ЭПИЛОГ: ДЭМИАН
Спал ли я в ту ночь? Смог ли заставить себя снова выйти в этот хаос? Съел ли испорченную гречку, уже подернутую сизой плесенью? Нет.
Было четыре часа утра, а я всё не находил себе места. Мысли, словно стервятники, кружили вокруг Веланоры. Я всё еще чувствовал тяжесть её остывающего тела на своих руках. Помнил, как медленно засыпал её землёй, даруя покой, в котором она так нуждалась. Её резинка для волос до сих пор была зажата в моей ладони. Я сидел на холодном полу с самых похорон — разбитый, выпотрошенный, не в силах пошевелиться.
В глазах застыла тьма. А ведь еще в четверг, в это же самое время, Веланора была жива и шепотом рассказывала мне о своих мечтах. Жизнь оказалась запредельно несправедливой: из-за моей чертовой невнимательности я лишился единственного человека, который был рядом в этом умирающем городе.
Я чувствовал, как внутри медленно погибает сердце. Мозг отказывался соображать. С первыми проблесками рассвета комната начала светлеть, напоминая, что это утро мне придется встретить в одиночестве. Официально один. Слёзы кончились, в груди зияла пустота — будто демоны высосали душу, оставив лишь пустую оболочку.
Ноги, повинуясь какому-то механическому импульсу, заставили меня встать. В желудке было пусто, но инстинкт выживания сменился жаждой иного — я просто хотел быть рядом с ней. Моя рука толкнула дверь, и я вышел в подъезд, где с первого этажа доносилось гудение жирных мух. Прошла неделя с тех пор, как я пристрелил ту женщину... Мой взгляд упал на револьвер. Шатаясь, я начал подниматься по ступеням. Шестой этаж. Дверь на крышу заперта на замок.
Дрожащей рукой я вскинул оружие. Выстрел — и металл разлетелся с мерзким, оглушительным звоном, эхом прокатившимся по пустому подъезду. Свободной ладонью, всё еще сжимающей резинку, я толкнул дверь настежь. Солнце поднялось чуть выше, бросая первые лучи на изувеченные улицы Нью-Йорка. Внизу, среди руин, копошились тени зараженных.
Я подошел к самому краю и сел, свесив ноги в бездну. Глядя на солнце, я опустил голову и разжал кулак. Маленькая, простая вещица... она значила для меня больше, чем вся моя жизнь. Я и не подозревал, что без Веланоры мне станет настолько невыносимо. Со мной такое было впервые.
В тот четверг я ей врал. Обо всём. Врал, что переживаю за родителей. Отец-алкоголик бросил нас, когда мне было два, и умер год назад от передозировки. Мать открыто принимала наркоту и отдала меня бабушке в шесть лет. Я прожил с ней тринадцать лет, пока рак крови не забрал её.
И сейчас мне было до тошноты стыдно за этот грех. Стыдно, что не признался раньше, когда была возможность. Я не мог смириться с тем, что убил её. Сам нажал на курок.
Чувство вины терзало душу, и если бы меня не добило оно, меня бы добил голод. Пятый день без еды. Я на мгновение закрыл глаза. Солнечные лучи коснулись горизонта, но этот рассвет не сулил мне ничего хорошего.
Рука с револьвером медленно поползла вверх, пока холодный ствол не уперся в висок.
Я устал. Слёз больше не было, только тишина, которая била по сердцу сильнее любого звука. Я понимал: это не кино. В реальности всё суровее. Жизнь готова забрать у тебя всё, и моим «всем» была девушка, которая сейчас лежит в мерзлой земле с дырой во лбу от моей пули. Лучше бы я позволил ей укусить меня.
Пусть бы растерзала на куски, не оставив ни капли крови. Я хотел оборвать свою жизнь, понимая, что идти одному против толпы невозможно. Я не герой. Не боец спецназа. Обычный парень, закончивший академию. Теперь это не имело значения.
Солнце светило мне прямо в лицо, словно внимательно наблюдая за моим последним актом. Мне так отчаянно хотелось верить, что я увижу её «там». Но я знал: если она в раю, то мне заказан путь в ад, который навсегда разлучит нас.
Пути назад нет. Палец лег на спуск. Я в последний раз сжал в руке резинку для волос, надеясь, что смогу передать её её душе, когда мы встретимся. Странно, как поздно в нас просыпается человечность — только когда мы окончательно теряем тех, кто нам дорог.
Прежде чем я успел закончить мысль, палец от бессилия нажал на крючок. Пуля вошла в голову.
Громкий хлопок, и мгновенная тьма. Я знал только одно:
Я падаю вниз.
Вниз.
Вниз.
И вниз.
КОНЕЦ.