Одержимые злодеи из хоррор-миров хотят монополизировать меня

В бушующем море пламени Е Сюнин безумно прижимал к себе уже остывшее, мёртвое тело Ду Линя.

Он вдыхал кисловатый запах разложения, поднимающийся от тела, и чувствовал невыразимое удовлетворение.

«Как же хорошо... Убийство — очень тяжкий грех. Теперь я наконец понял это... Но где же ты, брат Ду Линь? Это я убил тебя. Это из-за меня ты прыгнул с крыши. Это я сделал тебя таким — безмолвным, разлагающимся в моих объятиях. Так давай же умрём вместе, брат Ду Линь. Сгорим в этом пламени — и будем навсегда вместе».

Он тяжело закрыл глаза, чувствуя, что вся его жизнь была похожа на сон, окутанный туманом. Брошенный матерью в приюте, он никогда не знал тепла. Когда его толкали в грязь, он мог рассчитывать только на себя. Даже если его способом борьбы была смерть других детей. Е Сюнин никогда не считал, что поступает неправильно.

Но в этот миг он страстно желал одного:

«Если бы была следующая жизнь, если бы мне дали второй шанс... я бы обязательно сказал брату Ду Линю: я, рождённый злом, готов вырвать из себя все шипы, оставив лишь кровавую, грубую плоть, и попытаться стать хорошим человеком — лишь бы ты взглянул на меня, лишь бы ты был жив».

Когда последние языки пламени поглотили его тело и сознание, Е Сюнин закрыл глаза с чувством удовлетворения.

——————

— Какой уродливый... такой грязный, мерзкий...

Чей-то голос, полный злобы, проник прямо в его мозг. Сладкий девичий голосок, но в нём слышалось лишь презрение.

Услышав этот голос, Е Сюнин на мгновение растерялся.

«Разве я не умер? Что это?»

Открыв глаза, он первым делом увидел грязь на своём подоле — видимо, его только что толкнули в грязь.

«Где я?»

Взгляд Е Сюнина замер.

Перед ним стояла девочка с хвостиком, в розовом пышном платье. Она смотрела на него сверху вниз, и на её детском лице застыло высокомерное выражение.

— Меня скоро удочерит богатая семья, — сказала она. — А таких грязных, уродливых детей, как ты, никто никогда не захочет, никогда не полюбит.

В её словах скрывался крючок, который больно задел старую рану в сердце Е Сюнина. В его глазах мелькнула тень, и внутри начали прорастать тёмные ростки. Но когда он поднял руку, то заметил, что она была пухлой, как у ребёнка...

«Мне же уже восемнадцать...»

Е Сюнин замер. В его голове пронеслась невероятная мысль. Он вспомнил, как перед смертью, прижимая к себе тело брата Ду Линя, шептал:

«Если бы была вторая жизнь... второй шанс... Если бы я мог начать всё заново... Значит, я переродился? Вернулся в детство, в приют в Цзянчжоу?»

Зрачки Е Сюнина расширились. Он наконец узнал девочку, стоявшую перед ним. Это была та самая, которую он убил в десять лет, подстроив так, чтобы она упала с высоты, когда полезла за бумажным змеем. Он отомстил ей за все унижения.

«Неужели я переродился именно в этот момент? Поистине небо сжалилось надо мной».

Сердце Е Сюнина наполнилось странной, сладкой болью.

«Хорошо, что именно сейчас. Я ещё не совершил непростительных преступлений... Всё можно исправить. Главное — брат Ду Линь... Где он сейчас? Всё ещё рядом с моим приёмным отцом, Е Чжифэном?»

Тысячи мыслей проносились в его голове. Оттолкнув девочку, он оставил лишь одну: «Я должен увидеть его. Убедиться, что он жив. Что он не тот гниющий труп, по которому ползают черви, а живой, смеющийся человек, который может коснуться моих волос и мягко сказать: "Добро пожаловать в семью Е"».

Пробежав через лужайку, покрываясь потом, он остановился у двери кабинета директора. Дыхание перехватило, словно кто-то сжал его горло. У окна стоял мальчик примерно его возраста. Чёрные, блестящие волосы, холодные, красивые глаза, милые черты, смягчённые солнечным светом, — он казался чужим в этом унылом приюте.

— Брат Ду Линь...? — неуверенно позвал он.

Мальчик у окна обернулся и рассеянно улыбнулся:

— Привет. Я вчера только приехал в этот приют.

Затем он нахмурился, удивлённый тем, что этот грязный, взлохмаченный ребёнок знает его имя:

— ...Ты меня знаешь?

В тот миг, услышав этот знакомый, холодный голос, Е Сюнин наконец убедился — это был брат Ду Линь. Тот самый, который когда-то, ненавидя его, заставив его сожалеть, прыгнул с крыши и разбился, как сломанный бумажный змей. Теперь он снова стоял перед ним.

«Как же хорошо...»

Его глаза защипало, и он, словно подчиняясь инстинкту, бросился к мальчику и крепко обнял его, чувствуя, как слёзы катятся по его лицу. В прошлой жизни брат Ду Линь был управляющим у того человека, и его взгляд всегда был прикован к Е Чжифэну — его приёмному отцу, которого он ненавидел больше всего. Но теперь всё было иначе. Брат Ду Линь тоже был в приюте, почти его ровесник. Они могли вырасти вместе, как переплетённые корни и ветви, навсегда связанные друг с другом.

Чувствуя, как мягкое маленькое тело прижимается к нему, как его пальцы впиваются в его талию, Ду Линь нахмурился и мысленно спросил у системы:

【Этот плачущий ребёнок — главный злодей этого сценария, «Плохое семя» из приюта? 】

Бумага тоже была не уверена, глядя на его заплаканное лицо. Он выглядел жалким, как брошенный котёнок. Неужели это тот самый ужасный охотник, который в будущем совершит столько жестоких убийств, притворяясь невинным ребёнком? Но сюжет, установленный Владыкой Бездны, не мог ошибаться. Система неопределённо хмыкнула в ответ.

【...Может, он просто увидел в тебе свою мать и от радости обнял?】

Ду Линь: «...Что за странная мысль? Если память не подводит, его мать была первой, кого он убил, подстроив аварию?»

Но Ду Линь не знал, что для него это был лишь перезапущенный сценарий, а для маленького злодея — встреча с тем, кого он так мучительно искал, пройдя через огонь и смерть. Она была слишком важна.

——————

Дальнейшее общение было странным.

Е Сюнин, этот маленький злодей из приюта, больше не пытался творить зло. Ду Линь не знал, притворялся ли он, или действительно пытался измениться к лучшему, но он действительно сдерживал свой тёмный нрав, глупо улыбался и играл с другими детьми. Как тигрёнок, которому вырвали все клыки. Они были почти одного возраста, но Е Сюнин всё равно называл его «брат Ду Линь», прижимался к нему, тёрся о его колени. И, возможно, не без его участия, они оказались в одной комнате. Иногда Е Сюнин даже забирался к нему на кровать, бормоча:

«У тебя кровать мягче».

Подушки и одеяло были пропитаны прохладным, хвойным запахом Ду Линя. Только вдыхая этот запах, он мог уснуть, не просыпаясь от кошмаров, в которых он видел его мёртвым...

Ду Линь: «Разве кровати разные?»

А когда они подросли, ночью он слышал странные, влажные звуки и шорох простыней. Атмосфера становилась двусмысленной.

【Ду Линь: ......】

【Система: ......】

В голове Ду Линя голос звучал тяжело:

【Ду Линь: — А, ну да, ему уже четырнадцать... пора бы и о половом созревании задуматься.】

【Система: — Какой ты спокойный... Это твоя кровать, если там будет...】

【Ду Линь: — Заткнись.】

Ду Линь притворился спящим, чтобы не нарушать роль. В конце концов, он был всего лишь подростком; подглядывать за тем, как главный злодей удовлетворяет свои потребности, было бы странно. В полусне, когда мальчик наконец закончил, он обнял его, прижался к его уху, и на его губах застыла странная улыбка. Он закрыл глаза с чувством удовлетворения.

«Как же хорошо, — подумал Е Сюнин. — Если бы мы могли никогда не взрослеть... Если бы в этом приюте не случилось «неожиданного» пожара, мы могли бы остаться вместе навсегда».

Но, конечно, не всё было так просто. Они выросли. Как и в сюжете, их пришёл удочерить тот самый человек, которого Е Сюнин так хотел избежать, которого он не хотел видеть рядом с Ду Линем. Мужчина с холодным лицом, в тёмном пальто, вошёл в приют под шум падающих листьев. Это был Е Чжифэн.

Но на этот раз, после перезагрузки и смены роли, у Е Чжифэна больше не было того робкого управляющего, который когда-то, сам того не ведая, тронул его сердце.

— Я хочу удочерить ребёнка.

В кабинете директора, где толстый мужчина подобострастно кланялся, Е Чжифэн говорил рассеянно. Он мог бы сразу потребовать Е Сюнина, выполнив обещание, данное его покойной матери. Не было нужды листать список. Но, войдя в приют, он почувствовал, как его сердце дрогнуло, словно камешек, упавший в воду. Он не знал, кто был этим камешком.

Он взял список и наугад перелистывал его, пока не остановился на одной странице. Мальчик на фотографии в углу был красив. Его глаза были холодны и отстранены, даже в детстве чувствовалась эта ледяная, далёкая красота. Его пальцы замерли. Сердце внезапно сжалось от боли.

— Ду Линь... Этот ребёнок... — тихо сказал он, — у него неплохие черты. Возьму его и Е Сюнина.

Он говорил себе, что удочеряет его из благотворительности. С такой внешностью, с этим холодным, соблазнительным очарованием, если бы его заметил какой-нибудь извращённый богач, он бы наверняка пострадал. А он, Е Чжифэн, не причинит ему вреда. Он знал, что был холоден и бесчувственен, поэтому рядом с ним никто не задерживался. Он мог бы стать хорошим приёмным отцом, просто наблюдая за этим ребёнком, как за цветком в оранжерее.