Глава 8. Первый погибший
Новость о гибели мужчины прочно засела в голове, вытеснив остальные мысли. Марк практически не спал всю ночь. Стоило ему на мгновение прикрыть глаза, как в ушах с новой силой взрывался тот истошный телефонный крик — финальные секунды чужого земного существования. И его собственный, запоздалый возглас: «Где ты сейчас?!»
Слишком поздно. Всё всегда происходило слишком поздно.
Утром его смартфон ожил от вызова Романова. Тот заговорил без дежурных приветствий и лишних предисловий:
— Нам нужно срочно встретиться.
Голос сыщика казался непривычно глухим, натянутым как струна.
— Это из-за ночного происшествия в центре? — Марк мгновенно подобрался.
— Через двадцать минут жду тебя у входа в городской архив.
Линия послушно отключилась. Марк озадаченно нахмурился. Архив? За каким чёртом убойному отделу понадобилось старое хранилище документов?
Лера уже караулила у массивных дверей старинного здания, кутаясь в куртку. Вскоре к ним быстрым шагом подошел Романов. В руках детектив сжимал пухлую, порядком потертую папку-скоросшиватель без каких-либо инвентарных номеров или маркировок.
— Что случилось? — негромко спросил Марк, переводя взгляд с Леры на следователя.
Романов медлил несколько секунд, словно взвешивал все за и против. Затем решительно протянул папку парню:
— Этого уголовного дела официально не существует. Ни в одной современной базе данных, ни в одном реестре МВД.
Марк и Лера недоуменно переглянулись.
— Это как?
— В прямом смысле, — отрезал Романов, лично отгибая металлические усики папки.
На первом же титульном листе красовался старый портрет молодого мужчины. Черно-белый снимок, заметно пожелтевший по краям от времени. В графе «дата» значился 1997 год.
— Его звали Алексей Серов, — пояснил детектив.
Марк вгляделся в черты лица покойного:
— И кто он такой?
Романов молча перелистнул страницу. Перед глазами ребят предстали оперативные кадры с места жестокого преступления: лужи запекшейся крови, натянутая в полумраке старого подъезда заградительная лента, криминалистические маркеры на ступенях.
— Перед вами самый первый погибший в цепочке «03:13».
У Марка внутри всё покрылось инеем.
— Что?..
— Его труп обнаружили ровно в три часа тринадцать минут ночи, — Романов говорил веско, чеканя каждое слово. — Почти тридцать лет назад.
Лера растерянно покачала годовой, поправляя волосы:
— Но этого не может быть. Согласно собранной мной хронике, проклятые звонки начались гораздо позже.
— Мы все так считали, — горько, со злой усмешкой резюмировал Романов. — Пока я лично не перерыл закрытые спецхраны и не наткнулся на этот вещдок.
Он выудил из глубокого кармана куртки пластиковый футляр со старой аудиокассетой. Под прозрачной крышкой виднелась выцветшая от времени наклейка, на которой от руки были торопливо выведены цифры: «03:13».
Марк ощутил, как мышцы шеи сковывает тугое напряжение:
— И что там записано?
— Предсмертный монолог Серова.
Архивная комната встретила их запахом слежавшейся бумаги, пыли и старого картона. Романов вставил кассету в допотопный магнитофон и нажал клавишу воспроизведения. Аппарат натужно зашипел, магнитная лента медленно поползла по головке.
Сквозь гул статических помех и треск пробилось тяжелое, прерывистое дыхание. А затем раздался мужской голос — осипший от запредельного ужаса:
«Если кто-то... если кто-то когда-нибудь найдет эту запись...»
Шум линии на мгновение заглушил речь.
«Не смейте отвечать на вызов. Слышите? Не отвечайте!»
Помехи усилились, перерастая в аналоговый свист.
«Оно приходит сразу за звонком...»
Кожу Марка мгновенно обсыпало колкой дрожью. Текст тридцатилетней давности практически дословно дублировал те предупреждения, что он получал на свой телефон в последние дни. За три десятка лет логика кошмара ни капли не изменилась.
Запись тем временем продолжалась:
«Я был уверен, что всё контролирую... — в динамике прозвучал жуткий, граничащий с безумием смешок. — Думал, после того, что я сотворил... Но Оно всё равно пришло за мной. Оно уже...»
Воцарилась секундная, звенящая тишина. А затем динамик взорвал оглушительный удар, истошный человеческий крик и хаотичный скрежет. Пленка зажевалась, и запись окончательно оборвалась.
В помещении архива повисло глухое, давящее безмолвие.
— Что он имел в виду под фразой «после того, что сотворил»? — севшим голосом спросила Лера.
Романов вместо ответа перевернул еще несколько плотных листов дела. Из папки посыпались фотографии. Их было слишком много. Места преступлений, изуродованные тела, фрагменты растерзанной плоти. Десятки страшных эпизодов. Некоторые снимки оказались настолько тошнотворными, что Марк поспешно отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Алексей Серов являлся ключевым фигурантом и главным подозреваемым, — негромко произнес детектив.
— Подозреваемым в чём? — нахмурился Марк.
— В серии самых жестоких и кровавых убийств того десятилетия.
Лера стремительно побледнела, прикрыв рот ладонью:
— То есть... он был серийным маньяком?
— С огромной долей вероятности — да, — Романов с глухим стуком закрыл папку. — Вот только официально доказать его вину и отправить под трибунал следователи так и не успели. Спустя трое суток после того, как на него вышли, Серова нашли мертвым. Ровно в 03:13. Без единых следов насилия на теле.
Весь обратный путь до своего квартала Марк провел в глухом молчании. В голове роились сотни мыслей, но общая картина упорно разваливалась.
Если первоисточником и отправной точкой проклятия был этот маньяк Серов... то какова природа Человека в пальто? Почему спустя тридцать лет этот механизм продолжает исправно работать, забирая всё новые и новые жизни? И главное — почему это существо на всех архивных фото выглядит абсолютно одинаково, не подчиняясь законам старения? Слишком много зловещих загадок и ни единого здравого ответа.
Вечером Марк сидел в изоляции у себя в спальне, буквально зарывшись в дубликаты материалов дела, которые ему позволил забрать Романов. Фотографии, протоколы допросов, газетные вырезки прошлых лет ровным слоем покрывали матрас.
За окном привычно стеной валил ледяной дождь. Смартфон Марка молчал. Впервые за несколько суток устройство не подавало никаких признаков паранормальной активности. И именно это абсолютное, мертвое затишье пугало парня сильнее любых призрачных шагов.
Он потянулся к последней папке, на которой отсутствовала какая-либо маркировка. Внутри хранились архивные карточки оперативного учета: старые фотоснимки свидетелей, патрульных, понятых — всех, кто так или иначе соприкасался с делом Серова в девяностые.
Марк безучастно перелистывал карточку за карточкой, пока на одной из них его рука не замерла как вкопанная.
Сердце в груди словно споткнулось и полностью остановилось. Кончики пальцев моментально онемели от прилива ледяного пота.
С черно-белого глянцевого снимка на него смотрел крепкий мужчина лет тридцати. Молодой, открыто улыбающийся в объектив, облаченный в безупречную милицейскую форму старого образца.
Внизу кадра красовалась четкая печатная подпись:
«Свидетель по делу Серова. Лейтенант Андрей Воронцов»
Марк позабыл, как дышать, а в ушах зашумела кровь. С фотографии на него смотрел его собственный отец. Тот самый человек, который трагически погиб много лет назад и который за всю свою жизнь ни разу, ни единым словом не обмолвился в кругу семьи о том кошмаром расследовании.
Ослабевшие пальцы выпустили карточку, и она плавно спланировала на пол, перевернувшись тыльной стороной вверх.
На обороте снимка чьим-то размашистым, судорожно дрожащим почерком было выведено:
«Он видел его первым».