Глава 5: Гниль за золотым фасадом
Два дня после инцидента в королевском саду превратились для Итана в сплошной, изнуряющий ад. Кости ломило так, словно они плавились изнутри, а под кожей циркулировал жидкий огонь. Разум балансировал на грани бреда, то и дело возвращая его к удушающей сладости роз и потемневшим фиолетовым глазам Родена.
Август не отходил от постели сына, сходя от ума от беспокойства. Отец-бета уже всерьез намеревался нарушить покой Короля и доложить, что молодому наследнику нездоровится, но, к счастью, на третий день лихорадка так же внезапно отступила, оставив после себя лишь легкую слабость и звенящую пустоту.
— Ваше высочество, куда вы собираетесь снова?! — встревоженный, срывающийся на плач голос служанки заставил Итана поморщиться. Юноша как раз затягивал ремешки на высоких походных сапогах. — Вы же только пришли в себя, ваш организм еще слишком слаб! Я... я обязана сообщить вашему отцу-герцогу!
— Ни в коем случае, — Итан резко выпрямился, и в его обычно мягком взгляде блеснула холодная, истинно королевская сталь. — Если отец узнает об этом, я лично спрошу с тебя. Ты меня поняла?
— Но меня же накажут... — прислуга сжала ладони у груди, на её глаза навернулись слезы. — Если с вами что-то случится...
— Не накажут, — уже мягче добавил принц, накидывая на плечи плотный дорожный плащ с глубоким капюшоном. — В случае чего, я возьму всю вину на себя и лично заступлюсь за тебя перед Августом. А теперь молчи.
Итан не собирался испытывать судьбу и идти через парадные ворота, которые теперь наверняка охранялись вдвое строже по приказу герцога. В замке было несколько заброшенных, полузабытых галерей, ведущих к старым конюшням у южной стены. Именно там, в густой тени каменного свода, его уже ждал гвардеец, держа под уздцы двух оседланных коней.
— Куда направляемся сегодня, принц Итан? — тихо спросил мужчина, внимательно всматриваясь в бледное лицо своего подопечного.
— Сегодня мы едем в Горн.
Верон нахмурился, его густые брови сошлись у переносицы, а пальцы крепче сжали поводья:
— В Горн? Но это город шахтеров и разнорабочих, там небезопасно находиться вам, мой принц. Да и добираться туда полдня. Если в замке обнаружат, что вас нет, поднимется на уши вся королевская гвардия. Коней погонят во все концы империи.
— Поэтому мы так рано выезжаем, чтобы к ночи вернуться обратно. Служанка скажет отцу, что из-за недомогания я весь день сплю, и он не станет меня беспокоить, — Итан уверенно перехватил поводья своего скакуна. — Она выиграет для нас время.
Охранник тяжело вздохнул, качая головой:
— Принц, это безумие. Там, на окраинах, сейчас слишком опасно.
— Не опасно. Ты ведь со мной, Верон, — Итан слабо, но благодарно улыбнулся, легко взлетел в седло, и они сорвались на галоп, растворяясь в утреннем тумане.
Поселение Горн встретило их шумом, грязью и удушающим запахом дешевого угля. Это место находилось далеко за пределами благополучного центра столицы. Здесь жили шахтеры, рабочие и те, кому не нашлось места под солнцем империи.
— Первым делом мы пойдем в местный кабак, — скомандовал Итан, спешиваясь у покосившегося деревянного здания, из окон которого доносился пьяный хохот. — Именно в таких притонах рождаются самые грязные сплетни, которые могут раскрыть мне глаза на происходящее.
Защитник перехватил руку принца, его голос звучал пугающе серьезно:
— Ваше Высочество... Если с вами что-то случится по моей вине, я даже после смерти не прощу себе этого. Моя жизнь принадлежит вам, но не заставляйте меня рисковать вашей.
Итан замер. Он посмотрел в преданные глаза мужчины и мягко положил ладонь на его плечо — традиционный жест высшего королевского уважения к верному воину.
— Я знаю, Верон. Ты верен мне, и я доверяю тебе свою жизнь. Идем.
Внутри таверны царил настоящий хаос. Густой дым от дешевого табака выедал глаза, повсюду шныряли полуголые девицы, пьяные мужчины кричали, ругались и падали прямо под столы. Вокруг витал липкий аромат разврата и безнаказанности.
«Какой ужас...» — подумал про себя принц, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Жители его империи казались ему сейчас дикими зверями.
— Вам не стоит здесь находиться, — мрачно шепнул Верон, увлекая его к самому дальнему, затемненному столику в углу.
Они сели, стараясь не привлекать внимания. Итан тут же обратился в слух, фильтруя пьяный бред завсегдатаев. И очень скоро за соседней перегородкой раздались приглушенные, но отчетливые голоса.
— Ты купил те самые феромоны на черном рынке? — спросил один из мужчин, нервно оглядываясь. — Они там вроде дешевле, но если узнает Высший Совет... Это же смертный приговор, рискованно до жути!
Второй собеседник хрипло, издевательски рассмеялся:
— Рискованно? Да брось ты! Ты реально думаешь, что те, кто сидит в Совете, не причастны к этому? Да они сами же и поставляют эти феромоны на черный рынок через подставных лиц! Тоннами выкачивают из запечатанных альф и набивают свои карманы золотом.
Итан похолодел. Пальцы под плащом судорожно сжались, впиваясь ногтями в ладони. Совет? Высший Совет, который он считал священным, сам торгует контрабандой?
— Слыхал, что болтают? — продолжал хвастаться пьяный работяга. — С помощью этих феромонов можно полностью подчинить себе любую омегу. Говорят, если омега вдохнет эту дрянь, с ней можно делать всё, что душе угодно — она становится абсолютно безвольной, покорной куклой. Эх, как же раньше хорошо жилось альфам, теперь-то я их понимаю! Они могли одним лишь запахом принудить любую гордую омегу и взять её прямо на месте. Как хорошо, что сейчас эти штучки доступны и нам, бетам. Я уже предвкушаю, как опробую этот флакончик на своем соседе. Омежка молодой, сочный, вечно мне зубы скалит, сучий потрох... Вот и посмотрим, как он у меня запоет, когда приползет на коленях, умоляя о близости.
«Вот же ублюдки...» — Итан до хруста сжал кулаки, на его лбу выступила гневная жилка. Каждое слово этих подонков отзывалось в нем физической, невыносимой болью. Внутри юного принца взвилась яростная, темная волна. Ему хотелось прямо сейчас приказать Верону обнажить меч, хотелось лично испепелить, уничтожить эту гниль, посмевшую посягнуть на свободу его собратьев.
Гвардеец, заметив, как задрожали плечи принца, предостерегающе положил руку на его запястье, качнув головой: «Не вздумайте ничего предпринимать. Не здесь».
— Пошли отсюда, Верон, — глухо выдохнул Итан, резко поднимаясь.
Выйдя на свежий воздух, принц долго молчал, глядя перед собой невидящим взглядом. Картина его идеального мира окончательно развалилась. Значит, феромоны альф используют не только как дефицитное лекарство для бесплодных пар, но и в таких грязных, чудовищных целях? И куда, в конце концов, смотрит его отец-Король? Куда смотрит Совет, если эта зараза продается прямо под их носом, с их же молчаливого согласия?
— Я хочу к морю, — тихо, опустошенно произнес Итан. — Мне нужно освежиться. Моя голова сейчас взорвется.
Они погнали коней к скалистому побережью. Оказавшись у кромки воды, Итан сошел на пустынный берег и глубоко вздохнул. Морской ветер ударил в лицо, принося мимолетное облегчение. В свои двадцать два года принц и представить не мог, насколько жестоким, лицемерным и прогнившим может быть мир за стенами его золотого дворца.
— Снова вы... — раздался сзади тихий, до боли знакомый голос.
Омега резко развернулся. Верон среагировал мгновенно: с сухим металлическим шелестом его меч покинул ножны, закрывая принца своим телом.
— Оу, вот как? Нападать на безоружных? — незнакомец усмехнулся, медленно поднимая руки в примирительном жесте.
Он легким движением скинул с головы глубокий капюшон своего дорожного плаща. Итан мгновенно узнал его. Это был тот самый блондин из городской таверны. Солнце ярко осветило его резкие, мужественные черты лица и эти невероятные, неоново-голубые глаза, которые, казалось, светились изнутри первобытной силой.
— Значит, это вы, — парень дерзко улыбнулся, глядя прямо на притаившегося за спиной гвардейца омегу. — Вы меня помните? Потому что я вас... я вас очень хорошо запомнил, мой прекрасный незнакомец.
Блондин сделал полшага вперед, не сводя с Итана гипнотизирующего, хищного взгляда. Ветер тут же донес до рецепторов принца мощную, чистую волну морского бриза и озона. Итан замер, его сердце пропустило удар. Он стоял посреди пустынного берега, не зная, что делать, пока его охранник был готов в любую секунду сорваться в смертельную атаку.