Глава 53. Новая жизнь
「다시 시작하는 것은 두렵지만, 혼자가 아니라는 것이 용기가 된다」
«Начинать заново страшно, но знать, что ты не один, даёт смелость»
(корейская поговорка)
Прошло два месяца. Два месяца боли, слёз, ночных кошмаров и маленьких побед. Два месяца, за которые Рита научилась снова улыбаться — не наигранно, не через силу, а по-настоящему, когда в глазах загораются искорки, а на щеках появляются ямочки.
Она бросила работу в магазине. Чонгук настоял — не потому что хотел контролировать, а потому что видел, как она умирает на ночных сменах. «Тебе нужно учиться и лечиться, — сказал он. — Всё остальное я беру на себя». Рита спорила, но недолго. Усталость и бесконечная благодарность пересилили гордость.
Теперь она жила в его квартире. Не в общежитии BTS — в отдельной, которую Чонгук снимал для себя. Для них. Для того, чтобы никто не мешал. Для того, чтобы можно было плакать в три часа ночи, а он прибежит из соседней комнаты и обнимет, не спрашивая, почему.
Для университета и для фанатов она оставалась его троюродной сестрой. История была нелепой, но в неё поверили — или сделали вид, что поверили. Риту иногда фоткали на выходе из дома, в комментариях писали «какая красивая сестра», «почему мы не знали?», «она похожа на Чонгука, правда?». Она не читала комментарии. Чонгук запретил — для её же спокойствия.
---
Учёба давалась тяжело. Рита пропустила два месяца, и теперь нагоняла программу с репетиторами, которых нанял Чонгук. Корейский стал лучше — она уже почти не пользовалась переводчиком, могла поддержать разговор, даже шутить иногда. Но внутри всё ещё жил страх. Страх перед людьми, перед толпой, перед неожиданными прикосновениями.
Психолог — милая женщина лет пятидесяти, с мягким голосом и тёплыми глазами — помогала ей собирать себя по кусочкам. Сеансы были три раза в неделю. Рита плакала, злилась, молчала, кричала, снова плакала. Психолог слушала, задавала вопросы, давала задания. Дышать. Считать до десяти. Называть три вещи, которые видишь вокруг. Простые техники, которые возвращали в реальность, когда паника накатывала волной.
— Ты сильная, — сказала ей психолог однажды. — Ты выжила. Теперь тебе нужно научиться жить.
— Я пытаюсь, — ответила Рита.
— И у тебя получается.
---
С Чонгуком они целовались осторожно. Не так, как в дорамах — страстно и самозабвенно. А по-настоящему — боязливо, невесомо, с остановками и вопросами «можно?», «ты уверена?», «не больно?». Иногда Рита отстранялась, и Чонгук не настаивал. Он ждал. Сколько нужно. Сутки, неделю, месяц. Он ждал.
— Я люблю тебя, — говорил он, и это было важнее любых поцелуев.
— Я тебя тоже, — отвечала она, и верила в это всё сильнее.
---
Субин и Юнги стали почти неразлучны. Она переехала к нему — нет, не в общежитие, а в отдельную студию, которую Юнги снимал для работы над музыкой. Теперь там стояла раскладушка для Субин, и они спали в обнимку, перебирая биты и тексты перед сном.
— Ты меня бесишь, — говорила Субин, когда Юнги забирал у неё телефон и заставлял идти спать.
— А ты меня, — отвечал он, улыбаясь уголками губ.
Она больше не лезла в драки — почти. Ограничивалась короткими, ёмкими фразами в адрес тех, кто косо смотрел на Риту. Но тех становилось всё меньше. Скандал забылся, хейт утих, и русскую девушку начали воспринимать как часть университетского пейзажа.
---
Чимин и Тэхён наконец поговорили. Не на крыше, не в парке — в маленьком кафе, где никто не знал их лиц. Сидели напротив друг друга, пили зелёный чай и молчали полчаса. Потом Тэхён взял Чимина за руку и не отпускал до самого вечера.
— Я не знаю, что со мной, — сказал он. — Но я знаю, что без тебя не могу.
— Я тоже, — ответил Чимин. — Дурак ты, Ким Тэхён.
— Твой дурак, — усмехнулся Тэхён.
Они не стали ничего афишировать. Но в узком кругу — среди своих, тех, кто понимает, — больше не прятались.
---
Stray Kids тоже не остались в стороне. Феликс приходил к Рите каждую неделю — приносил домашнее печенье, которое сам испёк, и они сидели на кухне, пили чай и разговаривали по-английски. Ему было легко с ней — она не ждала от него улыбок и песен, просто слушала, когда он говорил, что скучает по Австралии.
— Мы похожи, — сказал он однажды. — Оба приехали в чужую страну. Оба потерялись. Но нашли друг друга.
— Нашли, — кивнула Рита.
Бан Чан иногда заходил — молчаливый, сосредоточенный, проверял, всё ли в порядке. Хёнджин приносил свои картины и показывал Рите, чтобы отвлечь её. Чонин просто сидел рядом и молчал — и это молчание было целительным.
---
Юна переехала учиться в Америку. Её родители, испугавшись возможного скандала, отправили дочь в Нью-Йорк — на другой конец света, подальше от корейских репортёров и нежелательных вопросов. Она не прощалась. Просто исчезла из университета, из кампуса, из жизни тех, кого успела задеть.
— Скатертью дорожка, — сказала Субин, когда узнала эту новость.
— Пусть там горит в аду, — ответил Чонгук.
— Не надо говорить о ней, — тихо сказала Рита. — Она не стоит наших мыслей.
И они не говорили. Вычеркнули. Как страшный сон, который постепенно забывается, уступая место новым, светлым воспоминаниям.
---
Чонгук и Рита сидели на балконе его квартиры. Ночь была холодной, но они укутались в один плед и смотрели на звёзды. В Сеуле звёзд почти не видно — городское зарево съедает их, как волны съедают песчаный берег. Но сегодня они казались ярче, ближе, будто сама вселенная решила подарить им этот вечер.
— Спасибо, — сказала Рита.
— За что? — спросил Чонгук.
— За то, что не бросил. За то, что ждал. За то, что верил.
— А ты верила?
— Сейчас — да, — ответила она, поворачиваясь к нему. — Сейчас верю.
Он поцеловал её — медленно, осторожно, в губы. Она ответила — не сразу, но ответила. И на секунду ей показалось, что всё будет хорошо. По-настоящему. Навсегда.
---
Через месяц Рита сдала экзамены на отлично. Её зачислили на второй семестр без пересдач.
Через два она впервые вышла на сцену вместе с другими студентами — на корейском вечере, где читала стихи на хангыле без акцента.
А через три — Чонгук взял её за руку на глазах у фанатов. Не прячась. Не оглядываясь. Просто шёл по улице, и она шла рядом.
Скандал разразился снова. Но на этот раз им было всё равно.
Потому что они знали: настоящая любовь не боится ни камер, ни сплетен, ни даже самых тёмных подвалов.
И жили они долго и счастливо.
Конец пятьдесят третьей главы.
Конец фанфика.