звезда для первородного.

Марсель ушёл первым - скользнул в тень, не попрощавшись, не оглянувшись, как последний трус, который понял, что сегодня не его день. Давина последовала за ним, растворившись в дожде, который всё ещё хлестал по камням, смывая кровь, пыль и следы недавней битвы.

Клаус: Беги, Марсель - сказал Клаус ему в спину - Но знай что я найду тебя. И в следующий раз пощады не будет.

Марсель не ответил. Только тень промелькнула между деревьями, и всё.

Астрея стояла у алтаря с ребёнком на руках и смотрела им вслед. Её лицо не выражало ничего - ни триумфа, ни облегчения, ни усталости. Только холодная, выверенная пустота.

Кол: Он вернётся - сказал Кол, подходя к ней - Марсель не из тех, кто сдаётся.

Астрея: Знаю - ответила Астрея - Но сегодня он не получил то, что хотел. А мы получили.

Она посмотрела на девочку. Та спала - наконец-то перестала плакать, прижавшись к тёплой груди Астреи, прислушиваясь к сердцебиению, которое было чужим, но почему-то успокаивающим. Маленькие ручки сжались в кулачки, крошечные пальцы с идеальными ноготками - чудо, которое сто лет назад казалось невозможным, а теперь лежало здесь, в руках семисотлетней ведьмы.

Астрея: Пора домой - сказала Астрея, обращаясь к девочке, но глядя на Хейли, которую Ребекка и Элайджа осторожно поднимали с алтаря - Достаточно для тебя приключений на сегодня.

Особняк на плантации встретил их тяжёлой, пропитанной тревогой тишиной. Дождь барабанил по крыше, ветер завывал в трубах, создавая тот самый идеальный фон для конца - или начала, кому как нравится.

Хейли уложили в её комнату. Она была без сознания - тело восстанавливалось после родов, но вампирская кровь, смешанная с волчьей, делала своё дело. Медленно, но верно раны затягивались, цвет лица возвращался, дыхание становилось глубже.

Ребекка села рядом с ней, смочила тряпку в тёплой воде и начала осторожно вытирать кровь с её лица, с рук, с шеи.

Ребекка: Ты сильная - прошептала Ребекка - Ты справилась. Ты молодец.

Хейли не отвечала. Её глаза двигались под веками - она видела сны. Хорошие или плохие, никто не знал.

Элайджа, Клаус и Кол ушли на поиски Марселя. Не все вместе - разошлись по разным направлениям, приказывая, координируя, обещая друг другу, что найдут беглеца до рассвета.

Они не нашли.

Марсель умел прятаться. Он знал город, знал его подземелья, его тайные ходы, его забытые всеми убежища. Через час поисков Клаус вернулся в особняк с пустыми руками и сжатыми челюстями.

Клаус: Он ушёл - бросил он, входя в гостиную - Но это ненадолго.

Кол и Элайджа вернулись следом. Кол был мрачнее тучи - он не смотрел на брата, не смотрел на сестру, не смотрел ни на кого. Только один взгляд - украдкой, быстрый, как удар кинжала - скользнул по Астрее, сидящей в кресле Клауса.

Она держала девочку.

Кол хотел что-то сказать. Подойти, взять за руку, обнять, спросить, где она была, почему не взяла его с собой, почему оставила только записку и исчезла. Но слова застряли в горле, потому что Астрея смотрела на ребёнка и не замечала никого вокруг.

Ребекка: Оставьте её - тихо сказала Ребекка, выходя из комнаты Хейли и спускаясь в гостиную - Она не в себе.

Элайджа: Она держит ребёнка - заметил Элайджа - По-моему, она именно в себе.

Ребекка: Я не о том - Ребекка покачала головой - Она молчит. С того момента, как мы вышли из церкви, она не сказала ни слова. Никто не может до неё достучаться.

Клаус подошёл к креслу. Встал напротив, скрестив руки на груди.

Клаус: Астрея - позвал он.

Молчание.

Клаус: Астрея, посмотри на меня.

Она подняла глаза. Голубые - бездонные, спокойные, почти стеклянные. Она смотрела на Клауса, но будто видела сквозь него - что-то другое, что-то далёкое, что-то, что было важнее слов, которые он хотел сказать.

Астрея: Она здорова - наконец произнесла Астрея - И не только здорова.

Клаус нахмурился.

Клаус: Что ты имеешь в виду?

Астрея отвела взгляд обратно к девочке. Провела пальцем по её щеке - такой нежной, такой хрупкой, такой живой.

Астрея: Она чувствует магию - сказала Астрея - Не просто чувствует она ею дышит. Она впитала её от меня, когда я держала её. И от Давины, когда та наводила заклинание. От твоей матери. И от Хейли - внутри неё волчья кровь, и она уже проснулась, хотя должна была спать до подросткового возраста. И от тебя, Клаус. Твоя вампирская природа, твоя сила - всё это передалось ей.

В гостиной повисла тишина. Даже дождь за окнами затих, будто прислушиваясь.

Элайджа: Ты хочешь сказать... - начал Элайджа.

Астрея: Она трибрид - сказала Астрея - Вампир. Оборотень. Ведьма. Все три ипостаси. И она единственная в своём роде. Во всём мире.

Клаус: Это невозможно - сказал он - Трибриды не рождаются. Это легенда, миф, страшилка, которой пугают детей.

Астрея: Посмотри на неё, Ник - Астрея подняла девочку повыше, поворачивая её к свету камина. - Посмотри в её глаза. Что ты видишь?

Клаус подошёл ближе. Девочка проснулась - огромные глаза смотрели на него без страха, с каким-то древним, недетским спокойствием. И в глубине этих глаз, в самой их глубине, горел огонь. Тот самый, который Клаус видел у Астреи, когда она колдовала. Тот самый, который чувствовал в собственной крови, когда был человеком.

Клаус: Она ведьма - прошептал гибрид.

Астрея: Да - кивнула Астрея - И оборотень. Послушай её сердце.

Он наклонился, прижал ухо к груди девочки. Сердце билось - быстро, ровно, сильно. Слишком сильно для новорождённой. Слишком ритмично. И в этом ритме, в каждом ударе, слышалась волчья песня - древняя, дикая, непокорённая волчья песня.

Клаус: Оборотень - выдохнул гибрид.

Астрея: И вампир - добавила Астрея - Посмотри на дёсны.

Ребекка шагнула к ним, осторожно приоткрыла рот девочки. Клыков не было - она была слишком мала. Но на дёснах проступали маленькие бугорки, твёрдые на ощупь. Зародыши клыков. Она не родилась с ними, но они росли. Быстрее, чем должны были.

Клаус: Трибрид - сказал Клаус.

Не вопрос. Утверждение.

Клаус опустился на корточки рядом с креслом и посмотрел на дочь. Его лицо - обычно жёсткое, циничное, хищное - смягчилось, как воск под солнцем. В глазах стояло что-то, чего никто из присутствующих не видел никогда. Нежность. Или то, что у Клауса Майклсона проходило под этим определением.

Клаус: У неё будет имя? - спросил он.

Астрея: Хейли назовёт, когда проснётся - ответила Астрея - Это её право.

Клаус кивнул, не споря.

Они сидели у камина долго. Часы тикали где-то на стене, отсчитывая секунды, которые складывались в минуты, а минуты - в часы. Астрея не отдавала ребёнка. Она кормила её из бутылочки, которую Ребекка принесла с кухни - тёплое молоко, самая обычная смесь для новорождённых, купленная заранее в аптеке. Девочка ела жадно и Астрея смотрела на неё и не могла насмотреться.

Ребекка пыталась заговорить с ней несколько раз.

Ребекка: Ты как? - спросила она, садясь на подлокотник кресла.

Астрея: Нормально.

Ребекка: Астрея, ты не спала несколько дней. Давай я возьму ребёнка, а ты отдохнёшь.

Астрея: Я в порядке.

Ребекка открыла рот, чтобы продолжить, но Элайджа коснулся её плеча и покачал головой. Не надо. Не сейчас.

Элайджа тоже пытался - осторожно, деликатно, как он умел.

Элайджа: То, что ты сделала сегодня, было героическим - сказал он, стоя у камина и глядя на огонь - Ты спасла не только Хейли и ребёнка. Ты спасла всех нас.

Астрея: Я просто делала свою работу - ответила Астрея.

Элайджа: Твоя работа, как ты её называешь, требует от очень многого. И ты всегда справлялась.

Астрея не ответила. Она гладила девочку по спинке, кругами, медленно и размеренно, и слушала, как ровно бьётся её сердце.

Кол не пытался заговорить. Он стоял у окна, спиной ко всем, и смотрел в темноту. Только один раз - когда Элайджа и Ребекка вышли на кухню, а Клаус ушёл проведать Хейли - он повернулся и посмотрел на Астрею.

Кол: Я не злюсь - сказал он тихо.

Астрея подняла голову.

Астрея: Лжёшь - ответила она.

Кол: Немного злюсь. Но понимаю. Ты не могла остаться. Ты должна была восстановиться. Если бы ты осталась и Марсель напал ты была бы слабой. Мы бы проиграли. Я знаю это. Поэтому я не злюсь. По-настоящему.

Астрея: А понарошку?

Кол: Понарошку бешусь - Кол позволил себе слабую улыбку - Но это пройдёт. Когда ты поспишь и перестанешь быть похожей на зомби.

Астрея: Спасибо, утешил.

Кол: Всегда пожалуйста.

Они помолчали. Между ними, поверх головы спящей девочки, пробежала та самая искра слабая, но живая, как росток сквозь асфальт.

Кол: Я скучал - сказал Кол.

Астрея: Я знаю - ответила Астрея - Я тоже.

К утру дождь кончился. Сквозь тучи пробился первый робкий луч солнца, упал на пол гостиной, на кресло Клауса, на лицо Астреи, которая так и не сомкнула глаз. Девочка спала у неё на груди, прижимаясь к сердцу, которое семисотлетний гибрид считал мёртвым, но которое билось - ровно, сильно, живительно.

Астрея чувствовала магию внутри ребёнка.

Она текла по венам девочки, смешиваясь с волчьей кровью и вампирской силой, создавая нечто новое, невиданное, пугающее и прекрасное одновременно. Трибриды - три сущности в одном теле. Девочка, которая родилась сегодня, могла изменить мир. Разрушить его. Или спасти.

Астрея: Что ты будешь делать, когда вырастешь? - прошептала Астрея, глядя на спящее лицо - Кем ты станешь? Сможешь ли ты управлять своей силой? Или она будет управлять тобой?

Девочка не ответила. Она спала.

Астрея поцеловала её в лоб - легче, чем прикосновение осеннего листа - и закрыла глаза. Всего на минуту. Просто чтобы отдохнуть.

В этой минуте она увидела будущее. Не всё - только кусочек. Там была девочка, подросшая, бегущая по полю, окружённая друзьями. Там были Клаус и Хейли, стоящие рядом и улыбающиеся. Там была она сама. И рядом с ней стоял Кол, и его рука лежала на её плече.

Астрея: Красивое будущее - прошептала Астрея, открывая глаза - Жалко, что будущее никогда не бывает таким простым.

Она посмотрела на потолок, где играли отсветы утреннего солнца, и сказала девочке, которая не могла её слышать, но всё равно слушала:

Астрея: Добро пожаловать в этот мир, маленький трибрид. Здесь страшно. Здесь больно. Здесь люди, которых ты любишь, уходят, а те, кого ты ненавидишь, возвращаются. Но здесь есть любовь. И есть надежда. И пока они есть - ты в безопасности. А я буду всегда рядом.

Девочка вздохнула во сне и улыбнулась.

Астрея улыбнулась в ответ.

Они сидели так - женщина и дитя, ведьма и трибрид - в лучах восходящего солнца, и никто в целом мире не мог их тронуть.

Потому что они были семьёй.

А семья - это единственное, ради чего стоит жить.

Даже если ты живёшь уже семьсот лет.