Реверс снов

Алиса заметила, как он побледнел, выдохнула и отвела взгляд от золотистого леса. Внезапно вся легкость и радость, которая была в ней во время игр, неожиданно исчезла. Ее плечи опустились, и стала выглядеть не капризной девочкой, а сильно уставшим ребенком.

— Эй, - пробормотала она, обращаясь больше к себе, чем к Асу. Она посмотрела на свои руки, и сжала в кулаки. — Я…я так…давно не чувствовала, и не ощущала этого.

— Чего? - спросил он

— Дома, - Алиса посмотрела на него подняв свои глаза, они были полны детской печали. — Тут. А теперь…я не чувствую.

Ас сидя рядом с ней на качелях, чувствовал ее отстраненность, которая обрушилась на нее, как внезапный гул в ушах. Ее слова о том, что она не чувствует себя дома, звучали странно. Она же только что назвала это место своим домом.

— Что значит, ты его не чувствуешь? -спросил Ас. — Ты же сама сказала, что живешь здесь.

Алиса медленно повернула голову в сторону дома. На ее лице появилось легкое раздражение, которое быстро переросло в слабую, но явную злость

— Живу. Но… - она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Раньше было по-другому. Воздух. Звук. Когда я вхожу, я должна чувствовать… принадлежность. Ощущать, что это мое, что я в своей крепости. А сейчас…

Она неожиданно спрыгнула с качелей и сделала несколько нервных шагов. Она была недовольна не Асом, а своей собственной неспособностью выразить и описать эти чувства и ощущения.

— Я не могу это объяснить! - голос Алисы прозвучал выше, чем обычно, с нотками раздражения. — Это… это… как старый детский рисунок. Ты знаешь что ты его нарисовал, но не помнишь как его рисовал. Это мой дом, а он не отвечает мне как раньше! - она явно злилась на это, и ей было очень не приятно.

Ас смотрел, как она ходит взад-вперёд, её грязные ботинки сминают высокую траву. Эта злость была настоящей, неподдельной, и она не вязалась с весёлым, почти маньячным азартом, с которым она преследовала его в доме, и с той чистой радостью, с которой они играли на площадке.

​ — Значит, что-то изменилось, - тихо предположил Ас, пытаясь ухватиться за логику. — Если ты чувствовала его раньше, а сейчас нет, то что-то должно было произойти. Что именно?
​Алиса остановилась и резко повернулась к нему. Её глаза сверкнули.

​ — Я не знаю, что! Я не помню. Дом здесь, он стоит, он играет с теми, кто приходит. Но… - она снова запнулась, проведя рукой по волосам в жесте отчаяния.
—В нем... пустота. Мне кажется, что я тоже становлюсь похожей на эти старые качели - ржавею и просто стою здесь. А мне нужно, чтобы было так, как раньше. Чтобы он кричал моей силой!

​ Она нагнулась, подняла с земли небольшой камень и со злостью швырнула его в сторону леса. Камень с сухим щелчком ударился о дерево.

​ — Я думала, что когда ты пришёл, всё вернётся. Ты же... ты так похож на одну личность,т всегда зная, как здесь всё устроено. Но ты просто Ас, и ты тоже ничего не понимаешь.

Ас спокойно выдержал ее агрессивный взгляд. Он не стал оправдываться и не показывал страха, несмотря на тревогу, которую вызывала её непредсказуемость. Он просто кивнул, соглашаясь со второй частью её фразы.

​— Ты права. Я не понимаю, как здесь всё устроено, и я не знаю, как выбраться из этого леса. Для меня это не игра. Это потерянность.

​Алиса, увидев его спокойную, но твёрдую реакцию, мгновенно сникла. Её злость исчезла, сменившись чем-то тихим и тоскливым. Она опустила голову, словно ей стало стыдно за свой гнев. Она подошла к качелям, осторожно села обратно, и её обувь почти не издала звука.

​ — Знаю, - сказала она тихо, ее детский голос стал монотонным и безжизненным. Она начала медленно, задумчиво перебирать пальцы на своих руках. — Знаю, что это не игра. Для тебя. И для... для меня это тоже давно перестало быть веселым.
​Она сделала паузу, уставившись на свои руки, будто видела в них что-то далёкое.

​ — Я просто… помню. Не всегда, но иногда на меня накатывает ощущение, когда ты понимаешь, что ты один. Это страх. Самый чистый. Не дом пугает. Пугает то, что ты больше не можешь уйти. И не можешь вернуться. И больше ничего не почувствуешь. Только этот вечный лес, который всё равно тебя не видит. И ты просто... становишься частью его, без своего Я.

​ Она подняла глаза, и в них была такая глубокая, безнадежная тоска, что Ас на мгновение забыл о своей собственной ситуации. Он увидел в её глазах не сумасшествие, а боль от вечного, неизбежного одиночества.

Ас немного наклонился вперед, его локти легли на колени. Он смотрел на дом, который теперь казался не просто старым, а несчастным.

— Ты сказала, что дом играет с теми кто в него приходит, -тихо произнес Ас. — Ты говоришь так как будто он живой. А зачем он играет? Для чего ему это?

Алиса перестав перебирать пальцы, подняла голову и посмотрела на полуразрушенное строение

— Думаю… дом тоже одинокий. Очень. Стоит тут так давно, и видит, как все вокруг меняется. А он - нет. И возможно когда кто-то приходит, он… чувствует жизнь. - в ее голосе слышалась и чувствовалась нежность, смешанная с отчуждением.

Она повернулась к Асу, и ее глаза были серьезные, как у взрослого, который объясняет ребенку сложную правду. — Даже ему скучно. - сказала она посмотрев на дом.

Алиса замолчала. Ее взгляд скользнул от дома с Асу, в этот момент в ее глазах что-то щелкнуло. Печаль, которая только что ее окутывала с головы до пяток, исчезла, сменившись знакомым, легким, почти визгливым энтузиазмом.

— Слушай, - Алиса хлопнула в ладоши, и ее детский голос снова зазвучал громко. Она подошла близко к Асу и наклонилась к нему, ее глаза горели. — Я совсем забыла! Недалеко отсюда есть тропинка, которая ведет к речке. Там вода такая теплая! Пойдем!

Схватила за руку, и как капризный ребенок не дожидаясь ответа, потянула Аса.

Ас не успел даже возразить. Резкое переключение Алисы с безнадежной тоски на взрывной энтузиазм было ошеломляющим, но, странным образом, облегчающим. Ее хватка была сильной, и он не сопротивлялся. Он позволил ей увлечь себя через высокую траву, мимо дома и вглубь золотистого леса

Они шли не долго. Вскоре Алиса свернула с едва заметной тропинки и вывела его к берегу. Река, которую Ас видел издалека, оказалась шире и спокойнее, чем он представлял. Солнце уже опускалось ниже, и понемногу темнота заполняла окружение.

Алиса не говоря ни слова скинула на ходу свои громоздкие ботинки прямо на траве, а за ними и толстые чулки. Ее бледные ноги сразу же ступили на мягкий берег.

—Давай снимай, - приказала она, уже по щиколотку зайдя в воду.

Ас последовал ее примеру и тоже снял обувь и носки. Он не помнил, когда в последний раз ходил босиком, и ощущение прохладной, чуть влажной земли под ступнями было неожиданно приятным. Не было той колющей боли в стопах, к которой Ас был готов. Он сделал шаг в воду ожидая обычного речного холода, но тело испытало шок от обратного. Вода была невероятно теплой.

Она обволакивала стопы, нежно, словно шелк. Это было не стоячее болотное тепло, а нечто более живое, пульсирующее. С каждым шагом вода дарила ощущение уюта. Тепло начало подниматься вверх по ногам, прогоняя остатки усталости и напряжения, оставшиеся после беготни.

—Иди уже! - крикнула Алиса уже зайдя почти по колено.

Ас медленно вошел в воду. Он опустил руки, зачерпнул и поднес к лицу. Вода была мягкой, почти маслянистой. Он умылся, смывая пыль, пот и усталость. Когда он провел мокрыми ладонями по шее и волосам, чувствовалось как по коже пробегают легкие приятные покалывания. Это было похоже на тысячи крошечных иголочек, которые не кололи, а мягко массировали, и это ощущение, поднимаясь к затылку, вызывало волну мурашек, которые были похожи не на страх, а на внезапное прояснение сознания. Каждый нерв в его теле, казалось, проснулся и отозвался на это прикосновение.

Вдруг Алиса с визгом плеснула ему в лицо. Это было внезапно, и Ас на мгновение замер. Прохладные капли ударили по ресницам, и на губах почувствовал вкус речной воды - пресный, с легким привкусом листьев.

—Эй! - Он ответил ей тем же, зачерпнув воду обеими руками и бросив в нее.

Вскоре они уже стояли в воде, как два безумных ребенка, с криками и смехом. Брызги летели во все стороны, сверкая, как бриллианты, в лучах заходящего солнца. Их одежда - его футболка, ее мешковатая футболка - моментально промокла став тяжелея. Мокрая ткань прилипла к телу, сковывая движения, но им было все равно. Ас чувствовал, как с каждым всплеском из него уходит напряжение, как страхи растворяются в золотом свете и теплой воде.

—А теперь - ныряй! - неожиданно сказала она.

Не дожидаясь ни секунды, она просто рухнула вперед. Вода поглотила ее с громким всплеском, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги. Ас колебался всего мгновение. Он посмотрел на ее макушку, которая тут же вынырнула из воды, на ее лицо, полное вызова и абсолютной радости.

И он сдался. Ас сделал глубокий вдох и нырнул. Погружение было целительным. В тот момент, как вода сомкнулась над его головой, мир полностью изменился. В е звуки - смех, крики, шелест леса - мгновенно исчезли. Их сменил глубокий, утробный, спокойный гул воды. Тепло перестало быть просто ощущением на коже; оно стало объятием. вода обняла его целиком, и он почувствовал, как она проникает под мокрую одежду, касаясь каждого сантиметра его тела.

Он открыл глаза. Мир был золотисто-коричневым. Лучи солнца, пробиваясь сквозь толщу воды, превращались в танцующие столпы света, в которых кружились мелкие частички ила. Он видел свои руки, ноги Алисы, пузырьки воздуха, которые серебристыми шариками стремились вверх. Это было состояние абсолютного покоя, почти невесомости.

Ас вынырнул, с шумом разрезая водную гладь. Он резко вдохнул воздух, который показался ему почти холодным после объятий реки. Он откинул мокрые волосы с лица. Вода стекала с него ручьями. Он стоял по пояс в реке, и теперь, когда все его тело было мокрым, покалывание стало повсеместным, словно его окутали в кокон из слабой, приятной энергии. Он рассмеялся, глядя на Алису, которая стояла напротив, такая же мокрая и счастливая .

Он снова окунулся, делая продолжить это чувство невесомости, с головой уходя в теплые, золотисто-коричневые объятия.

Но когда он вынырнул во второй раз, что-то неожиданно изменилось.
Тепло исчезло.

Оно ушло не постепенно, не остыло, а будто его выключили. Вода, которая секунду назад обнимала его, стала ледяной. Это был обжигающий,  пронзительный холод, который мгновенно проник сквозь мокрую одежду до самых костей.

—Алиса? - прошептал он, оглядываясь.

Его голос утонул в тишине. Оглушающей, мертвой тишине. Исчез смех, исчез плеск воды, исчез даже шелест листвы. Звук капель, падающих с его собственных волос в воду, казался неестественно громким.

Золотой свет, пробивавшийся сквозь деревья, погас, словно кто-то тоже щелкнул выключателем. Мир стал тусклым, окрашенным в мертво-серебряные тона. Высоко в небе теперь пробивался холодный, бледный свет, похожий на лунный. Лес погрузился в темноту. Ас поднял голову и с ужасом увидел, что листва, которая мгновение назад была золотисто-коричневой, исчезла. Над ним были только голые, черные, скрюченные ветви, похожие на костлявые пальцы, тянулись к бледному небу.

Он смотрел на берег. Трава, такая мягкая и теплая, теперь выглядела жесткой, ломкой и была покрыта тонким слоем серебристого инея.

—Алиса! - крикнул он громче, паника начала закрадываться в его голосе.

Ее не было. Ни на берегу, ни в воде. Только его собственная обувь сиротливо лежала на замерзшей траве. Ее ботинки исчезли.

Ледяная вода обожгла его, заставляя судорожно вздохнуть. Мокрая одежда, тяжелая и липкая, превратилась в ледяной компресс, который высасывал с него жизнь. Он поспешно, неуклюже поплелся к берегу, его зубы стучали так громко, что это казалось единственным звуком в лесу. воздух был не менее холодным, он обжигал легкие.

Он выбрался на берег и рухнул на колени. Дрожь колотила его, сотрясая все тело в неконтролируемых судорогах. Ему было холодно, так холодно, как никогда в жизни. Он сел на холодную, промерзшую землю, обхватив себя руками, пытаясь согреться, но это не помогало. Он видел густой пар, вырывающийся изо рта с каждым судорожным вдохом.

Дурные мысли начали роиться в его голове. —Это была ловушка? Все это время? Тепло… игры… это все было неправдой? Она ушла? Или ее не было?

Он не мог сосредоточиться, мысли были быстрыми, как насекомые, жалящими и тут же исчезающими. —Я один. Опять один. И мне холодно - сказал он шепотом.

Он больше не мог смотреть на эту холодную, темную реку, которая только что была такой живой. Он закрыл глаза и облокотил голову на поджатые колени, пытаясь спрятаться от холода и темноты, которую пронзал лишь этот безразличный лунный свет.

В этом пронизывающем холоде, в тишине и темноте, в его сжалось в ожидании тепла. Он почувствовал не просто страх, а острую, жгучую тоску. Это была не тоска по конкретному человеку или месту, а тоска по безопасности.