О чем молчат деревья? (Шершни, The Yellowjackets, Натали Скаторчио/ОЖП)

Зима вступила в свои права, не спрашивая разрешения.

Снег валил несколько дней подряд, пока хижину не занесло почти по самую крышу. Теперь дров уходило в два раза больше - на то, чтобы просто не замерзнуть ночью. Девушки спали в кепках и платках, натягивали по несколько слоев одежды, но холод все равно пробирался под ткань, заставляя зубы стучать даже у самого огня.

Смерть Джеки оставила на них всех свой невидимый отпечаток. Камилла часто ловила себя на мысли, что смотрит на дверь, которой почти две недели назад в последний раз хлопнула Джеки, и думала о том, как быстро привыкаешь к отсутствию человека. Больше всего это, конечно, отразилось на Шоне. Что бы кто ни говорил о них, какие бы трещины ни появились между ними еще до крушения - Джеки была ее лучшей подругой. И когда она умерла, что-то в Шоне сломалось.

Камилле было трудно понять ее, так как у нее никогда и не было лучшей подруги. Она не подпускала к себе близко других девушек. Более того, сторонилась их, считая, что не способна построить какую бы то ни было прочную связь хоть с кем-либо. Были те, кто восхищался ею, были те, кто завидовал ей, были и те, кто откровенно ее недолюбливал, поэтому Камилле приходилось поневоле держаться особняком.

Ее волновал только один вопрос: испытывала ли Шона вину за свое упрямство? Ведь выйди она за дверь тогда и пригласи Джеки обратно, наверное, та бы оттаяла, и трагедии удалось избежать. Но какой смысл был теперь размышлять об этом, если было уже поздно?

Наверное, если бы не Натали, с которой можно было иногда перекинуться парой многозначительных взглядов, Камилла совсем бы замкнулась в себе. Они редко общались в школе, хотя Камилла иногда обращала на нее внимание. Натали было все равно на какие-то там правила, и она частенько их нарушала, да и никогда не отличалась примерным поведением, но было в ней что-то обезоруживающее, что-то честное и искреннее, что давало понять, за этой неприступной маской бунтарки скрывалась уязвимость.

Однажды на тренировке Камилла растянула мышцу и отпросилась у тренера, чтобы взять тейпы в раздевалке. Внутри было тихо. Слышно было только, как гудит вентиляция где-то под потолком. Камилла прошла к своей сумке, достала тейпы и уже собралась уходить, как вдруг услышала всхлип. Она замерла. Всхлип повторился - глухой, сдавленный, будто его обладательница изо всех сил пыталась не издавать ни звука.

Камилла осторожно двинулась на звук. Дверь в душевую была приоткрыта. Она заглянула в щелочку. На полу, прислонившись спиной к холодному кафелю, сидела Натали в форме. Она тихо, почти беззвучно плакала, уткнувшись лицом в колени, будто пыталась отгородиться от всего мира.

Камилла сразу догадалась, в чем была причина ее слез. Еще днем почти вся школа обсуждала грязные слухи о ней. Девушка растерялась. Она хотела предложить утешение - что-то сказать, как-то помочь, но знала, что Натали не примет ее сочувствие. Для нее Камилла была частью этого мира, в котором выдуманные сплетни были чем-то вроде инструмента для унижения аутсайдеров. Но все же девушка сочувствовала Натали. Та была одной из немногих людей, кто говорил то, что думает, и не пытался казаться лучше, чем есть. Наверное, они даже могли бы подружиться, но Камилла слишком хорошо знала, как отец отнесся бы к подобной связи. Он всегда напоминал ей быть разборчивой в том, с кем она общается. И то, что это проклятое крушение немного сблизило их, казалось ничем иным, как возможностью, наконец, обрести хорошего друга.

Но. Всегда было это "но". Камилла соврала бы себе, если бы сказала, что думала о Натали только, как о подруге. Было сложно удержаться и не опустить взгляд иногда на ее улыбчивые пухлые губы и помечтать о том, какие они на вкус. Порой хотелось поймать ее захлебывающийся вдох своим ртом и зарыться руками в ее непослушные волосы. Общалась бы Натали с ней так же, если бы знала, о чем иногда думала Камилла? Наверное, нет. Натали никогда не проявляла интереса к девушкам, но с парнями ей легко удавалось найти общий язык. Камилла же рядом с ними ощущала себя неуютно, будто сломанная музыкальная шкатулка, которую они пытались заставить звучать так, как было нужно им. Она знала, что ее хотели, о ней фантазировали, мечтали быть с ней, но это всегда оставляло ее равнодушной. В отличие от Джеки.

Джеки была той, кто умел играть в эти игры, получать внимание, наслаждаться им. В некоторой степени Камилла даже была благодарна девушке за то, что та перетягивала на себя часть внимания, и ее саму могли хотя бы ненадолго оставить в покое. Однако их постоянно пытались столкнуть лбами, что не могло не раздражать Камиллу. Между ней и Джеки никогда не было какого бы то ни было напряжения, даже если кто-то хотел это видеть.

Камиллу не волновало, кто лучше выглядит, или кого из них выберут королевой бала на выпускном, а Джеки просто наслаждалась своей долей популярности и не пыталась вмешиваться в ее жизнь. Теперь, когда ее не стало, Камилла осознала, что школа, наверное, действительно была единственной возможностью для Джеки вкусить тот самый успех, о котором столько говорили взрослые. Однако она оказалась совершенно не приспособлена к жизни, поэтому реальный мир с его угрозами просто избавился от нее. Наверное, это должно было послужить уроком для всех. Популярность, успех, деньги здесь ничего не значили. Камиллу мучил вопрос, была ли она тоже просто богатой, избалованной девчонкой, как Джеки, которая долго здесь не протянет? Или все же... Она смела надеяться на то, что была чем-то большим?

Как бы то ни было, мертвая Джеки теперь вот уже почти две недели сидела в небольшом пристрое к хижине, который команда возвела, чтобы хранить там мясо, и не собиралась становиться зыбким воспоминанием. Вечером того же дня, когда Шона нашла ее замерзший труп под снегом, Тай произнесла:

- Думаю, мы должны похоронить Джеки.

Они тогда еще не знали, куда им девать тело, поэтому Джеки усадили позади дома, прислонив ее к стене.

Шона, сидевшая у окна и смотревшая на снег, повернула голову и посмотрела на них отсутствующим взглядом, после чего произнесла короткое: "Нет". Девушки переглянулись между собой.

- Шона... пока земля еще не совсем промерзла, мы могли хотя бы... - попыталась было Акила, однако Шона снова повторила: "Нет".

- Но так нельзя, - поежилась Мари. - Ты же не собираешься держать ее там вечность?

Камилла бросила на нее испепеляющий взгляд, но Мари только развела руками.

- Я просто... ну, правда, что мы будем с ней делать?

Шона резко повернулась. Ее лицо было мокрым от слез, глаза - красными и опухшими. Но в них горела такая ярость, что никто не осмелился произнести ни звука.

- Да заткнетесь вы уже или нет?! - воскликнула она истерично. - Я уже сказала - оставьте Джеки в покое! Просто. Оставьте. Ее. В покое!

- Джеки... - хотела было воззвать к голосу здравомыслия Тай, но появившаяся в дверном проеме Лотти предупреждающе покачала головой.

- Не нужно, - произнесла она умиротворяющим голосом. - Пусть Шона простится с ней. Мы дадим ей время.

И это время растянулось, казалось, до бесконечности. Шона будто бы и не собиралась отпускать Джеки. Она подолгу просиживала в пристрое с трупом, ведя с ним беседы, будто подруга была все еще жива. Это не могло не пугать остальных, однако Лотти заявляла, что у Шоны шок, поэтому это нормально, что она не может смириться с мыслью о том, что Джеки мертва. Камилла же не видела в этом ничего нормального. Она надеялась, что рано или поздно, тело Джеки начнет разлагаться и, может, тогда до Шоны дойдет, что пора уже, наконец, похоронить подругу. Однако холод был таким сильным, что замедлял процессы распада. Джеки почти не изменилась со дня смерти - только кожа стала восковой, да черты лица болезненно заострились.

Помимо странного, но объяснимого поведения Шоны было и другое, что тревожило Камиллу. Лотти. За последний месяц сестра будто бы постепенно обрела над их группой какую-то незримую власть. После того случая с медведем, девушки начали относиться к ней с каким-то благоговением. У Лотти просили совета, к ней обращались за напутствием. Если раньше на высказывания девушки могли покрутить пальцем у виска, то теперь все ее "странности" воспринимались, как некий дар, который мог указать им всем путь к спасению.

Конечно, все это было полной чепухой. Камилла знала, что им не на что надеяться, кроме самих себя, однако ее точку зрения разделяли только Тай, которая всегда на дух не переносила всю эту мистическую белиберду, и Нат, привыкшая полагаться только на собственные силы.

Культ Лотти яро поддерживала Ван. Камилла не раз пыталась пресечь ее фанатизм, однако Ван твердо стояла на своем и была убеждена, что благодаря ее сестре они найдут спасение. Мисти тоже смотрела на Лотти с каким-то потаенным восторгом и была рада услужить ей, если у сестры появлялись какие-нибудь просьбы. Впрочем, трудно было винить Мисти в том, что она пыталась угодить единственному человеку, который не напоминал ей ежедневно о том, что по негласному соглашению ее исключили из группы.

Лотти почти ко всем относилась одинаково доброжелательно, и то, что Мисти отравила их всех грибами ее мало волновало. Наоборот, Лот даже испытывала потаенную радость от того, что трип вытащил из них все их сокровенные желания. Особенно приятным было то, что Камилла смогла хотя бы ненадолго сбросить свою маску и обрести свободу. Но Лотти знала, что сестра не поймет этой радости и не сможет ее с ней разделить, поэтому старалась больше не упоминать произошедшее той ночью. Хотя именно тогда все и началось. В отличие от Камиллы, Лотти давно поняла: чтобы выжить, нужно стать зверем. А вот ее сестре еще только предстояло это осознать.

Помимо собирающегося вокруг Лот культа, Камилла боялась ещё кое-чего. Этот страх она носила в себе с того злополучного дня на озере. Девушка никому о нем не говорила - боялась, что ее сочтут сумасшедшей, как и сестру. Ночью, когда хижина затихала, а огонь в очаге догорал почти до углей, Камилла иногда просыпалась от ощущения, что кто-то смотрит на нее. Она лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как взгляд скользит по ее лицу, шее, задерживается на губах. А когда набиралась смелости открыть глаза - рядом никого не оказывалось. Иногда девушка мучилась от непреодолимого желания разбудить Нат, чтобы почувствовать, что она не одна, но ей не хотелось злоупотреблять великодушием девушки. Камилла знала, что не заслуживала его, особенно после Судного бала.

Чтобы хоть как-то искупить свою вину, она вызвалась помогать с поисками Хави, а тренер Скотт одобрил это. В конце концов, еще одна пара глаз и ушей не была лишней в этом деле. Нат втайне была рада тому, что теперь ей не придется разделять мучительно неловкие моменты с Трэвисом, однако ее тревожило, как он на это отреагирует. После Судного бала юноша старался держаться подальше от Камиллы.

Какое-то время после того, как выпал снег, Натали помогала Трэвису с поисками одна. Они пробирались по снегу мимо деревьев, когда парень вдруг завел разговор о случившемся тогда, на балу.

- Ты знаешь, а я ведь все равно не могу ненавидеть ее, - произнес он то, что, по всей видимости, уже давно гложило его изнутри.

- Кого? - не сразу поняв, о ком он, рассеянно уточнила Натали.

- Камиллу, - со вздохом пояснил Трэвис. - Несмотря на то, что она чуть не перерезала мне горло, я... Я простил ее, понимаешь? Такое ощущение, будто она оказывает на меня какое-то влияние.

Натали ничего не ответила. Но в каком-то смысле она хорошо понимала, что он имел в виду. Потому что сама чувствовала то же самое.

- Может, это все ее красота, - продолжил размышлять Трэвис, выдыхая облачка пара в морозный воздух. - Она обманывает нас. Усыпляет нашу бдительность.

- Что ты хочешь этим сказать? - нахмурилась Натали. В ее голосе появились стальные нотки.

Трэвис пожал плечами, не заметив изменения в ее интонации.

- Только то, что она не такая безобидная, какой кажется. Возможно, той ночью Камилла как раз показала "настоящую" себя, - он криво усмехнулся, скрывая за этой усмешкой горечь отвержения.

Натали резко остановилась. Снег скрипнул под ее ботинками.

- Ты ничего о ней не знаешь, Трэвис, - напряженно произнесла она.

- А ты, значит, знаешь? - юноша обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на вызов. - Думаешь, если она подпустила тебя к себе чуть ближе, чем остальных, это значит, что ты для нее особенная? Вовсе нет. Камилла осторожна. Она никому специально не покажет своего истинного лица. Но мы-то с тобой его уже увидели. Только вот ты все еще обманываешься ее невинным видом.

Натали не помнила, как замахнулась. Только что она стояла в двух шагах от Трэвиса, а уже в следующую секунду ее кулак врезался в его губы, окрашивая их алым. Парень отшатнулся от нее и, прижав ладонь ко рту, посмотрел на нее удивленно, с примесью обиды и недоумения.

- За что на этот раз? - спросил он, вытерев кровь с губы.

- Никогда больше не смей так говорить о Камилле, - гневно сверкнув глазами, процедила Натали. Ее губы были плотно сжаты, брови - грозно нахмурены.

Трэвис изучающе смотрел на нее исподлобья несколько секунд, а затем из его горла вырвался тихий, нервный смешок.

- Ты тоже влюблена в Камиллу, не так ли? - наконец, резюмировал он с мрачным удовлетворением, и Натали показалось, будто Трэвис впервые увидел в ней что-то, что смогло заинтересовать его.

Его темные глаза буравили девушку так, словно пытались снять с нее кожу слой за слоем и вытащить наружу то, что безумно пугало ее саму. Натали не могла этого выдержать.

- Нет, - ответила она слишком резко. И толкнула парня в снег. Почему-то в этот момент ею овладело бесконтрольное желание сделать ему больно.

Трэвис тяжело бухнулся в снег. И пока он не успел опомниться и утянуть ее за собой в сугроб, Натали уже бросилась вперёд, не разбирая дороги. Морозный воздух рвал легкие. Девушка бежала, пока в груди не защипало, и только тогда остановилась, упершись ладонями в колени.

Она не понимала своих чувств. Боялась их. Но больше всего ее страшило то, что Трэвис увидел то, что Нат пыталась безуспешно скрыть даже от себя.

♣️♥️♠️

Этим утром Лотти встала затемно. Она взяла кружку, отлила себе хвойного отвара и устроилась в кресле у окна. За пределами хижины завывал ветер, срывавший сноп снежинок с занесенных снегом еловых ветвей. Вчера вечером девушка спросила у сестры, почему она попросилась участвовать в поисках Хави, на что Камилла ответила, что ей хочется загладить неловкость между ней и Трэвисом после того инцидента на балу. Лотти, конечно же, давно раскусила ее и прекрасно понимала истинную причину, толкнувшую сестру на этот шаг.

- Уверена, Натали это оценит, - лениво отозвалась она, болтая ногами, пока Камилла собирала что-то, что могло бы пригодиться ей на вылазке.

- С чего ты взяла, что меня волнует, оценит это Натали или нет? - невозмутимо отозвалась сестра.

- А разве нет? - Лотти наклонила голову набок, изучая девушку, и лукаво улыбнулась.

- Я делаю это, потому что хочу помочь Хави, - твердо произнесла Камилла. - И... Трэвису тоже.

- Ну конечно, - иронично протянула Лотти, закатывая глаза. Камилла смерила ее сердитым взглядом и застегнула рюкзак.

- Давай спать, - произнесла она, положив конец обсуждению, и потушила свечи над ними.

Лотти пожала плечами и тоже накрылась одеялом, прислушиваясь к дыханию сестры в полумраке. Она чувствовала, что между Камиллой и Натали что-то происходит, но пока не вмешивалась. Натали все еще не отпустила Трэвиса после их болезненного разрыва, и если она слишком сблизится с Камиллой, то это, наверняка, только причинит сестре боль. Лотти хотелось уберечь сестру от этого... Ну, или хотя бы попытаться.

Пока она наблюдала за снежными вихрями в окно, ребята уже закончили свои ранние сборы. Чтобы было теплее, они завернулись в обрывки медвежьей шкуры. Трэвис оборачивал кроссовки кусками плотной ткани, Натали поправляла лямку ружья на плече, Камилла рассовывала по карманам шило, бумагу и уголь. Лес сегодня был неспокоен, Лотти чувствовала это.

- Подойдите ко мне, - велела она им, когда все трое уже были на пороге.

Неохотно, но они подчинились.

- Дайте ваши руки, - промурлыкала Лотти.

Она макнула палец в золу, которую хранила в мешочке, и вывела на их ладонях один и тот же символ - изогнутые линии, пересекающиеся в центре.

- Что это? - спросила Камилла, нахмурившись, глядя на знаки на своей коже.

- То, что защитит вас, - уверенно ответила ей сестра.

- Серьезно? - закатила глаза Натали. - Ну класс. Теперь мы можем идти?

- Есть еще кое-что, - проигнорировав ее выпад, заявила Лотти и, вытянув перед собой на ниточке хирургическую иглу, которую она носила на шее, как кулон, проколола подушечку указательного пальца.

На коже тут же проступила алая капля крови. Лотти опустила кончик пальца в кружку с отваром и размешала кровь в теплой жидкости. На лице Камиллы застыло нечитаемое выражение.

- Вы же понимаете, что это полная хрень? - вздохнула устало Натали, неприязненно уставившись на протянутую им кружку и не горя желанием делать первый глоток.

- И тем не менее, вы все еще живы, - парировала Лотти.

В ее словах был резон, поэтому Трэвис принял кружку из ее рук и сделал глоток, после чего поблагодарил девушку и передал кружку Натали. Нат отпила из нее с таким видом, будто делала всем величайшее одолжение. Теперь все трое смотрели на Камиллу.

- Я не стану это пить, - скривившись от отвращения, произнесла она, скрестив руки на груди.

- Это не так уж и ужасно, - констатировал Трэвис, чтобы подбодрить ее.

Взгляд Камиллы неосознанно скользнул по тому краю кружки, которой секунды назад коснулись губы Натали. Но мысль о том, что в этом отваре - кровь ее сестры, пересилила все.

- Нет, - сердито заключила девушка. - Пойдемте уже. Хватит этих глупостей.

Лотти не стала с ней спорить. Она просто шагнула вперед и прижала свой палец к губам сестры, будто передавая вместе с кровью свою силу через это прикосновение. Камилла замерла. Она чувствовала привкус железа на языке и видела расширенные зрачки сестры, уставившейся на нее с лукавым блеском в глазах. Затем Лотти улыбнулась, как ни в чем не бывало, будто позволила себе маленькую невинную шалость, и с довольным видом упала в кресло. Камилла резко вытерла губы тыльной стороной ладони и, не сказав ни слова, первой вышла в снежную мглу.

В лесу было тихо. Снег скрипел под ногами, тяжелые еловые ветви низко нависали над тропой. Камилла оставляла отметки на деревьях - надрезы на коре, ленты, повязанные на ветвях, и отмечала на бумаге их маршрут. Ее руки, на которых были только тонкие носки с разрезанным мыском, побелели от холода.

- Замерзла? - обеспокоенно спросила Натали, когда Камилла принялась натягивать импровизированные митенки до самых кончиков пальцев.

- Немного, - призналась девушка, заставив себя улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, но она старалась не подавать виду, что на самом деле уже почти не чувствует рук.

- Давай я согрею тебя, - вызвался Трэвис, подойдя ближе.

Камилла удивленно замерла и покосилась на Натали. Та смотрела куда-то в сторону, на заснеженные деревья, будто ей не было никакого дела до того, что происходило в двух шагах от нее.

- Я... - начала было Камилла, но Трэвис уже взял ее руки в свои. - Ну, л-ладно.

Его ладони огрубели от тяжелой работы, но были теплыми. Юноша начал растирать ее пальцы, обдавая их горячим дыханием.

- Ты почти ничего не чувствуешь, да? - спросил он, и в голосе его была мягкая, почти заботливая укоризна. - В следующий раз скажи сразу. Мы не можем позволить себе, чтобы ты пострадала от обморожения.

- Я не думала, что так быстро замерзну, - тихо ответила Камилла. Она старалась не смотреть на него, потому что было неловко стоять вплотную к Трэвису после всего, что случилось между ними, и позволять ему касаться ее. Но еще более неловким было то, что все это происходило перед Натали.

Та все еще безучастно делала вид, что изучает деревья. Но Камилла все же отметила про себя, как напряжены ее плечи, и как пальцы девушки сжимают ремень ружья до побелевших костяшек. Она знала этот жест - сама иногда так делала, когда не хотела, чтобы кто-то заметил, как внутри все кипит.

- Спасибо, - девушка кивнула Трэвису, когда к пальцам немного вернулась чувствительность, и мягко высвободила свои ладони из плена его рук. - Дальше я справлюсь сама.

Парень кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на разочарование.

- Мы идем? - голос Натали прозвучал резче, чем она, вероятно, хотела. Девушка все еще избегала смотреть на них двоих.

Камилла опустила взгляд на свои руки. Они покраснели, к ним вернулась чувствительность, а вместе с ней пришла и ноющая боль. Девушка засунула их в карманы куртки и произнесла:

- Идем.

Она двинулась следом за Натали и всю дорогу думала о том, как та сжимала лямку ружья и покусывала губы, будто происходящее не оставило ее равнодушной. Меньше всего Камилла хотела стать причиной ее неудовольствия. Конечно, что-то подсказывало ей, что это просто ревность, но ее злило, что Натали ревнует Трэвиса к ней. Возможно, что-то внутри Нат все еще заставляло ее тянуться к нему в желании быть принятой. У них было больше общего, чем у Камиллы и Натали.

Камилла примерно представляла, какая музыка нравится Нат, какую одежду та бы точно заприметила в сэконд-хэнде или на винтажной барахолке, как выглядит ее комната, но это все было лишь ее фантазией. Она никогда не знала настоящую Натали, и та не спешила ей раскрываться. Впрочем, Камилла не могла ее винить. Скаторчио по вполне понятным причинам было комфортнее общаться с теми, кто разделял ее интересы и не осуждал ее за нонконформизм. И все же то, что Нат сторонилась ее из-за популярности, о которой она даже не просила, невольно задевало чувства Камиллы.

Они увязали в снегу, поднимались в гору, продирались сквозь мелкие кусты. Трэвис шел чуть впереди, сканируя взглядом местность.

Внезапно он замер. Его взгляд зацепился за что-то темное, что виднелось на небольшом холме. Натали тоже заметила нечто, сощурилась, сложив ладони козырьком, но ослепительная белизна снега, отражавшего солнце, не давала в полной мере рассмотреть, что могло так взбудоражить юношу.

- Хави?! - с какой-то отчаянной надеждой в голосе выкрикнул Трэвис. - Я иду!

Он, позабыв о своих спутницах, принялся карабкаться вверх по склону, задыхаясь от переизбытка чувств. Камилла, опешив, замерла на месте.

- Черт, - выругалась в отчаянии Натали. - Постой здесь, я сейчас, - велела она Камилле и бросилась вслед за Трэвисом.

Добравшись до вершины холма, парень рухнул на колени и начал раскидывать снег вокруг чьих-то костей голыми руками, бормоча что-то бессвязное и повторяя имя брата.

- Трэвис, остановись! - догнав его и упав рядом, попыталась привести его в чувство Нат. - Хави здесь нет!

- Нет-нет-нет, вот же он, вот он, - как сумасшедший твердил Трэвис, вцепившись в покрытые наледью кости.

- Это просто лиса, слышишь? Это лиса! - настойчиво повторила Нат, окинув беглым взглядом находку.

Она схватила парня за плечи, пытаясь замедлить его яростные движения, но Трэвис продолжил копать снег, не обращая на ее усилия никакого внимания. Он не видел ничего, кроме этих костей, которые, видимо, принял за человеческие.

Камилла, запыхавшись, все же кое-как поднялась на вершину следом за ними. От небольшой нагрузки она даже немного согрелась, поэтому к ее лицу вернулись краски. Девушка подошла с другой стороны к Трэвису и внимательно осмотрела кости. Скелет был небольшим и явно не мог принадлежать человеку. Видимо, жажда найти младшего брата совсем ослепила Трэвиса.

- Я здесь, Хави, я здесь, это я, - приговаривал юноша, плача.

Натали положила руку ему на плечо и терпеливо ждала, когда его агония стихнет. Камилла молча наблюдала за ними, стоя в стороне, но ее сердце тоже сжималось от боли.

- Трэвис, - наконец, Нат коснулась его волос. - Это не человек. Это кости животного. Ну же, взгляни повнимательней.

Трэвис неохотно поднял голову и попытался разглядеть сквозь пелену слез, что она хотела ему показать.

- Это и вправду просто лиса, - мягко произнесла Камилла, когда он перевел на нее растерянный взгляд, будто ища подтверждения слов Натали. - Наверное, замерзла, когда ударили морозы, бедняжка.

Трэвис с минуту смотрел на маленькие желтоватые кости, торчащие из снега, и наваждение, наконец, отпустило его. Он упал лицом в снег и зарыдал - глухо, отчаянно, как ребенок.

Камилла переглянулась с Натали поверх его спины и одними губами спросила:

- Он всегда такой теперь?

Натали нехотя кивнула и отвела взгляд, полный боли, которую она не могла скрыть.

♣️♥️♠️

Остаток дня прошел в молчании. Трэвиса удалось уговорить вернуться, пока не стемнело, - Камилла пообещала, что завтра они выйдут на час раньше. Натали разумно добавила, что сейчас нет смысла идти дальше, так как день на исходе, и в потемках они могут заплутать и вовсе не вернуться. Парень не ответил, только угрюмо кивнул и поплелся обратно. Добычи не было. Капканы и ловушки пустовали.

В хижине царила унылая атмосфера. Лотти, завидев сестру, переступившую порог хижины с покрасневшими от мороза щеками, выдохнула от облегчения.

- Ну что? - спросила она, подойдя к Камилле и принявшись помогать ей снимать теплое облачение.

- Ничего. Лес совершенно пуст, - разочарованно ответила сестра. - И никаких следов Хави. Думаешь, есть хоть какая-нибудь вероятность, что он жив?

- Конечно, он жив, - горячо возразила ей Лотти. - Просто... Возможно, ему не хочется пока... быть найденным.

- Да ну? Это тебе духи леса нашептали? - саркастически вопросила Камилла.

- Это не то, над чем можно смеяться, Кэм, - пожурила ее Лотти.

Камилла открыла было рот, чтобы ответить, но ее перебила Натали, которая как раз отряхивала снег с ботинок у входа.

- Камилла права, - сказала она, подняв жесткий взгляд на Лотти. - Мы не можем ждать, пока лес решит нам помочь. Эти поиски бесплодны, а значит, Хави вряд ли жив. Вместо поклонения каким-то духам нам нужно сосредоточиться на том, что мы можем контролировать - на еде и укреплении жилища. Иначе не выжить.

Повисла тишина. Лотти поджала губы, но ничего не сказала. Камилла бросила на сестру короткий, почти извиняющийся взгляд, затем развернулась и направилась к огню.

Мари кипятила воду для варки мяса. Мисти, ставшая изгоем после случая с грибами, сидела рядом и пыталась контролировать процесс.

- Добавь больше трав, - указала она. - Есть твою стряпню иногда просто невозможно.

- Добавлю позже, а ты не мешайся, - огрызнулась Мари. - Ну, где же там Шона с мясом? - нетерпеливо проговорила она, заметив, что вода закипает.

Ван, сидевшая за столом и перебиравшая старую, засаленную колоду карт, многозначительно ответила:

- Снова проводит время с Джеки.

Все переглянулись. Мари задала вопрос, который давно висел в воздухе:

- А до какой поры мы все будем делать вид, что это нормально?

Лотти бросила на нее предупреждающий взгляд, но Мари не унималась:

- Нет, ну это правда. Вам не кажется, что у Шоны едет крыша, а мы все просто закрываем на это глаза?

- Она потеряла близкого человека, - подала голос Мисти. - Тебе не понять ее чувств, Мари. У тебя никогда не было такой связи. И это неудивительно.

Мари разозлилась.

- Ты еще здесь? - спросила она, вспыхнув. - По новым правилам ты не готовишь и не имеешь права трогать припасы.

- Я просто хотела проследить, чтобы ты приготовила что-то более съедобное, чем в прошлый раз, - парировала Мисти.

- Иди займись своими прямыми обязанностями. Набери воды, - велела ей Мари.

С недавних пор на Мисти вешали всю неприглядную работу - вынести ведро с отходами, натаскать воды с озера, отмыть от жира и копоти котел, в котором они готовили, и это не могло не раздражать ее. Она понимала, что остальные всё ещё злятся на нее за грибы, но то, что девушка снова стала изгоем, кого не желали видеть рядом, сильно задевало.

- Это несправедливо! - вспыхнула Мисти. - Я каждый день таскаю воду с озера одна. Там холодно, а ведро тяжелое, и никто из вас даже не хочет...

Она осеклась, обведя всех негодующим взглядом. Ее просто никто не слушал. Мари отвернулась к котлу, сделав вид, что ее это не касается. Ван отстранённо тасовала колоду, твердо убежденная в том, что Мисти заслужила свое наказание. Лотти этот конфликт, казалось, вообще не интересовал. Мисти постояла еще секунду, затем обиженно схватила ведра и вышла.

- Меня тоже беспокоит ситуация с Шоной, - произнесла Камилла, когда за девушкой закрылась дверь. - Но у нее горе. И она имеет право горевать столько, сколько нужно. Мы не можем отнять у нее это право.

Лотти одобряюще улыбнулась ей. Камилла не хотела думать, что случилось бы с ней, потеряй она сестру. Наверное, девушка не смогла бы даже отлипнуть от ее тела и вмерзла бы прямо в него, а потом их обеих просто погребло бы под слоем снега. Узнай Лотти, о чем размышляет Камилла, она бы, наверное, просто рассмеялась и произнесла своим мягким голоском: "Это так романтично, Кэм", но Камилла не видела в этом ничего романтичного.

Она просто не была готова столкнуться с болью такого рода. Сестра, пожалуй, была единственным человеком, кто действительно знал и любил Камиллу такой, какой она была на самом деле. Остальным хватало образа. С Лотти же они были связаны гораздо глубже, чем можно было представить. И Камилла не представляла себя без нее.

После ужина она проследовала к карте местности, которую они с Нат составляли на старой фанерной доске, найденной на чердаке. Она уже была заполнена практически на четверть. Камилла прикрепила кусок отрисованного сегодня маршрута к левому верхнему углу и посмотрела на результат.

- Как прошло? - спросил тренер Скотт, подойдя к ней.

- Никаких животных, - отчеканила Натали, вынырнув из-за его спины. - Лес пуст.

- И следов Хави тоже нет, - добавила Камилла печально.

Бен посмотрел на них тяжёлым взглядом.

- Ну... Вы же понимаете, что... - он помолчал, подбирая слова. - Хави, вероятнее всего, уже мертв? Шансы выжить в такие холода без еды и воды практически нулевые.

- Мы-то знаем, - тихо сказала Натали. - Но вот Трэвис...

- Да, - Бен понимающе вздохнул. - Ему сейчас нелегко.

- А кому сейчас легко, тренер? - с горечью в голосе поинтересовалась Камилла.

Бен ничего не ответил. Только положил руку ей на плечо и ободряюще сжал.

- Наверное, нужно попробовать поговорить с Трэвисом, - произнесла девушка, наконец, выразительно посмотрев на Нат. - Эти поиски бессмысленны. Кто-то из нас просто рано или поздно закончит пневмонией. Может быть, ты... сможешь убедить его прекратить, пока он окончательно не свихнулся?

- Я попробую, - пообещала Натали. - Правда, не уверена, что это сработает.

- Ты единственная, кого он может послушать, - резонно заметила Камилла. - Попытаться стоит.

Нат кивнула и спросила как бы невзначай:

- Не хочешь погреться у камина... вместе?

Камилла посмотрела в сторону очага, перед которым на шкуре уже разместился Трэвис, сушивший свою обувь.

- Нет, спасибо. Мне достаточно общества Трэвиса на сегодня, - ответила она и ушла к своему спальнику.

Натали проводила ее взглядом.

- У тебя, я смотрю, все сложно? - прокомментировал Бен сочувственно.

Девушка тяжело вздохнула.

- Хочешь совет? - спросил мужчина.

Нат равнодушно пожала плечами:

- Удивите меня.

- Разберись с тем, что у тебя в голове, - произнес Бен.

Натали закатила глаза. Ему было легко говорить. Он-то давно во всем разобрался. А вот ей совершенно не хотелось вытаскивать из себя что-то, что могло навсегда разрушить хрупкую связь, которая едва-едва начала налаживаться с Камиллой. Девушка направилась к Трэвису, который сидел у стены, и опустилась рядом, глядя на огонь.

- Как ты? - спросила Нат участливо.

- Могло быть и лучше, - буркнул парень устало.

Они смотрели на огонь, потом Трэвис, будто бы решившись, произнес то, о чем думал весь вечер:

- Я знаю, что ты уже не веришь в то, что мы найдем Хави. Как и все остальные. Но я знаю, он где-то там. Возможно, ждёт меня. И ему нужна помощь.

Натали неловко поерзала на месте, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не задеть его.

- Прошло уже два месяца, Трэвис. Там такой холод... Нелегко даже нам, что уж говорить о ребенке. Возможно, Хави просто не смог... - она не договорила.

Парня затрясло. Сначала мелко, потом крупной дрожью, от которой застучали зубы. Его тело выгнулось в судороге, глаза начали закатываться, обнажая белки.

- Трэв! Что с тобой? - Натали испуганно схватила его за плечи, стараясь привести в чувство.

Девушки, услышав шум, обеспокоенно столпились вокруг.

- Что это? - прошептала Мари, прикусив палец и уставившись на конвульсии Трэвиса с ужасом.

- Кажется, паническая атака, - неуверенно отозвалась Камилла, нахмурившись.

Натали почувствовала себя виноватой. Она вывалила правду слишком резко. Трэвис не был к ней готов.

Подоспевшая к ним Лотти опустилась на колени перед парнем.

- Трэвис, смотри на меня, - велела она ему своим гипнотическим голосом. - Все хорошо, ты в безопасности. Слушай мой голос.

Девушка положила руку ему на грудь, там, где заполошно билось его сердце, и вдохнула и выдохнула, призывая Трэвиса повторять за ней.

- Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. У тебя отлично получается, ты молодец, - успокаивающе приговаривала Лотти, глядя в его полные паники глаза.

Трэвис не сводил с нее глаз и удивлялся тому, как он раньше не замечал сходства между двойняшками Мэтьюз. А ведь они действительно были чем-то неуловимо похожи. Только взгляд у Лотти был более томный, примеряющийся, а вот Камилла всегда смотрела открыто и даже немного с вызовом.

Чем дольше парень удерживал контакт с Лотти, тем больше ее черты искажались в его сознании, пока сквозь них не проступил волнующий образ Камиллы. Видение той поляны, где он чуть не стал добычей разъярённых девушек, накрыло Трэвиса с головой: юноша вновь увидел Камиллу с занесенным ножом, блеск ее дивных глаз, сияющую в лунном свете кожу, капельки пота над верхней губой.

Возбуждение, смешанное с ужасом, накатило на него внезапно и неуместно. Он замер, тяжело дыша, и накрыл своей рукой ладонь Лотти, все еще покоившуюся на его груди. Девушка неотрывно смотрела на него, словно пытаясь проникнуть в его мысли, затем скользнула взглядом по бугру на его штанах и выдала краткое:

- О.

Трэвис покраснел и торопливо приспустил полы рубашки, прикрывая свое возбуждение. Девушки отвернулись, кто-то прыснул. Лотти заботливо смахнула влажные волосы со лба юноши.

- Твой брат жив, - сказала она. - Я знаю это. Тебе нужно не прекращать поиски и продолжать искать его дальше. Он найдется, я верю. А сейчас тебе следует поспать.

Трэвис неловко кивнул и почувствовал облегчение. Наверное, он нуждался в этих словах больше, чем мог себе признаться, потому что еще не был готов посмотреть правде в глаза.

Лотти, улыбнувшись ему, поднялась и направилась к своему спальнику. Натали с возмущенным видом последовала за ней.

- Ты не имеешь права давать ему ложную надежду, - прошипела она, нагнав девушку и схватив ее за руку. - Это принесёт ему только боль, ты что, не понимаешь?

Лотти недоуменно повернулась к ней.

- Не обязательно быть такой грубой, Натали, - ответила она тем невинным голоском, который страшно раздражал Нат. - И чтобы ты знала, нет такой вещи, как "ложная надежда". Есть только надежда.

Девушка выдернула свою руку из хватки Натали и легла, отвернувшись к стене, оставив сокомандницу кипеть от негодования. Как смела эта сучка так подло манипулировать чувствами других людей? Лотти будто знала, что они хотят услышать и вливала им в уши эту сладкую ложь, чтобы они были ей благодарны. Но Натали-то знала правду! И не собиралась жить в плену иллюзий. Почувствовав, как чья-то рука легонько коснулась ее локтя, она нервно дернулась.

- Не получилось? - тихо спросила Камилла.

Натали покачала головой, потом закрыла лицо ладонями.

- Зря я это затеяла. Не нужно было ему говорить, что я не верю в то, что Хави еще может быть жив, - невнятно пробормотала она.

- Ты не виновата, - Камилла осторожно отняла ее руки от лица. - Трэвис сам выбирает, как ему справляться. Это его способ не сойти с ума.

- Знаю, - Натали подняла голову. В её глазах блестели слезы. - Просто мне больно на это смотреть.

Камилла помолчала. Потом спросила, глядя ей прямо в глаза:

- Он тебе по-прежнему нравится? Ты все еще влюблена в него?

Натали не знала, что ей на это ответить. Она растерянно моргнула, открыла рот и не нашла подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. Молчание между ними затянулось.

Камилла ждала. Секунду. Другую. Третью. А потом, истолковав её молчание по-своему, обняла Натали и крепко прижала к себе.
Объятия были почти болезненными. Нат почувствовала, как Камилла задержала дыхание и выдохнула едва слышно, будто ей было тяжело. И хоть девушка не издала ни звука, Натали поняла, что Камилла плачет, и от этого ей стало еще горше.

Они простояли так несколько секунд, потом Камилла резко отстранилась и торопливо пошла к своему спальнику, не оглядываясь. Ей не хотелось, чтобы Натали видела слезы в ее глазах.

Нат осталась стоять посреди хижины, чувствуя себя разбитой. Она не смогла сказать ей главного. Не смогла даже попытаться.

♠️♥️♣️

Камилла в очередной раз не могла уснуть. Казалось, стоит только прикрыть глаза, нечто снова проявит себя, поэтому девушка лежала с открытыми глазами, глядя на тени под потолком.

Оно приходило почти каждую ночь. Камилла пыталась убедить себя, что это просто остаточное напряжение после изматывающих, голодных дней, однако взгляд был почти физически реален. Лотти говорила, что это лес смотрит, но Камилла в это не верила.

Она перевернулась на бок, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно было научиться справляться с этим страхом самой. Девушка подумала о том, как долго они все продержатся, и что еще им нужно будет сделать, чтобы пережить зиму. Даже мысль о смерти больше не пугала ее так, как раньше. Она стала... привычной. Казалась освобождением. Джеки ведь, например, теперь была абсолютно свободна... В отличие от них.

Помимо Камиллы был еще кое-кто, кто не мог уснуть, как и она. Шона сидела в углу хижины и задумчиво перебирала что-то между пальцев. Ее силуэт подсвечивался отблесками догорающего огня.

Девушка поднесла руку ближе к пламени, вытягивая перед собой то, что держала в пальцах, и в колеблющемся свете Камилла увидела что-то, похожее на... человеческое ухо. Она замерла от шока, пытаясь осмыслить это, в то время, как Шона нежно погладила ухо большим пальцем, будто что-то драгоценное.

"Какого хрена?" - в панике подумала Камилла, почувствовав, как по затылку побежали неприятные мурашки. Все это было слишком странно, чтобы этому можно было найти хоть какое-то рациональное объяснение. А дальше случилось то, что Камилла не смогла бы представить себе даже в самом кошмарном сне.

Шона медленно поднесла ухо ко рту и положила его на язык. Какое-то время она, видимо, пыталась привыкнуть к непривычному вкусу, затем ее челюсти энергично задвигались, зубы принялись измельчать во рту чужую плоть, а глаза девушки блаженно закатились, будто она, наконец, получила то, что так долго хотела.

Голод больше был не властен над нею. Теперь Шона знала, что с ним делать.

Слово автора: Ура! 2 сезон открыт. Не ура - впереди еще куча страданий😶‍🌫️