ГЛАВА 1: КЛАРА МОРТЕЙН
Я всегда была лишней. Второй вариант. Постоянно чего‑то не хватает. И как только я создавала новые лекарства, мне говорили: «Нет. Это не то, сделай что‑нибудь получше».
Наука трудна. Особенно когда ты — учёная-женщина. Но всё изменится. Я наконец-то смогу стать кем‑то, той, о которой будут говорить годами. Стану той учёной, которая уничтожит весь мир. Нужно только время. Терпение.
— Что ты хочешь сделать со мной?! — девушка крикнула, пока была привязана к батареям крепкой верёвкой и в наручниках.
На мне был больничный халат, пока я вводила иглу в бутылёк с тёмным содержимым. То, что я разрабатывала годами, — готово к проверке. Внутри меня закипало ощущение, которое я знала с детства: постоянная готовность доказать, что я не «второй вариант». В те минуты это чувство было и горечью, и слабой, едва уловимой радостью — предвкушением признания, которого мне не давали никогда.
— Не бойся. Это скоро закончится, — сказала я и шагнула ближе. Моё сердце билось ровно; руки действовали автоматически, как у хирурга, который знает каждый шаг. Я думала о том, как люди узнают о моих открытиях в собственном подвале моего дома, а утром я выйду на работу словно ни в чём не бывало. Было странное сочетание будничности и вселенской важности.
Джессика заметно напряглась, когда моя фигура нависла над ней. Я почувствовала её страх как плотный запах в комнате — он поднимался к горлу и холодил ладони. В моих пальцах был шприц.
— Ты хоть понимаешь, что означает оставаться второстепенным персонажем в жизни, Джессика?
Она покачала головой; ответ был ясен. Ей не понять, что значит быть учёной, пахать ради открытия, видеть, как твои попытки отвергают снова и снова. Внутри меня смешались жалость и презрение: жалость к её беспомощности и презрение к тем, кто всегда оставлял меня в тени.
Рука замахнулась, и я воткнула шприц в её шею, вводя творение лет и, возможно, своё потраченное время. Женщина вскрикнула при уколе, попыталась пинать меня ногами, но всё уже было решено; я отстранилась с шприцем, чтобы наблюдать.
— Что ты, блять, сделала со мной?! — она закричала в ярости. Её тело начало резко дрожать, на шее выступили чёрно‑зелёные вены.
Я наблюдала. В голове работали профессиональные механизмы: фиксировать, сравнивать, заносить наблюдения. Взмах ручки по бумаге приносил странное удовлетворение — холодную радость научного успеха, которому не место в обычной жизни. Но под этой радостью пряталось ещё одно чувство, едва заметное: страх перед тем, что я уже не смогу вернуться к прежней себе.
Джессика вскрикнула от боли, когда инфекция в её крови начала своё дело. Кость ноги резко вывернулась, запястье на левой руке переломилось и теперь слегка болталось, изо рта пошла кровь. Я знала, что наблюдаю кульминацию своей работы; в этой точке смешались гордость, трепет и — неохотно признавала я это себе — растущий щемящий узел в груди.
— Идеально. И это только начало.