов, ни газетных заголовков. Как будто её и Францо просто стерли из мира. Как будто время решило пощадить его - или наказать, заставив забыть внешне, но помнить каждой клеткой.
Она жила в его сне. В запахах. В тенях, что пробегали мимо. В деталях, от которых не спрятаться: в её любимом цвете на шарфе прохожей, в песне из радио, в чашке с трещиной, что осталась у него на кухне. В мелодии, которую он играл глубокой ночью на пианино.
Его сердце больше не билось. Оно молчало, как будто умерло. Ни ярости. Ни надежды. Только пустота, в которой он просто... существовал. Не жил. Не умирал.
Просто был.
Один.
Слишком живой, чтобы умереть.
Слишком мёртвый, чтобы жить.