Рыжая заноза||Лескович

За неделю до свадьбы. Дом Вари и Семёна.

В доме царил уютный полумрак. За окнами тихо опускался вечер, и в комнате горели только свечи — те самые, которые они зажигали в день помолвки. Инфаркт, уставший от дневной суеты, спал на подоконнике, свернувшись клубком.

Варя сидела на полу посреди гостиной. Вокруг неё — коробки с приглашениями, ленты, сухоцветы и маленькие конверты. В руках она держала одно из приглашений, перечитывая его в который раз. Она казалась уставшей, но довольной.

Семён вошёл с кухни, поставил перед ней чашку с чаем и сел рядом на пол, вытянув ноги. Он молчал несколько мгновений, просто глядя на неё, на свечи, на дом, который они строили вместе.

— Варь, — тихо начал он. — Я сегодня смотрел на всё это. На коробки, на свечи, на твои руки, которые перебирают ленты... И я понял одну вещь.

Он помолчал, взял её руку в свою, коснулся губами её пальцев.

— За эту неделю я хочу запомнить каждую минуту. Как ты выбираешь цветы. Как ты морщишь нос, когда что-то не нравится. Как ты улыбаешься, когда всё получается. Я знаю, что будет суета, будут гости, будет шум. Но пока есть эта неделя — я хочу быть только с тобой.

Он улыбнулся ей той улыбкой, которую она видела редко — уставшей, но искренней.

— Я готов. Мы готовы. Осталась всего неделя. И я хочу, чтобы она была такой же тёплой, как этот вечер.

Утро. За четыре дня до свадьбы.

Солнце только начало золотить шторы, когда Варя проснулась от того, что Инфаркт устроился у неё на груди и требовательно мяукал — его миска была пуста, а это, по его мнению, было катастрофой вселенского масштаба.

— Инфаркт, ты серьёзно? — прошептала она, но кот только прищурился и снова мяукнул, настойчивее.

Она осторожно сдвинула его, выбралась из-под одеяла и босиком прошлёпала на кухню. Семён уже стоял у плиты. На нём была только футболка и домашние штаны, волосы ещё мокрые после душа. Он повернулся, услышав шаги, и улыбнулся.

— Доброе утро, соня. Кофе будет через минуту.

Варя подошла, встала за его спиной, обняла, уткнувшись носом в его плечо.

— Мне снилось, что мы забыли пригласить Анзора, и он пришёл с табуреткой и гитарой, потому что его не посадили за стол, и он пел грузинские песни под окнами, — пробормотала она сонно.

Семён засмеялся, не оборачиваясь:

— Ну, это могло бы быть лучшим развлечением на свадьбе. Но я вчера лично проверил список гостей. Анзор в нём есть. Виталик обещал проследить, чтобы он не пришёл с табуреткой.

Он развернулся, подал ей чашку с рафом, посмотрел на неё внимательно — на её растрёпанные волосы, на её глаза, ещё сонные, на чёрную линзу, которую она уже надела (она всегда надевала её сразу, даже не умывшись), на её пальцы, сжимающие чашку.

— Ты знаешь, что мы уже всё сделали? — вдруг спросил он, присаживаясь за стол. — Приглашения разосланы, меню утверждено, торт заказан, платье висит в шкафу. Мы ничего не забыли.

Он замолчал, потянулся к её руке и сжал её пальцы:

— И у нас есть три целых дня до того, как всё начнётся. Три дня, когда мы можем просто лежать, пить кофе и ничего не планировать. Я хочу быть с тобой. Без списков, без гостей, без суеты. Только ты, я и Инфаркт.

Инфаркт, услышав своё имя, снова мяукнул — уже из кухни, где он сидел у своей миски и требовательно смотрел на них. Варя рассмеялась и отпустила его руку:

— Сначала кот, потом уют. Он не даст нам покоя, пока не получит свой завтрак.

Семён встал, насыпал в миску корм и вернулся на место. Варя села рядом, положив голову ему на плечо, и они просто сидели — вдвоём, в тишине, глядя на солнечные зайчики на стене.

Солнце поднялось уже высоко, и дом залило светом. Варя и Семён вышли в сад после завтрака. На улице стоял тёплый, летний день, и в воздухе пахло землёй и цветами.

Варя натянула старую футболку Семёна, закатала рукава и взяла секатор. Семён стоял рядом, с лейкой и садовыми перчатками, которые он так и не надел — предпочитал работать голыми руками.

— Ты уверен, что не испортишь мои розы? — спросила Варя, косясь на него с подозрением, но в голосе звучала улыбка.

— Я с ними разговариваю, — серьёзно ответил он, склоняясь к ближайшему кусту и что-то шепча. — Они меня понимают. У нас с ними телепатическая связь.

Инфаркт, который вышел с ними и теперь лежал в тени старой яблони, приоткрыл один глаз, явно давая понять, что не верит ни единому слову.

Они работали молча, почти медитативно: она обрезала сухие ветки, он поливал клумбы и поправлял подпорки. Ветер мягко шевелил её волосы, рыжие пряди падали на лицо, и она то и дело убирала их тыльной стороной ладони.

— Семён, — сказала она, выпрямляясь и отряхивая руки. — Ты заметил, что мы почти не говорим о свадьбе? Я не боюсь. Мне просто... нравится, что мы сейчас здесь, в саду, и это — часть нашей жизни. Не просто подготовка, а сама жизнь.

Он отставил лейку, подошёл к ней, поправил выбившуюся прядь и убрал её за ухо. Пальцы задержались на её щеке, мягко скользнули по линии челюсти, коснулись мочки уха. Кончик его большого пальца очертил край чёрной линзы, словно проверяя, на месте ли она.

— Я тоже это чувствую, — ответил он, чуть наклонив голову, изучая её лицо. — Мы строим дом, сад, жизнь. А свадьба — это просто красивый день, чтобы сказать всему миру: мы выбрали друг друга. Но мы уже выбрали, и это главное.

Он наклонился к её губам и поцеловал легко, почти невесомо, пахнущий мятой и утренним кофе. Тёплый ветер качнул яблони, и несколько белых лепестков упали на их плечи — словно сад тоже знал и молча благословлял.

Инфаркт приоткрыл оба глаза, зевнул, показывая розовый язык, и демонстративно перевернулся на другой бок. Его люди ведут себя правильно, и в этом мире всё идёт своим чередом.

Простите, что так сильно задерживала часть! Эта глава получилась маленькой, поэтому следующая на 10 звездочек.
Уже готовы к свадьбе? Я случайно предсказала, что она будет в августе. Может, выложить главы со свадьбы в её день?