Видишь?
В комнате было темно. Телефон мигал красным уведомлением.
Джун взял его, прочитал: «Я заберу свои вещи завтра. Не встречай меня». Он не ответил.
Утром он проснулся от звука ключа в замке. Не пошёл встречать — стоял в дверях спальни, смотрел, как Ким собирает вещи в коробку. Молча. Быстро. Не глядя в его сторону.
— Ким, — позвал Джун.
— Не надо, — ответил Ким, не оборачиваясь.
— Хотя бы посмотри на меня.
Ким замер. Медленно повернулся. Его глаза были красными — он плакал. Впервые за всё время.
— Видишь? — сказал он. — Я плачу. Ты хотел это увидеть?
— Я хотел увидеть тебя.
— Я ухожу. Зачем тебе это?
— Чтобы запомнить.
Ким отвернулся, заклеил коробку скотчем. Взял её, пошёл к двери.
— Ким, — позвал Джун. — Я люблю тебя.
Ким остановился. Не обернулся.
— А я тебя нет, — сказал он и вышел.
Дверь закрылась. Шаги затихли. На лестничной клетке хлопнула входная дверь.
Джун стоял и смотрел на пустой дверной проём. Внутри было пусто. Так пусто, что казалось — если сейчас открыть рот, оттуда вылетит только ветер.
Он подошёл к окну. Ким садился в машину — не в их, в чужую. За рулём сидел кто-то смутно знакомый. Джун не стал всматриваться.
Машина уехала. Снег шёл всё так же — крупный, белый, безжалостный.
Джун сел на пол, прислонился спиной к стене. Взял телефон, открыл их переписку. Прочитал с самого начала, перематывая вверх.
«Привет, ты кто?» — написал Ким тогда, пять лет назад.
«Тот, кто будет тебя любить», — ответил Джун.
Сейчас он перечитал последние сообщения.
«Я устал исправлять. Мы разные».
«Ким, прости. Я всё исправлю».
«Не надо».
«Я люблю тебя».
«А я тебя нет».
Джун закрыл телефон, убрал в карман. Слёзы наконец пришли — горячие, солёные, беззвучные. Он плакал долго, пока не закончились силы.
Потом лёг на пол, свернулся калачиком, как делал в детстве, когда боялся темноты.
Темнота была внутри.
Снаружи — только снег.
И холод, от которого не спасает ни плед, ни память, ни любовь, которой больше нет.