Кехно?
Семён сидел в машине, откинувшись на спинку, и листал ленту новостей. Когда дверца открылась и Варя скользнула на пассажирское сиденье, он поднял взгляд — и задержал его дольше, чем следовало.
— Доброе утро, — ответил он чуть хрипловато, потом усмехнулся и покачал головой. — Ты сегодня решила меня ослепить?
Варя приподняла бровь, пристёгиваясь.
— С чего бы?
— С того, что глаза подведены так, что я забыл, как дышать. И линза на месте. Ты в ней — как другая. Более... таинственная, что ли.
Он завёл мотор, но не тронулся сразу. Протянул руку и кончиками пальцев провёл по её подбородку, чуть приподнимая лицо.
— И губы накрасила. Раньше не красила.
— Сегодня захотелось, — ответила Варя, пряча улыбку. — Проблемы?
— Никаких. Привыкаю к тому, что ты ещё красивее, чем я думал.
Он наконец выехал со двора. На заднем сиденье, как обычно, стояли два стакана с кофе — её раф с корицей и его чёрный.
— Я взял круассаны, — кивнул он на пакет. — Вкусные, с шоколадом. Ты вчера говорила, что любишь.
— Ты запоминаешь? — Варя взяла пакет, заглянула внутрь.
— Всё, что ты говоришь — запоминаю. Это теперь моя работа.
Она укусила круассан, прикрыла глаза от удовольствия.
— За тобой опасно водиться, Лесков. Испортишь мне фигуру.
— Тебе не испортишь, — ответил он, сворачивая на трассу. — Ты идеальная. Даже когда ешь круассан и крошишь на колени.
Варя фыркнула, стряхнула крошки и включила музыку. Всю дорогу они болтали о всякой ерунде, смеялись и иногда замолкали — просто чтобы чувствовать присутствие друг друга.
На стоянке у места сбора их уже ждали. Дженифер увидела Варю и присвистнула:
— Ого! Ты сегодня как с обложки! Это ради кого?
— Ради себя, — ответила Варя, взяв Семёна за руку и демонстративно сжав его пальцы. Дженифер понимающе улыбнулась и ничего не сказала.
Марат Башаров раздал задания на день: сложное испытание в старой усадьбе, где, по легенде, обитал призрак убитой дворянки. Экстрасенсам предстояло не только найти останки, но и «успокоить» душу.
— Работаем парами, — объявил Марат. — Лесков и Петрович — вместе. Остальные по жребию.
Варя переглянулась с Семёном. Он чуть заметно кивнул — справимся.
Варя и Семён вошли в полумрак усадьбы вдвоём. Съёмочная группа осталась снаружи — только камеры в углах комнат да операторы, прячущиеся за колоннами. Здесь пахло сыростью, старой древесиной и чем-то сладковато-тоскливым — запахом давней смерти.
— Ты как? — спросил Семён, касаясь её плеча. — Готова?
Варя не ответила. Она стояла с закрытыми глазами, раскачиваясь вперёд-назад, будто засыпая стоя. Её губы шевелились беззвучно. Потом она резко открыла глаза — и Семён отшатнулся.
Взгляд был чужим. Зелёный глаз потускнел, линза словно стала глубже, а зрачки расширились так, что радужка почти исчезла.
— Кехно? — спросил Семён, не спрашивая, а утверждая.
— А ты догадливый, — ответила Варья, но голос был не её — ниже, с хрипотцой, с утробными нотками. Она усмехнулась его губами. — Рыжая попросила помочь. Сказала, что тут дух сильный, одной не справиться.
Семён не отвёл взгляда. Он уже видел одержимость у других экстрасенсов, но смотреть, как дух говорит устами Вари — было странно и тревожно.
— Ты поможешь нам найти останки? — спросил он ровно.
— Я помогу ей, — поправил Кехно, кивая Вариной головой. — Тебе, красавчик, я не доверяю. Ты слишком горячий. Обожжёшь её.
— Я не собираюсь её обжигать, — Семён сжал челюсти.
— Посмотрим, — хмыкнул дух. — Идём. Там, в подвале. Только ты не вмешивайся. Дай мне работать.
Он повернулся и пошёл вперёд — походка Вари стала размашистее, увереннее. Семён шёл следом, держась на шаг позади, готовый подхватить, если Варе станет плохо.
В подвале Кехно остановился перед заложенным кирпичом проёмом.
— Здесь, — сказал он. — Её замуровали заживо. Не сразу умерла. Долго кричала.
Семён положил руку на кирпичи, закрыл глаза. Услышал — глухие удары, крик, мольбы.
— Я помогу её вывести, — сказал он. — Варя, вернись. Дальше мы сами.
— Не называй меня Варей, — огрызнулся Кехно. Но вдруг моргнул, тряхнул головой — и взгляд стал мягче, свой.
— Семён? — голос Вари, свой, с ноткой растерянности. — Что... что я сказала?
— Ничего страшного, — ответил он, придерживая её за плечи. — Ты всёлила Кехно. Он показал, где останки.
— Там, — Варя показала на кирпичную стену. — Я слышу её плач. Она хочет наружу.
Она опустилась на колени, достала из сумки маленькое зеркальце и свечу. Семён сел рядом, накрыл её руку своей.
— Работаем вместе, — сказал он. — Ты — голос, я — проводник. Выведем её.
И они начали ритуал — в полутьме подвала, вдвоём, синхронно, будто делали это сотни раз. Варя шептала заклинания, Семён держал её за руку и направлял энергию. Призрак дворянки появился на минуту — бледная тень в углу, поблагодарил кивком и растворился в воздухе.
Когда всё кончилось, Варя обессиленно упала на Семёна. Он поймал её, прижал к себе, гладя по волосам.
— Молодец, — прошептал он. — Ты справилась.
— Мы справились, — поправила она, не открывая глаз.
Он поцеловал её в висок, помог подняться и вывел на свет.
Варя вошла в номер, даже не сняв куртку, рухнула на кровать лицом в подушку, раскинув руки. Тело казалось чужим — тяжёлым, выжатым, будто Кехно, управляя им, забыл вернуть часть энергии.
Семён закрыл дверь, постоял секунду, глядя на неё. Потом медленно стянул с неё ботинки, поставил у кровати. Снял с плеча её сумку, повесил на спинку стула. Сам сел на край кровати, осторожно погладил её по спине.
— Варь, — тихо позвал он. — Ты как?
— Ммм, — донеслось из подушки.
— Понятно.
Он не стал её тормошить, не задавал лишних вопросов. Просто накрыл её пледом, поправил подушку, чтобы удобнее было дышать. Встал, сходил за бутылкой воды, поставил на тумбочку. Выключил верхний свет, оставив только тусклый ночник.
Варя лежала молча, не двигалась. В голове — вата. Тело болело, как после долгой болезни. Она слышала, как Семён ходит по комнате, как наливает воду в стакан, как садится в кресло у окна. Он не включал телевизор, не шуршал телефоном. Просто сидел, глядя на неё, или в окно, или в пустоту.
— Семён, — позвала она наконец. Голос сел, звучал глухо.
— Я здесь.
— Ты не злишься? Что я молчу?
Он помолчал.
— Нет. Ты отдала духу почти всё, что у тебя было. Тебе нужно восстановиться. Говорить не обязательно.
Она чуть повернула голову, посмотрела на него в полумраке. Его лицо было спокойным, даже мягким.
— Посиди со мной, — попросила она. — Рядом.
Он встал, подошёл, сел на кровать у её изголовья, привалившись спиной к спинке. Варя перекатилась, положила голову ему на колени. Он запустил пальцы в её рыжие волосы, начал медленно перебирать пряди.
— Я сейчас как выжатый лимон, — прошептала она.
— Знаю. Но ты справилась. Мы справились.
— Кехно сказал, что ты горячий и обожжёшь меня.
— Может, и обожгу, — ответил Семён. — Но только в хорошем смысле.
Она слабо усмехнулась, закрыла глаза. Его руки, его ровное дыхание, лёгкое постукивание пальцев по её затылку — всё это убаюкивало, успокаивало.
— Семён, — позвала она уже засыпая.
— Что?
— Не уходи. Побудь здесь.
— Я никуда не уйду, — ответил он. — Спи.
Она провалилась в глубокий, без снов, отдых. А он остался сидеть, гладя её по волосам, и думал о том, как ему повезло встретить такую сильную и такую хрупкую одновременно.
Утром Варя проснулась первой. Солнце лезло в глаза, где-то за стеной шумела съёмочная группа. Она лежала на кровати одна, накрытая пледом, голова — на подушке. Семёна рядом не было.
Она села, огляделась. Он сидел в кресле, прикрыв глаза, но не спал — просто медитировал. Услышав её движение, открыл глаза.
— Доброе утро, — сказал он. — Как ты?
— Живая, — ответила Варя, потянувшись. — Даже почти человек.
Она встала, налила себе воды, выпила залпом. Потом подошла к нему, села на подлокотник кресла, обняла за плечи.
— Спасибо, что остался.
— Я обещал, — просто ответил он.
Она поцеловала его в висок и пошла в душ — приводить себя в порядок перед новым днём.