звезда для первородного.

Железная дверь открылась, и в подвал вошла девушка. Молодая - на вид лет восемнадцать, не больше. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на лице - выражение усталой решимости, которое не вяжется с её юными чертами. Она была ведьмой - Астрея почувствовала это сразу. Сильной. Очень сильной. И очень несчастной.

Давина: Давина Клер - представилась девушка, закрывая за собой дверь - Марсель сказал, что ты не разговариваешь. Он послал меня продолжить.

Астрея не ответила. Она сидела на бетонном полу, прислонившись к стене. Сломанные рёбра болели при каждом вдохе. Глаза смотрели сквозь Давину, в никуда.

Давина подошла ближе, остановилась в двух шагах, изучая девушку перед собой. В её взгляде не было жестокости - отстранённость. Как у врача, который привык к страданиям и больше не позволяет себе сочувствовать.

Давина: Ты могла бы всё прекратить - сказала Давина - Просто ответь на вопросы. Где Клаус держит свои фальшивые монеты? Кто из его союзников самые слабые? Что он задумал против Марселя?

Тишина.

Астрея смотрела в стену.

Давина вздохнула, опустилась на корточки и коснулась пальцами виска Астреи. Магия потекла сквозь кожу - холодная, чужая, беспощадная.

Пытки продолжались ещё несколько часов.

Давина работала методично - как человек, который знает, что делает. Она не получала удовольствия, как Жинивьева, не наслаждалась властью, как Марсель. Она просто выполняла приказ. Проводила магические линии по телу Астреи, заставляя её нервные окончания гореть. Заставляла её чувствовать каждый удар собственного сердца как удар хлыста. Заставляла её задыхаться в собственном теле, когда магия перекрывала дыхание.

Раны не затягивались. Вербена в крови, усиленная магией Давины, блокировала регенерацию полностью. Силы покидали Астрею - она чувствовала, как мышцы становятся ватными, как сознание то и дело пытается провалиться в спасительную черноту, но Давина не давала. Каждый раз, когда Астрея начинала отключаться, новый магический импульс возвращал её к реальности.

Давина: Ты сильная - заметила Давина, меняя положение рук - Я таких не встречала. Обычно ломаются через пару часов. А ты держишься.

Астрея не ответила.

Давина: Марсель говорит, что ты предала Клауса. Что сбежала от него. Но я смотрю на тебя и не верю - продолжила Давина - Ты не похожа на предательницу. Ты похожа на ту, кто сражается за то, во что верит.

Астрея: А во что веришь ты? - голос Астреи прозвучал едва слышно. Сорванный, хриплый, но в нём ещё теплилась жизнь.

Давина замерла.

Давина: Что?

Астрея: Ты... веришь в Марселя? - Астрея медленно подняла голову и посмотрела на ведьму. В её глазах не было мольбы. Был вопрос. Простой, человеческий вопрос, которого Давина явно не ожидала.

Давина: Он спас меня - ответила Давина после паузы - Дал дом. Защитил.

Астрея: Он использует тебя - Астрея выдохнула - Как и меня. Как и Жинивьеву. Как и всех. Мы для него... оружие. Не люди.

Давина сжала челюсти. Её лицо на миг исказилось - гневом или болью, Астрея не поняла. Но ведьма быстро взяла себя в руки.

Давина: Не пытайся переиграть меня - сказала Давина холодно - Это не сработает.

Астрея: Я и не пытаюсь - Астрея снова уронила голову на грудь - Я просто... устала. Делай что должна.

Давина продолжила.

Но теперь её прикосновения стали чуть мягче. Совсем чуть-чуть - настолько, что Астрея могла бы не заметить, если бы не потеря уже всего, что можно потерять.

Ближе к утру, когда силы Астреи иссякли окончательно, Давина задала последний вопрос:

Давина: Где Клаус хранит свои монеты?

Астрея подняла голову. Её лицо было белым, как бумага, губы потрескались до крови, глаза ввалились. Но в них горел огонь - последний, умирающий, но непогашенный.

Астрея: Я лучше умру - сказала она, и каждое слово давалось с трудом - чем снова... его предам. Я уже... сбежала однажды. Больше... нет. Клаус может... убить меня сам. Но я не... позволю Марселю... использовать себя... как рычаг.

Она замолчала, глотая воздух.

Астрея: Я лучше умру - повторила она уже шёпотом - Но Клауса снова я не предам.

Давина смотрела на неё долгих десять секунд. Потом медленно убрала руки и поднялась.

Давина: Ты дура - сказала она тихо - Он не стоит того.

Астрея: Это моё дело - ответила Астрея.

Давина развернулась и вышла, оставив дверь приоткрытой.

Особняк Майклсонов сотрясался от ярости.

Клаус метался по гостиной, как тигр в клетке. За последние два часа он разбил два стола, один сервант и зеркало в полный рост. Элайджа стоял у стены, скрестив руки, и молча наблюдал. Ребекка спряталась в кресле. Хейли ушла к себе - беременная волчица не хотела рисковать ребёнком рядом с неуправляемым гибридом.

Кол сидел в углу и сжимал браслет Астреи.

Клаус: Ничего - прорычал Клаус - Ничего не могу найти. Она исчезла. Как сквозь землю провалилась.

Кол: Или под неё - тихо сказал Кол.

Клаус замер.

Клаус: Что?

Кол: Я искал её магией - Кол поднял браслет - Бесполезно. Кто-то блокирует поиск. Кто-то, кто знает, что делает. Марсель не такой дурак, каким кажется.

В этот момент зазвонил телефон Клауса.

Он схватил его, готовый сорвать голову очередному неудачнику.

Клаус: Что? - рявкнул он.

- Клаус - голос в трубке принадлежал одному из его людей - Я видел Жинивьеву. Час назад. Она выходила из склада Марселя с каким-то свёртком. И знаешь что... она была цела и невредима. Ты же говорил, что ты с ней разобрался.

Клаус замер. В его голове что-то щёлкнуло - как деталь пазла, вставшая на место.

Клаус: Жинивьева - медленно произнёс он - Я оставил её в лавке. Она должна была сидеть тихо. Но она ходит по городу. Она работает на Марселя.

Кол: И она же могла заблокировать магический поиск - добавил Кол - Ведьма. Сильная. Опытная.

Клаус выпрямился. Ярость в его глазах не угасла - она трансформировалась. Из хаотичной, бешеной силы она превратилась во что-то холодное, острое, смертоносное.

Клаус: Элайджа, Кол - сказал он - Мы идём в лавку. И эта ведьма расскажет мне всё, прежде чем умрёт.

Лавка Жинивьевы встретила их тишиной. Колокольчик не звякнул - Клаус выбил дверь с петель одним ударом.

Ведьма была внутри. Она стояла за прилавком, разбирая какие-то травы, и когда увидела Клауса, её лицо побелело, как полотно.

Жинивьева: Клаус? Я... я думала, ты... - залепетала она.

Клаус: Врёшь - Клаус пересёк комнату в три шага и схватил её за горло - Ты думала, что я поверил в побег Астреи. Ты думала, я не проверю. Ты думала, что Марсель тебя защитит.

Он швырнул её на пол. Жинивьева ударилась спиной о стеллаж, банки посыпались вниз, разбиваясь о доски.

Клаус: Где она? - Клаус навис над ведьмой, и его глаза горели жёлтым - Где Астрея?

Жинивьева: Я не... я не могу сказать, он убьёт меня...

Клаус: Я убью тебя прямо сейчас - Клаус наклонился ближе - Но если скажешь - я сделаю это быстро. Если нет... - он усмехнулся, и в этой усмешке было всё безумие тысячелетнего монстра.

Жинивьева смотрела в его глаза и понимала: выбора нет.

Жинивьева: Склад на набережной - прошептала она - Третий от угла. Подвал. Она там. Живая. Но... её пытали. Двое суток.

Клаус выпрямился и посмотрел на Элайджу.

Клаус: Ты слышал?

Элайджа: Слышал - кивнул старший брат.

Клаус медленно перевёл взгляд на Жинивьеву.

Клаус: Я обещал быструю смерть, если ты скажешь правду - сказал он - Я сдержу слово.

Он сломал ей шею одним движением. Быстро. Почти милосердно.

А потом вышел из лавки, не оглядываясь.

Кол: Ты знаешь, где этот склад? - спросил его Кол, выбегая следом.

Клаус: Знаю - Клаус уже набирал скорость - вампирскую, пугающую - И через десять минут я вытащу её оттуда. Живую или мёртвую.

Его голос звучал твёрдо. Но Кол увидел в глазах брата то, что Клаус никогда не признал бы. Не только ярость. Беспокойство. Настоящее, живое беспокойство о человеке, которого он едва знал.

Или знал лучше, чем хотел себе признаться.